Амелия Андреева
От нашего разговора я немного занервничала. Потому что по большей части млела, как дурочка, и понимала, что что-то уже точно не так, как было до этого.
Во-первых, он перестал меня бесить. Во-вторых, я не перестаю врать ему, что до сих пор бесит… А, значит, притворяюсь. И это уже странно для меня… Ну а, в-третьих… Я боюсь, как моё тело реагирует даже на его голос. Пугает и невероятно ломает на части. Будто это и не я вовсе. Разве я так хоть когда-то себя вела? Мне подумать страшно и стыдно, что он заставляет меня испытывать. Самые страшные предречения моей тётки становятся правдой в одночасье — я приношу в подоле ребёнка точно так же как моя сестра, а потом плачу в подушку, потому что меня подло бросили на произвол судьбы с младенцем на руках. Он от меня подобных унижений никогда бы не дождался!
Поэтому мне не хотелось созваниваться с ним.
И сейчас, поев, я мою за собой посуду, всё ещё вспоминая его мерзкие слова о том, что он будет сверху, а ещё и смех на прощание…
Господи. Неужели я и вправду что-то к нему чувствую, а? К этому конченому избалованному извращенцу?
Спать в его комнату снова иду с опаской. Гроза бушует за окном, стреляя молниями на горизонте, но страшно не это, а то, что испытываю, когда его запах заполняет мои внутренности и окутывает тело. Это просто уму не постижимо. Ему явно больше повезло. Ведь там ему ничего обо мне не напоминает.
Даже если он говорит обратное.
«Мела, завтра тренировка в пять! И будет Некрасов со своими!», — неожиданно приходит сообщение от Мирослава, и я вся на дыбы становлюсь. О, нет… Только не завтра. С этим козлиной, блин… Час от часу не легче.
«Ты почему не спишь?! Откуда телефон?!», — пишу ему ответ, потому что обычно тётя забирает у него после девяти и прячет у себя в спальне.
«Мама с Никой уехали куда-то полчаса назад», — приходит сообщение, и я тут же вздрагиваю. Как же так? Почему мне никто и ничего не сказал???
«В смысле? На ночь глядя?».
«Да. Сумку собрали и уехали. Я сам ничего не понял»…
Господи, ещё чего не хватало? Что случилось? Может, мне позвонить тёте?
Точно, так и сделаю. И пофиг, даже если поругались.
Тут же набираю, вслушиваясь в гудки и бесполезно. Повторяю тоже самое с номером Ники… Но тщетно. Никто не берёт трубку.
В неведении долго не могу уснуть и сижу в сети. Видимо, Назар замечает это, потому что от него приходит новое сообщение. Будто караулил. Я, кстати, не удивлена.
«Почему не спишь? Что-то случилось? Обо мне думаешь?».
Конечно. И тут его самомнение на первом месте и верхушке мирового замысла.
«Нет, о сестре. Она уехала куда-то с мамой на ночь глядя, и я волнуюсь».
«Позвони».
«Я уже звонила, они не берут».
«Я обо мне. Позвони мне и поговорим».
«Не могу сейчас… Вдруг они будут звонить?».
«У тебя высветится второй линией и скинешь меня. Ничего страшного».
На испуге всё же набираю его номер, потому что мне сейчас очень нужно с кем-то поговорить. Я себя максимально дерьмово ощущаю.
— Рассказывай…
— Да ничего, Мир отписался просто…
— Понятно… Не переживай. Может, просто в больницу поехали.
— Об этом я и переживаю… А вдруг что-то случилось?! А та скотина ни сном, ни духом! Яйца бы ему оторвать!
— Воу, ты чё такая злючка, а? Не надо про яйца… Сразу больно становится…
— Ну, конечно. Вы же все такие солидарные… — фыркаю я в ответ. Вот это в мужиках больше всего и бесит. Если виноват один из них, они все не осуждают. И начинают искать оправдания всему мужскому полу сразу.
— Ага. Мы такие… Не то, что вы… Сожрать друг друга готовы… — парирует он в ответ.
— Не правда…
— Ну или оторвать волосы и разбить сопатку об стол…
Я начинаю гоготать, и слышу его одобрение.
— Ну, вот… Развеселил. Уже хорошо… Так что там, говоришь… Мир писал об игре?
