С тех пор как они прибыли в Черный город, прошло три дня. На новом месте у них уже сложились привычки: утром они вставали, потягивались, завтракали тем, что привезли с собой, добавляя к еде фрукты и коренья, добытые в джунглях; потом кто-то шел проверять лошадей, которых они не повели с собой в город, а оставили за стеной, в заброшенном строении. Потом Тайли и Белиза отправлялись в центр города и проводили день, делая наброски и заметки, а Каэто навещал их в перерывах между своими исследованиями окрестных улиц. Планировка города, судя по тому, что видел посланник, не отличалась особой сложностью: город походил на колесо, где центр был ступицей, а главные улицы – спицами, идущими от окраин к центру, а там они углублялись в землю и превращались в туннели. Чем-то такая конструкция напоминала Стратум, тоже круглый в плане; Каэто даже подумал, что Черный город – это темное зеркало столицы империи, и эта мысль так прочно засела в его голове, как будто решила остаться там навсегда.

Часто, бродя по городу, он чувствовал, что за ним наблюдают, но сам ни разу никого не заметил – разве что мимолетное движение на краю поля зрения, которое прекращалось раньше, чем он успевал повернуть голову. Так повторялось не один раз, пока однажды, к вечеру третьего дня их нахождения в городе, Каэто не засек в пустом окне башни фигуру, похожую на человеческую. Фигура сразу исчезла, но посланник, уверенный, что ему не померещилось, решил во что бы то ни стало узнать, кто это был.

Он направился к башне и вошел внутрь. Вход, как и все остальные двери в городе, был широким, высоким и пустым; на пороге, высоковатом для человека, не лежала пыль. День стоял жаркий и безветренный, такой же, как вчера и позавчера; солнечный свет, проникавший внутрь башни, ровно освещал пустую центральную комнату с дверным проемом, за которым начинались широкие каменные ступени, немного продавленные посередине. «Что бы ни было здесь сейчас, – подумал Каэто, – когда-то по этим ступеням ходило множество ног, причем так долго, что истерся даже твердый черный камень». Посланник остановился у подножия лестницы, положив руку на гладкие перила, вырезанные прямо в стене. Он чувствовал себя глупо.

– Тебе показалось, – сказал он себе. – Здесь все слишком чужое – жара, непривычный город. Тебе мерещится, потому что ты устал.

Тем не менее он поднял голову и крикнул так громко, чтобы его слышали на верхних этажах:

– Я поднимаюсь! Я никому не желаю зла!

Но сам все же вытащил из-за пояса кинжал, взяв его левой рукой. Каэто поднимался медленно – здесь это требовало куда больших усилий, чем подъем по обычной лестнице, потому что ступеньки были высоковаты для человеческого шага. На следующем этаже он задержался, чтобы осмотреться. В стенах пустой комнаты через равные промежутки были прорезаны окна, за которыми открывался пугающий простор Черного города в кольце ярко-зеленых джунглей.

Каэто отправился дальше, вскоре миновал еще одну комнату и поднялся в следующую. Именно там, кажется, стояла у окна та фигура, которую Каэто видел с улицы, поэтому он внимательно осмотрел помещение, но ничего интересного не обнаружил. Пол здесь явно мели – посередине совсем не было пыли, хотя по углам лежали мертвые жуки, сухие, будто бумажные. На стенах комнаты сохранялись какие-то рисунки, трудноразличимые в тени. Каэто шагнул к ним, чтобы разглядеть их получше, но тут на него обрушился мощный удар, отбросив его на другой конец комнаты. Не прошло и мгновения, как он вскочил, заменив потерянный при падении кинжал новым, но поздно – в дверном проеме кто-то стоял, преграждая ему путь к выходу. Кровь в жилах Каэто застыла.

Это явно был человек, но не похожий на тех, кого посланнику приходилось видеть в разных частях света. Незнакомец был по меньшей мере на голову выше Каэто и обладал тонкой талией и узкими плечами, на которые падали длинные спутанные волосы цвета лунного света. Судя по его лицу, он был ненамного старше Каэто. Его гладкие мускулистые руки и ноги торчали из разномастного тряпья, многократно штопанного и латанного, а еще на нем были фрагменты доспеха, очень старого и очень дорогого одновременно, – серебряный наплечник на левом плече, тонкая кольчуга из мельчайших серебряных колец, переливавшаяся при каждом его движении, словно шелк. Глаза, устремленные на Каэто, имели янтарный цвет, а из-за спины торчало что-то тяжелое.

