Пир шел на самом верху королевской башни. Левен подумала, что ей, пожалуй, никогда еще не приходилось бывать в таком высоком доме, тем более принимать пищу так далеко от земли. Особенно ей понравилась крыша: те же шестиугольные окна из прозрачного стекла, что и у нее в комнате, здесь были заключены в изящную раму, которая изгибалась над головами гостей, улавливая и накапливая неяркий солнечный свет Бретлении так, что наверху было тепло; Левен даже вспотела – пожалуй, впервые после Стратума.

Посреди сада на крыше три длинных стола составили треугольником, а под ноги пирующим постелили гладкие деревянные доски, устланные свежей соломой. В треугольнике из столов находился еще один стол, маленький, из темного дерева, а на нем стояла шкатулка с подарком королевы Броудики, которую доставила Левен. Ей сказали, что шкатулку откроют в самом конце пира.

– Ты только посмотри, какой вид! – Эпона ткнула Левен локтем в бок. Они сидели за главным столом, на почетных местах рядом с принцем Галланом и королевой Исмир. – Шикарно. Надо будет сказать маме, что нам в Лондусе тоже нужны такие башни. Только повыше.

– Что ж, впечатляет.

– Ты не выглядишь впечатленной.

Левен посмотрела сквозь стеклянный купол. За ним, куда ни глянь, лежали ухоженные поля Мерсии. Все вместе они напоминали одеяло, сшитое из лоскутков разных оттенков зеленого. Да, в неосвященных землях такое благолепие встретишь нечасто.

– Я же могу летать, помнишь? С такой высоты я видела много стран, причем напрямую, без всяких стекол. И без подпорок вроде башни. Так гораздо удобнее.

Эпона поморщилась:

– Ну не скажи. Когда есть куда поставить ноги, чувствуешь себя как-то увереннее.

– А где Киллиан?

Вокруг столов бродили три женщины, пощипывали струны каких-то инструментов – Левен видела их впервые и не знала, как они называются, – и негромко пели о реках, волках и утраченной любви. По винтовой лестнице то и дело взбегали слуги в ливреях с большими медными подносами с едой.

– Вон он, за тем столом. По-моему, королева Исмир сажает туда тех, кого она не особенно жалует, но все же считает нужным пригласить. Ты только подумай, кухня у них на первом этаже, а пирожки-то все еще горячие! Наверняка у них есть какая-то специальная штука для подъема еды. Надо будет узнать, как она устроена. Пригодится, когда мы тоже построим себе такие башни.

Левен поискала взглядом Киллиана и нашла его на дальнем конце третьего стола. Он сидел, опустив голову, и лишь время от времени поглядывал на окна. Левен подумала, что он, наверное, высматривает Дикий лес. Утром она проснулась в его постели, завернутая в одеяло так, что даже кожа впитала его запах. Лучше, чем в эту ночь, ей не спалось уже много недель, но она решила не раздумывать о причинах.

– Ты собираешься есть или нет? Пирожки вкуснейшие. – Эпона снова пихнула ее в бок. – Если ты не хочешь, давай я съем. После всех этих блужданий по Дикому лесу у меня такое чувство, будто у меня вся плоть на костях ссохлась.

– Нет уж, я сама съем.

Принц Галлан, сидевший рядом с принцессой Эпоной, наклонился вперед, обращаясь к ним обеим.

– Позвольте представить вам королеву Гвенит из Двиффеда.

Его соседка наклонилась вперед. Левен показалось, что она слишком юна для королевы – всего на год-другой старше Эпоны. Ее темные волосы буйными кудрями падали на плечи, а брови вразлет и длинные пушистые ресницы казались совсем черными на фоне сливочно-белой кожи. Костюм королевы Гвенит тоже выделял ее среди других гостей – красный бархатный жакет, туго стянутый в талии, и свободные брюки, заправленные в коричневые кожаные сапоги до колен. Жакет был густо расшит золотой нитью; змеи на его рукавах сражались с лунами. Юная королева с прищуром смотрела на Левен.

– Так это ты – неотразимое оружие империи? Которое поставило на колени столько народов?

– Не я одна, ваше величество.

Королева Гвенит взяла салфетку и промокнула уголок рта, хотя Левен не видела там ни крошки.

– Гвенит дружила с моей сестрой Сени, когда наша мать еще правила в Галаброке, – сказала Эпона. – В детстве Гвенит приезжала в наш замок на севере и оставалась там на лето. Удивительно, но в Двиффеде погода еще хуже, чем в Галаброке. Гвенит, ты давно видела мою сестру? Уверена, она ждет не дождется, когда мы до нее доберемся. На севере же совсем нечего делать: с одной стороны – Дикий лес, с другой – грифоны.

Королева Гвенит продолжала, как будто Эпона ничего не говорила:

– Я проделала долгий путь сюда из Двиффеда, услышав, что ты сначала собираешься в Мерсию, а потом к нам. Прости меня за мою осторожность, герольд, но я хотела тебя как следует рассмотреть раньше, чем ты приблизишься к моим границам. Мы не настолько привыкли к убийцам, как жители Лондуса.