— Да, он просто сказал, что завтра тренировка… А там будет один козёл…
— Какой ещё козёл? — тут же напрягается Назар, и я сразу же жалею, что сказала. Как так вылетело, не понимаю. Я вообще не хотела делиться. Тем более, чтобы он знал, что со мной когда-то происходило… В прошлом.
— Не важно…
— Мне важно. Чё за козёл там будет, Мела? — уже более холодным тоном спрашивает, демонстрируя всё своё эго. А оно у него огромное, между прочим. Он ведь ещё и собственник.
— Я — Амелия, Назар. А будет там одна сволочь, что обижала меня по школе… Придурок просто. Задирал. Мозгов ноль… Как и совести.
— М-м-м. Такой же придурок, как я? — спрашивает он ревностно, вызвав у меня смешок.
— Нет, вы разные придурки…
— Польщён…
— Ага… — хихикаю снова. — Ой, Назар… Мне Ника звонит! Всё давай, пока! — тут же сбрасываю его и принимаю звонок от сестры.
— Ник… Ты как? Что случилось?
— Мел, привет… Живот заболел сильно. Пришлось в больницу поехать, — сообщает она измученным голосом.
— Боже мой, что с малышом?!
— Всё в порядке… Маму вовремя разбудила. Положили на сохранение…
— Господи… Ясно. Я завтра к тебе приду…
— Мама злится на тебя. Что ты такого сделала, я не пойму? — обращается она ко мне. — Сказала, что ты у какого-то парня якобы живёшь…
— Нет, вовсе нет. Не слушай её…
— Да я и не слушаю. Мне не до этого вообще. Просто она рычит на меня, как обычно… Но сейчас гормоны берут верх, — с грустью говорит она, вздыхая. — Сможешь привезти мне наушники? Я свои дома оставила…
— Конечно привезу. Обязательно.
— Хорошо. Спасибо тебе, Мела… И Миру скажи, что я не хотела его обижать. А то я наехала на него, потому что он взял сегодня мою зарядку. Сорвалась…
— Ладно, скажу. Но ты лучше сама ему почаще говори. Потому что он тянется к тебе… Понимаешь?
— Понимаю… Мела, всё, врач идёт. Я тебе напишу.
— Хорошо… До завтра…
Господи, слава Богу, с ребёнком всё хорошо. Я бы потом винила себя, что это из-за меня случилось. Потому что мало ли из-за чего они с тётей ругаются там. Мне кажется, она вымещает на ней злость на меня и наоборот. Бесконечный круговорот в природе…
Ложусь в кровать и думаю о завтрашнем дне. Нужно, наверное, как-то поддержать Нику. Привезти ей что-нибудь детское в подарок. Пинетки или типа того. А у меня даже денег толком нет. Со смены сегодня плюс чаевые, итого около трёх тысяч. В принципе хватит, чтобы порадовать сестру. Только на что потом жить? Лезть Греку в карман? Ужасно…
А ещё мне вдруг становится смешно оттого, как он заревновал меня сейчас к Некрасову. Прям-таки ощетинился. Я даже через телефонную трубку прочувствовала…
И сердце опять заколотилось быстрее…
«Спасибо тебе, что поддержал меня. У Ники всё нормально. Завтра поеду к ней в больницу», — отправляю сообщение, решив поблагодарить за его беспокойство. Ведь он всё-таки нянчится со мной, хотя сам в больнице.
«Не за что, зайчонок. А ко мне?».
Минуты две смотрю на экран и волнуюсь. Испытываю столько всего, что даже самой себе объяснить не могу. Нужно всё раскладывать по полочкам внутри, а у меня сплошной хаос из-за этого парня. И потом я всё-таки пишу в ответ.
«Хочешь апельсинов?».
«Поцелуев. Они действеннее».
«На них для тебя эмбарго. Сори».
«С чего бы это?».
«Аллергия выскочит».
«Да я и помереть готов, лишь бы случилась интоксикация твоими лобзаниями, малышка».
«Дурак».
«Придёшь?», — всё-таки добивает меня, потому что всегда хочет знать всё наперёд. А я при этом уже решила для себя…
«Хорошо. Ненадолго», — отправляю последнее и блокирую экран, убрав телефон на зарядку…
Сама же смотрю в окно и не верю, что всё это происходит… Будто мир вокруг меня сам по себе меняется и всё это из-за одного единственного человека…