Левен снова была в Диком лесу. Стучало в висках, тошнило, но, взглянув на свои руки, она увидела на них привычные серебристо-голубые линии.

– Я все еще остаюсь собой, – сказала она вслух.

Ее обступал темный и грозный лес. В просветы между ветвями виднелось зимнее небо, белое, как кость, а от холода у Левен онемели руки и ноги.

– Что я здесь делаю? Я была… мы были в Галаброке.

Жуткий пронзительный крик прокатился над лесом, словно удар грома, и Левен втянула голову в плечи; почему-то она представила себя мышью, услышавшей крик летящей на охоту совы. Страшный, полный ярости, этот крик звучал над лесом снова и снова, и Левен прижалась к широкому стволу дерева в надежде скрыться от ужасного существа в небе, когда кусты слева от нее затрещали, и из них вышел человек.

– Вот ты где!

Он был высок и широк в плечах. У него была черная борода и растрепанные, слегка волнистые волосы, не заплетенные в косу. Похоже, это был лесник: на поясе у него висел топорик, под меховым плащом был надет прочный кожаный фартук. Увидев его, Левен почувствовала, как будто что-то скрытое внутри нее, то, о чем она и сама не подозревала, вдруг рассыпалось на тысячу кусочков. Она никогда не видела этого человека. Она понятия не имела, кто он такой, зато он, похоже, знал ее лучше всех на свете. Как может быть правдой то и другое?

– Я… Я не…

Пронзительный крик повторился, но стал другим. Теперь это был не боевой клич страшной летающей махины, а вопль маленького, беззащитного существа. «Ребенок, – удивленно подумала Левен, – ребенок заблудился в лесу и плачет».

Мужчина поднял голову. Он заметно напрягся, потом порывисто обнял Левен, прижав ее к себе. От его мехового плаща пахло древесным углем и еще чем-то далеким, смутно знакомым, от чего у нее сжалось сердце. «Дом, – подумала она, – это запах дома». Тут он отпустил ее.

– Пойдем, птичка, – сказал он и нежно улыбнулся ей. – Здесь опасно, слишком близко к границе. Идем домой.

Левен хотела последовать за ним, но тут в лесу стало темнеть. Тьма сгущалась с каждой секундой. Тени текли через подлесок, как дым, зимнее небо над головой погасло, а лесные звуки – голоса птиц и шелест ветра в ветвях – сменились ровным механическим звуком: клик, клик, клак.

– Только не это. – Левен не знала, что это был за звук, но едва он достигал ее слуха – ей становилось очень скверно. Во рту сразу пересохло, руки покрылись гусиной кожей.

Клик, клак, клак. Клик, клак, клак.

Она потянулась к бородатому мужчине, отчаянно не желая расставаться с ним, – ведь если кто и мог защитить ее теперь, то только он, – но шумная тьма вокруг взвилась и проглотила ее одним голодным укусом.