— Отстегни меня! — просила Рахель.

— Нет.

Они с братом прятались за тушей нарядного свадебного верблюда. Панцирь треснул — туда, пробив кевлар на груди, попала мина, расколола хитин и взорвалась внутри. Из пробоины вытекала зелёная жижа пополам со сгустками плоти. Рахели было жаль могучего зверя, и госпожу мэра было жаль. Та лежала у разбитых подмостков, куда упала, не успев спуститься, сраженная одной из первых пуль, неизвестно чьей рукой выпущенных. Пространство грохотало, воздух полнился дымом выстрелов, запах гари разбавляла густая кровавая вонь. Банкетный зал покрывали тела копчан, грудами тряпья валялись Дети Ветра в хламидах касателей. Они первыми достали оружие из-под своих балахонов и начали стрельбу в своих извечных врагов, поначалу не эффективно — пули отскакивали от брони шахтарей и косили простой народ. Десантники палили в ответ, один выстрел угодил Рахели в грудь, и если б не жилет — не жить бы ей на свете. В месте, куда попала пуля, отлетела кевларовая стружка, обнажая кольца рептистали, крепчайшего старого сплава.

Но вот с канатной дороги над побоищем в десант полетели гранаты и копь ходуном заходила от взрывов. Кому из шахтарей оторвало голову вместе со шлемом, кому брюхо разворотило, но другие, уцелевшие, рассредоточились. Десант не ожидал, что в толпе прячется столько степняков и, хоть немало их полегло, из коридоров прибывали всё новые, вооруженные, палящие во врагов, и злые как степные пс-сы. Там и сям пошла рукопашка, и свалить бронированных бойцов было ой как не просто!

— Прознали, с-суки, о с-свадьбе, — сквозь зубы процедил Горын, выглядывая из-за торчащей верблюжьей лапы, сжавшейся в последней конвульсии. — Хотели врас-сплох захватить меня и фармкопь, давно шахты зубы на неё точили! Да не вышло лёгкой прогулки…

— Ты с-сам точил на фармкопь зубы, — сказала Рахель. — Хотел на с-свадьбе взять. Да не ус-спел! Разбей цепь! Я тоже буду дратьс-ся.

— Вместе подеремс-ся, — ответил брат с бешено торчащей гривой, опустил на лицо ритуальную маску и подобрался для прыжка. — Держис-сь за моей с-спиной.

По канатной дороге над площадью пронёсся фуникулер, оттуда упал аркан — и шахтар-автоматчик взвился в воздух, только оружия не бросил, и пули молотили фуникулёр его похитителей. Собственного веса не хватало, чтоб порвать броню на шее и удавиться, так и летел, плюющейся огнём консервной банкой.

— А ес-сли тебя убьют? — Рахель вынуждено повторила движение брата — цепь была слишком короткой для манёвра.

— Тогда и ты умрёшь, и это хорошо, чтоб с-с другим хвос-стами не переплеталас-сь!

Горын прыгнул вперёд и вверх — Рахель за ним, балансируя хвостом, да скверно оттолкнулась и цепь дёрнулась от резкого движения. Брат вцепился в поджатые ноги консервной банки, дёрнул, падая, и приземлился в прыжке. Им вслед рухнуло обезглавленное тело, а голова, брызгаясь кровью, улетела с расстрелянной кабинкой, где больше никто не шевелился.

— Резче прыгай, — велел Горын и упал на четвереньки, словно в гору лезть собрался.

Он прыжками помчался к ближайшему шахтарю, петляя из стороны в сторону, Рахель моталась на цепи за ним как балласт, едва успевая перебирать конечностями, чтобы не упасть, игнорируя боль в едва сросшихся руках — лишь намедни лекарь снял гипсы.

Горын набросился на шахтаря и тот покатился с лязгом, вслед за ним и Рахель не удержалась — шмякнулась, но взялась за цепь и вскочила на ноги. Горын схватил шахтаря за спину, шею и, закрываясь его же бронёй как щитом, пошёл на других. Рахель слышала, как молотят консерву тяжёлые разрывные пули десанта и как содрогается от их ударов живой ещё боец, а потом брат швырнул тяжёлое тело как козлёнка, сбивая с ног палящих его сотоварищей, и те покатились словно кегли. В шахтарей полетела граната. Горын бросился на пол и дёрнул за цепь — она рухнула сверху, брат мгновенно подмял её, закрывая телом. Грянул взрыв, полетели шматья горелой плоти, у лица Рахели шмякнулась оторванная рука в бронированной перчатке.

Из подземной лодки ударил лазерный луч — и канатная дорога сверху порвалась. Ещё один фуникулёр с арканом рухнул вниз и раскололся, прибитые степняки в нём ещё двигались, но их расстрелял шахтар. Тут же в открытый люк стрелявшей подлодки влетела граната и вся машина вздрогнула. Клубами повалил белый пар охладителя, показались языки огня.