– Прошу прощения, – вставила Эпона сладеньким голоском, который, как уже поняла Левен, принцесса приберегала специально для гадостей. – Что ты сейчас сказала?

– Ничего особенного. – Левен подняла обе руки, словно разводя двух спорщиц.

У нее было хорошее настроение. Еда вкусная – только что принесли следующее блюдо, засахаренные фрукты; вино – еще лучше. Уже несколько дней никто не пытался убить ее, а странные видения заснеженного леса казались такими нереальными и далекими здесь, при ярком солнечном свете, льющемся сквозь стеклянные окна. В общем, ей было так хорошо и спокойно, что даже вздорные характеры обитателей Бретлении не казались большой проблемой.

– Я здесь не как представитель империи, ваше величество. Я приехала сюда, чтобы своими глазами увидеть остров, который сотни лет остается загадкой для моего народа. А королева Броудика просто попросила меня оказать ей небольшую услугу.

– Знаешь, королева Гвенит, – продолжала Эпона, – наверху в наших комнатах лежат все шкатулки с подарками, которые моя мать посылает соседям. Если ты не хочешь пускать нас в Двиффед, мы принесем сюда твою шкатулку прямо сейчас, и засунь ее…

– А вот и следующее блюдо, – поспешил перебить ее принц Галлан. – Внимание, свинина!

* * *

Киллиан, сидя за дальним столом, поймал себя на том, что больше оглядывается по сторонам, чем ест. От высоты у него кружилась голова, сквозь стеклянный купол то и дело долетал слабый голос ветра. Все это сбивало друина с толку, но он понимал, что здесь все же лучше, чем внизу: хотя бы небо видно, о чем в покоях он мог только мечтать. Он не выспался; огромная кровать с желтыми шелковыми занавесями казалась нелепой и неудобной, поэтому он часто просыпался, а засыпая, проваливался в один и тот же сон: он идет за Орешком по Дикому лесу, где каждое дерево и каждый куст замерли в нетерпении, словно ждут от него чего-то. А еще ему не давал покоя запах Освящающей Илевен, которым пропитались шелковые покрывала постели.

Его соседями оказались сплошь мелкие аристократы и чванливые торговцы, которых, видно, бесило, что их усадили за один стол с друином, поэтому говорили они исключительно о том, в чем он ничего не понимал, специально, чтобы он почувствовал себя в их компании ничтожным, перед которым захлопнули ворота замка. Он поймал себя на том, что смотрит на Левен, сидевшую далеко от него, почти рядом с королевой. Утром она надела свою лучшую, по ее словам, рубашку – свободное одеяние из кремового шелка, приятно оттенявшего ее загорелую кожу с тонкими голубыми линиями, – простые серо-коричневые штаны и высокие кожаные сапоги. Эпона уговаривала ее надеть платье, соблазняла своими эффектными шелковыми нарядами, которые она, видимо, взяла с собой с запасом, но Левен отказалась. Киллиан глядел, как она сидит в окружении особ королевских кровей, не вписываясь в их круг ни внешностью, ни нарядом, но при этом явно чувствует себя с ними на равных, и восхищался ею.

– Эй, колдун. – Кто-то встал прямо перед Киллианом, заслонив от него Левен.

Блестящие серебряные пуговицы на камзоле незнакомца показывали, что он торговец, а судя по тому, что от него разило вином, как от только что открытой бочки, именно он уничтожил большую часть спиртного на их столе.

– Косточку хочешь? – спросил мужчина. – А может, тебе собаку привести, погрызете вместе?

За столом сдержанно хихикнули.

Киллиан пристально посмотрел на выпивоху:

– Мне и так хорошо, спасибо.

Пьяный осклабился:

– Ты что, даже не разозлился, что ли? Какая скука! Зачем тебя тогда посадили за наш стол, друин, если не развлекать нас?

– Канут, – негромко позвала его соседка. – Этот друин – гость главного мясника империи. Не стоит наживать себе врага в лице этого симпатичного маленького чудовища.

– Гость? – Канут что-то буркнул себе под нос. – А в империи тоже едят вместе со скотом?

– Я бы не удивилась, – ухмыльнулась женщина. – А сами еще называют Бретлению отсталой.

– Спорю на что угодно, что он развлекает ее по ночам. – Канут заржал. Чем глубже он проникался смыслом сказанного, тем громче становился его голос. – Конечно, такой кровожадной сучке подавай самых диких. Какова она в постели, колдун? Та еще штучка, а?

Киллиан поднял голову:

– Господин, позволь дать тебе один совет.

За столом воцарилась тишина.

– В следующий раз, когда ты будешь держать путь через Дикий лес, будь очень осторожен. Это опасное место. Кто знает, какому чудовищу или зверю могут приглянуться твои потроха?