– Подожди. – Каэто поднял свободную руку, внезапно понимая, что руки и ноги странного незнакомца темны не от грязи, а от запекшейся крови. – Я здесь не для того, чтобы…

Быстрее молнии незнакомец пронесся через комнату и снова швырнул Каэто к стене. Одна длинная рука стиснула посланнику горло, а вторая отбила летящий в него кинжал, сделав это так же легко, как ребенок отмахивается от мухи. Он навис над Каэто и начал сдавливать ему горло.

– Подожди! – прохрипел Каэто. – Кто ты?

На чужом лице, которое находилось в нескольких дюймах от лица посланника, выделялись высокие скулы, а глаза сузились до щелочек – такое выражение Каэто видел на лицах убийц, с которыми он сталкивался, выполняя самые темные поручения империи.

– Титан? – продолжал сипеть Каэто. – Отаним?

Нападающий замер. Окровавленные руки ослабили хватку, и посланник тут же освободился. Вот только бежать было некуда, за ним находилась глухая стена. Он потянулся за оружием.

– Это слово… – Голос незнакомца оказался низким и мелодичным, а его тело напряглось так, словно Каэто пустил в ход неожиданное оружие. – Я очень давно его не слышал. Дьявол, чудовище, призрак, все, что угодно, только не отаним.

– Кто ты? – снова спросил Каэто. – Что ты делаешь в Черном городе?

– Мое имя Феллдир, – ответил тот. – А Черный город – мой дом.

– Здесь же никто не живет, – возразил Каэто и бочком придвинулся ближе к дверному проему. – Это заброшенный город.

– Здесь опасно, – произнес Феллдир таким тоном, словно соглашался, и вдруг его лицо исказилось. – Тебе нечего здесь делать!

– Тогда объясни мне почему. – Каэто очень медленно поднял руку с кинжалом, показал его Феллдиру, а потом так же медленно и осторожно убрал его за пояс. После этого он вытянул перед собой пустые руки. – Теперь я в полном твоем распоряжении, друг. – Он не упомянул о лезвии с отравленным наконечником в потайном кармашке у него на поясе. – Объясни мне, почему здесь так опасно? И скажи мне… кто ты.

Высокий человек стоял совершенно неподвижно. В окно влетел ветерок и погнал по полу шелестящие оболочки мертвых жуков.

– Я видел тебя внизу, у Подземелья, тебя и еще двоих, – сказал наконец Феллдир. – Вам нельзя там находиться.

– Подземелье? Так ты называешь туннели, титан?

Феллдир не пошевелился.

– Что ты знаешь о титанах?

– Я знаю, что все они умерли – или почти все. В этом городе есть еще такие, как ты? Чем опасно Подземелье? Почему ты здесь один?

Феллдир отступил назад, к широкому окну за своей спиной. Казалось, уверенность покинула его, и он стал похож на кота, который испуганно разглядывает тени.

– Это ты убиваешь всех, да? – Каэто осторожно шагнул вперед. Убедившись, что перед ним то самое существо, которое следило за ним несколько дней, он не хотел его отпускать. – Ты убил Риза, человека, который провел нас сквозь стену. И других, которые приходили в Черный город до нас. Когда ты говоришь, что здесь опасно, что ты имеешь в виду? Здесь есть другая опасность, которая исходит не от тебя?

– Ты задаешь слишком много вопросов, – сказал Феллдир. Он слегка повернул голову набок, его длинные седые волосы обрамляли угловатое лицо.

– И главное, почему ты не убил нас? – Каэто понимал, что испытывает судьбу, ведь сила Феллдира ему отнюдь не померещилась. Ему вдруг пришло в голову, что Феллдир мог бы легко свернуть ему шею. – Уверен, у тебя было много возможностей уничтожить всю нашу маленькую компанию.

– Держись подальше от Подземелья, – сказал Феллдир. – Не буди то, что там спит. Не буди, если ты дорожишь своим маленьким миром, человек.

Он отошел к окну, и длинный сверток у него за спиной, который Каэто принял за какой-то тюк, развернулся, оказавшись парой больших крыльев с перьями пепельного цвета. Феллдир вскочил на подоконник, на мгновение замер, залитый ярким солнечным светом, потом шагнул в небо и исчез. Каэто метнулся к окну и увидел, как титан нырнул за дом напротив и пропал.