Горын резко дёрнулся в сторону, уходя из-под выстрела, вновь упал на четвереньки как ящер, и с тупой неодолимой силой потащил её вперёд, Рахель думала, до нового противника, но нет — брат залёг за кучей битого пластика с горелыми тряпками, в которые превратился нарядный подиум, затем принялся разгребать их, словно что-то искал. Отшвырнул за ногу труп госпожи мэра, та упала как сломанная кукла — половины лица у неё не было. Неподалёку валялся шахтарский короткоствол и Рахель потянулась к нему, но тут же получила рывок цепи.

— Пиши имя! — Горын ткнул её носом в разорванную, залитую багровыми потёками книгу регистрации фармкопи.

— Иди к пс-су!

Совсем рядом застрочил шахтарский автомат, целились, кажется, в них, но хлопнула граната, на голову посыпались куски брони и пластика — шахтар заткнулся.

— Пиши имя! — прорычал Горын, наматывая короткую цепь на шею Ра.

— Мне… нечем!

— Кровью пиши!

— Чтоб ты с-сдох!

Полузадушенная Рахель прокусила палец и поперёк страницы накорябала знаки, тогда только вдох и сделала, ибо цепь опала. С тоской и печалью она смотрела, как брат поступает подобным образом. Несмотря ни на что, свадьба состоялась. Оставалось погибнуть вместе, как он и хотел. И тут Рахель увидела то, чего никак не могло появиться в этом заваленном трупами, залитом кровью, полном пороховой гари месте. Чего и в страшном сне Рахели не померещилось бы, чего она боялась больше смерти, но и обрадовалась так, что сердце в груди затрепетало.

Горын был занят непривычным делом — выведением знаков, и не видел, как прямо над ними выросла фигура без брони, даже без кевлара, с ярко-красным баллоном в руках. Балон украшала надпись ОХ-150.

— В сторону! — крикнул Адам, сбивая клапан.

Ра успела отпрянуть на всю длину цепи за мгновенье до того, как баллон издал протяжный тонкий свист и пенная струя охладителя окатила Горына с головы до пят, и всё лилась с шипением долгие секунды на его огромное тело, превращая новобрачного в ледяную статую.

— Поздравляю с бракосочетанием, сладкая! — промурлыкала механическая игрушка мальчика, появляясь следом, и железной хваткой вцепилась в покрытый льдом кевларовый жилет Горына.

— Я с ним скована, — сказала Рахель. — Нужно разбить цепь!

— Нечем, — коротко бросил Адам, отбрасывая прочь пустой баллон. — За мной.

Раз за разом пригибаясь и падая, они втроём поволокли замороженного Горына в сторону. Рахель в туннеле скрыться думала, но мальчик крикнул:

— Нет!

Он вёл к одной из лодок.

Пули всё также рикошетили от стен, брат был тяжёлым и очень неповоротливым, но Ольга упиралась мощными ногами и тащила с тупым усердием буксира. Мальчик легко, как птица запорхнул в люк. С большим трудом они взгромоздили Горына на броню и столкнули в лодку, Рахель упала следом, прямо на его ледяное тело. Люк над головой захлопнулся, стрельба сразу стала далёкой, тихой.

Внутри лежал труп шахтаря, ваккурат между пластинами его брони торчала рукоятка ножа. Всё-таки мальчик владел ими виртуозно.

— С-сдох! — с наслаждением произнесла Рахель, снимая с покрытого инеем брата замороженную ритуальную маску. — Быс-стро же я овдовела!

Не тут то было. На неё вполне осознанно, злобно уставились налитые кровью глаза. Ни слова выдавить Горын не мог, лишь смотрел с великой ненавистью.

— Теоретически заморозки надолго не хватит, — сказала Ольга, гремя какими-то предметами в пустом отсеке для десанта. — На практике не проверено, однако можно убедиться, что в холодный сон новобрачный не впал… Адам, нам надо уходить.

— Я пытаюсь! — раздраженно бросил мальчик, замерший над пультом управления подлодкой.

— Ты не с-сможешь вес-сти! — простонала Рахель. — С-слишком с-сложно.

— Посмотрим…

Мальчик закрыл глаза и положил на пульт ладони, осторожно коснулся, словно мог почувствовать нутро машины через пластик и железо. Бегло оглядев его, Рахель констатировала, что Адам полностью цел, ни единой царапины, а выглядит сытым и чистым. А потом его руки притронулись к каким-то рычагам, нажали на какие-то кнопки, и подлодка затряслась, включаясь.

— Полный вперё-о-од! — ликующе крикнул Адам, утопив ногами педали.