Пьянчужка попятился, углы его рта опустились, нос сморщился, и он молчком вернулся на свое место. Тем временем в зал внесли поросят, зажаренных на вертеле, с яблоками во рту, с золотистой хрустящей кожицей, сочащейся жиром. Слуги поставили подносы с яствами на столы и принялись резать мясо, а по залу пронесся шепоток предвкушения. Киллиан с тоской взглянул на столик из темного дерева, где стояла шкатулка с зеленой печатью, которую он должен был снять в конце пира. «Корни меня задуши, когда же это все кончится?» – подумал он.

* * *

Когда пир подошел к концу – на сладкое подали что-то вроде молочного пудинга с терпким малиновым джемом, – королева Исмир наклонилась через стол и решительно постучала пальцем по дереву.

– Вы когда-нибудь ели так вкусно в империи, герольд? Я уверена, что кухня Бретлении даст фору всему, что могут предложить ваши повелители.

Левен вежливо улыбнулась. Сытая, прямо-таки изнемогшая от еды, она не находила в себе сил на политические танцы. Эх, вздремнуть бы сейчас…

– Честно говоря, ваше величество, я в жизни так вкусно не ела. У нас было много припасов в походах по неосвященным землям, но кампании обычно длились по много месяцев, и к концу из всех запасов оставались только черный хлеб да солонина.

Королева Исмир с довольным видом вытянула тощую шею. Потом спросила у принца, сидевшего справа от Эпоны:

– А где Эфен? Я же велела ему присутствовать.

Принц Галлан смутился:

– Не знаю. В мои обязанности не входит знать, где находится мой брат каждую минуту.

– Значит, он не увидит, что за чепуху прислала мне Броудика. Что ж, возможно, он и прав, и здравого смысла у него больше, чем я думаю.

Королева Исмир откинула волосы со лба, прихорашиваясь, и Левен с удивлением осознала: правительница лишь делает вид, что ей безразличен подарок королевы-соперницы. На самом деле она так рада ее вниманию, что даже устроила по этому поводу целый пир. «Мать Эпоны – умная женщина, – подумала Левен. – Умная и терпеливая. Все эти бескровные сражения – такая тягомотина».

– Пора, – сказала Эпона, хлопнув ее по локтю. – Сейчас мы вручим подарок, а потом хорошенько выпьем и покутим. Я надеюсь.

Эпона, Левен, принц Галлан и королева Исмир подошли к одинокому столику в центре. Киллиан уже был там, ожидая их возле шкатулки с зеленой печатью. Гости за столами притихли. Над башней по безмятежно-голубому небу плыли огромные бело-серые облака, высокие, как корабли с развернутыми парусами. Глядя на них, Левен почему-то занервничала. Зря она столько ела. Лучше бы думала о том, что сейчас говорить. Все в зале смотрели на нее.

– Ваше королевское величество. – Она сбилась и кашлянула. – Мне приятно… Вернее, для меня большая честь доставить вам подарок от королевы Лондуса Броудики. Спасибо, что приняли меня как друга.

Левен увидела, как Эпона слегка кивнула, и поняла, что сказала все как надо. Она поглядела на Киллиана – друин шагнул на возвышение, взял шкатулку, провел рукой по зеленой печати, и замок шкатулки тихо щелкнул, открываясь. Друин тут же повернулся к ней спиной и сошел с возвышения. Гости за столами тянули шеи, чтобы не пропустить ничего важного. Левен обратила внимание, что пристальнее других смотрит королева Гвенит; наверное, прикидывает, стоит ли принимать подарок из рук мясника империи. Рядом с матерью разглаживал белый шелк своего камзола принц Галлан.

Королева открыла шкатулку. Левен наблюдала за ней вполглаза, радуясь, что ее роль в этом представлении подошла к концу, когда заметила на лице пожилой женщины озадаченное выражение.

– Что это?

Королева опустила руку в шкатулку, как будто хотела что-то вынуть, но оттуда вырвалось нечто длинное, темное и блестящее и вонзилось ей в горло; острие длиной в добрых восемь или девять дюймов вышло с обратной стороны шеи, красное и блестящее от крови. «Как в такой маленькой шкатулке поместился меч?!» – потрясенно подумала Левен, а когда на крыше все завопили, она увидела, что орудие убийства не из металла, а из темного полированного дерева.

– Предательство! – закричал кто-то рядом.

Королева схватилась руками за горло, растерянность на ее лице сменилась изумлением, и она упала бы, если бы не пронзивший тело деревянный кол, который удерживал ее на ногах. Прекрасное шелковое одеяние королевы стремительно окрашивалось в яркий, зловещий алый цвет. Принц Галлан сначала потрясенно застыл на месте, бледный как смерть, и лишь через несколько секунд бросился к матери. Левен шагнула к ним, чтобы помочь, хотя и не представляла, каким образом, когда смертоносный деревянный кол дал отростки. Один пробил принцу грудь, второй вошел в мякоть руки, приколов его к матери, а третий вонзился ему в глаз. Эпона, на которую брызнула кровь принца, зажала руками рот.

– Что это за…

– Предательство! – Из общего хора голосов выделился один, особо пронзительный, и Левен поняла, что это кричит королева Гвенит, уже звавшая на помощь стражу. – Империя и Лондус убили королеву Мерсии и ее наследника! Взять их! Взять их немедленно!