Взревела турбина двигателя, закрутился лазерный прожектор на носу и подлодка вгрызлась в титановую стену, пробивая и выжигая новый туннель. Покатилась прочь с кровавой свадьбы, и новобрачных увезла в себе.

Через бронированное стекло крохи-иллюминатора Рахель увидела, как бегут за подлодкой Дети Ветра, как беспомощно стреляют вслед машине, неумолимо увозящей атамана, и как один за другим теряются во тьме свежевыжженного туннеля за кормой. И тут же накатила такая апатия, словно враз заряд в аккумуляторе кончился, как в механической игрушке мальчика. Она без сил легла на пол и закрыла лицо ритуальной маской, стараясь держаться подальше от брата, поближе к Ольге. Машина тряслась, дрожала, вибрировала, прогрызая слои породы.

— Ня! — закричал Адам. — Гляди, как я умею! Йуху-у-у!!!

Он до предела вдавил рычаги и ториевый мотор взревел с новой силой, тряска усилилась. Ольга принесла гигантские кусачки и планомерно долбила ими цепь, соединяющую стальные пояса новобрачных.

— Теоретически помог бы охладитель, — сообщила она, — но Адам истратил запасной баллон.

— Как вы нашли меня? — спросила Рахель, не открывая глаз.

— Это целая история, — ответила механическая игрушка. — Пусть Адам расскажет.

— Ня! — снова крикнул тот. — Я могу быть генетическим техником?

Рахель поперхнулась слюной и ничего не ответила, лишь бросила косой взгляд на брата, или мужа, или кем он теперь приходился. Ну а тот во все глаза смотрел на мальчика, даже замороженный рот приоткрыл, словно силясь что-то сказать.

— У-у-у… — наконец выдавил Горын.

— Что ты там стонешь? — веселился Адам. — Няня, как я его, а? Давай сдадим его в шахты живым, то-то голдеров отхватим! Металла по весу!

Брат страшно покосился кровавым глазом и снова произнёс:

— А-а, а у-у-у…

Рахель вздохнула.

— Делай как знаешь, — сказала затем. — Он — твоя законная добыча, не моя.

Они вырылись на поверхность далеко в Степи, на полпути к Соединённым Шахтам. Там Адам ловко выкрутил полупустой уже баллон охладителя, заморозил и вмиг разбил цепь.

— Как ты знаешь, что надо делать? — тихо спросила Рахель, наблюдая за его уверенными движениями.

— А оно само как-то делается, — простодушно ответил мальчик.

Впервые за долгое время оказавшись на свободе, Рахель растирала ноющие руки и смотрела на всё ещё заиндевелого брата. Лишь железное кольцо на поясе да обилие золота пока напоминало о её неудавшейся свадьбе.

— Я бы не задумываяс-сь тебя отправила к пс-су в преис-споднюю, — негромко сказала она, нагнувшись к его уху. — Да только не я тебя с-сделала. Он с-сделал. Ему и решать. Понял?

С Горыном следовало поспешить, он слишком быстро оттаивал, и звуки, которые теперь бесконечно произносил, становились всё более членораздельными, пока не слились в слово:

— Моё!

Что он здесь считал своим и по какому праву? Подлодку? Степь? Рахель? Втроём они потащили его прочь из лодки.

— Моё! Моё! — мычал Горын, бешено вращая глазами, пока они лебёдкой поднимали его неповоротливую тушу. Затем стряхнули в сухой ковыль как падаль. Вслед за ним полетел и мёртвый шахтарь.

— Было ваше — стало наше, — веселился Адам, обирая с новобрачного остатки золота, в том числе ритуальную маску нового литья. Кольца с хвоста и богатое ожерелье с шеи снялись вместе с чешуёй, так примёрзло.

— Я най… ду вас! — сквозь судорожно сжатые зубы выдавил Горын. — Най. Ду!!!

— Радуйся, что мы тебя не грохнули и за мёртвого металла по весу не взяли, — парировал мальчик.

— Почему. Не убил? — вдруг спросил Горын на старом наречье, не сводя с него взгляда. — Ес-сли в праве…

Теперь кроме злости в его глазах было что-то ещё. Интерес?

— Потому что я — не ты, — презрительно ответил Адам на том же языке Горы, и они втроём полезли в люк. — Живи и знай, что неудачник.

— Он не зна-ае-ет! — сказал вдруг Горын совершенно отчётливо. — Ты ему не рас-сказала, как пошла за с-скотом!

Рахель ничего не ответила, с силой захлопнула люк и провернула закрутку. Подлодка взревела, погружаясь в сухую землю.

— Нянь, о чём это он?

— Пс-с его знает. Прос-сто бредит.

— До края Степи, ня?

— Да края…