После неудачной попытки создать женский клуб Эмилия слегла.

Три дня и три ночи она провела в своей спальне, чувствуя себя слишком слабой, чтобы переодеться в ночную рубашку, и недостаточно умирающей, чтобы отказаться от еды и питья. Впрочем, первые сутки она отлично продержалась: когда Марта подходила к двери, стучалась и предлагала чаю, Эмилия замогильным голосом отсылала её назад. Но на вторые сутки голод стал слишком сильным, чтобы сносить его как настоящая мученица — безропотно. И Эмилия позволила доброй служанке накормить себя оладьями с джемом.

Если Эмилия и надеялась умереть после такого потрясения, то напрасно: её страдающий организм ни в какую не желал прерывать свои земные мучения. Мисс Лестер выжила и даже слегка оправилась после свершившейся катастрофы.

Она оправилась настолько, что даже решилась сама прогуляться до кондитерской, чтобы продолжить лечение разбитого сердца сладостями и шоколадом. Но сначала послала Марту с запиской к Кэллаганам: не согласится ли Джин составить ей компанию?

Разумеется, Джин согласилась.

— Я обожаю шоколад! — весело заявила она, взяв подругу под руку. Но её чёрные глаза оставались серьёзными, тревожными.

— Я тоже люблю сладкое, — сдержанно ответила Эмилия.

Она вновь была одета как типичная старая дева и по совместительству вдова: в унылый чёрный костюм и приплюснутую, словно таблетка, шляпу. Рядом с этим головным убором щегольская шляпка Джин выглядела как графская карета рядом с крестьянской телегой.

— Всё ещё переживаешь? — Джин сочувственно сжала её локоть.

Эмилия дёрнулась.

— Ничуть. С самого начала было понятно, что из этой затеи ничего не выйдет. Теперь нужно просто… ну, смириться и жить дальше.

«Жить дальше» — сказала она и поперхнулась от неприятного ощущения, которое оставили на языке эти простые слова.

Но Джин ничего не заметила.

— Я рада, что ты не отчаиваешься, — сказала она самым лёгким и дружелюбным тоном. — Мы попробуем какой-нибудь другой способ. Объявление не сработало — подумаешь! Зато теперь все знают, что в Вайтберри появилось новое женское общество.

— Нет, — сухо сказала Эмилия, — никакого нового женского общества в Вайтберри не появилось.

Джин замолчала, опустив голову. Эмилия скорбно поджала губы, и они обе довольно резво направились по дорожке, ведущей к площади с магазинами, в числе которых была и скромная кондитерская.

Весна уже полностью вступила в свои права, и деревья, окружённые прозрачной зелёной дымкой, словно бы плыли в воздухе, когда девушки проходили мимо них. Холмистый ландшафт Вайтберри позволял любоваться открывающимися видами при каждом новом повороте, и Джин с удовольствием вдыхала свежий и вкусный воздух, любовалась зарослями пушистых одуванчиков, ощущала уже почти летнее тепло на открытых частях шеи и рук. Она искренне радовалась весне. А Эмилия не чувствовала ничего — она давно разучилась получать удовольствие от повседневных мелочей.

Хозяин кондитерской мистер Свифт, полноватый мужчина с подкрученными усами, окинул Эмилию неким особенным взглядом, когда отвешивал ей конфеты. Вероятно, он тоже читал то нелепое объявление в газете, и теперь насмехался над ней. Эмилия сухо поблагодарила его, взяла свой бумажный пакетик со сладостями и с гордо поднятой головой вышла из магазина. Джин попрощалась с хозяином кондитерской куда сердечнее — и была награждена бонбоньеркой с засахаренным миндалём.

— Присядем на лавочку и съедим все эти богатства? — предложила она, подмигнув Эмилии.

Эмилия хотела было сказать, что есть на улице — это вопиющее нарушение приличий, даже если им удастся найти совершенно необитаемую лавочку. Но ответить ей не позволил чей-то громкий, хоть и весьма мелодичный окрик.

— Кого я вижу! Неужели это Эмилия Лестер?

Эмилия вздрогнула так сильно, что бумажный пакет порвался в её руках, и из рваной раны в его боку показался кусочек клубничного леденца.

— А ты всё такая же, как в школе — налегаешь на сладкое, — фыркнул тот же голос. — И живёшь, надо полагать, всё там же: в доме с таким нелепым названием… Земляничные Колокольчики, кажется? В жизни не слышала ничего глупее, — голос мелодично расхохотался.

Но теперь Эмилия знала, кому он принадлежит, и постаралась удержать лицо.

— Джессика Рэтч, — холодно проговорила Джин, сдвигая брови.

— Вирджиния Кэллаган, — с той же издевательской вежливостью было отвечено ей.

Перед нашими героинями стояла умопомрачительная красавица, одетая по последней лондонской моде: в закрытое платье цвета незабудок, с осиной талией, в шляпе размером с мельничное колесо, украшенной страусовыми перьями. Её наряд был чрезмерно пышен для прогулки в будний день, он был вообще слишком пышен для Вайтберри. Но, надо признать, на девушке он сидел безупречно и великолепно сочетался с её золотыми волосами, злыми зелёными глазами и надменным выражением лица.

— Я думала, ты теперь американка, — ледяным тоном продолжила светскую беседу Джин. — У твоего отца ведь были какие-то дела в Новом Свете, разве нет? Бизнес, как он это называет. Что ты делаешь здесь, в нашей глуши?

— Приехала погостить, — девушка улыбнулась, показав острые передние зубки. — А что, я уже не могу вернуться в родной дом? Мне нужно спросить у тебя разрешение, Вирджиния Кэллаган?

— И надолго ты к нам? — Джин неприятно улыбнулась.

— Как знать, — красавица перевела искрящийся взгляд с Джин на Эмилию. — Боже, что с тобой случилось, Эмилия? Ты выглядишь так, будто тебе уже сорок. Я умру от стыда, если кто-то узнает, что мы с тобой одногодки.

— Придержи язык, Джессика! — ощетинилась Джин. — У Эмилии горе. Её родители…

— … умерли от холеры? Но ведь это произошло десять лет назад! Пора преодолеть свои печали, детка, — и отвратительная мисс Рэтч ухмыльнулась.

Эмилия сжала кулаки. Ей хотелось вцепиться Джессике в горло. Она уже и забыла, когда и к кому испытывала такую ненависть. А впрочем, она тут же и вспомнила! Когда — в школе. К кому — к Джессике Рэтч.

А Джессика продолжала улыбаться, наслаждаясь произведённым эффектом.

И как будто ситуация была недостаточно драматичной, в этот самый момент за стенами домов раздался звук, от которого вздрогнули все, кто был на площади, включая детей, голубей и собак. Это был звук, которого не слышали в Вайтберри и значение которого никто не знал. Это был жуткий звук. А в следующее мгновение на площадь выкатил источник звука — чудная самоходная коляска на огромных колёсах, в передней части которой зловеще светились два круглых фонаря. На месте кучера сидел мужчина в блестящем кожаном костюме, скрипучих перчатках и очках, закрывающих половину лица. Эмилия и Джин, как ни были они злы, разинули рот от такого зрелища.

— Это автомобиль, — небрежно пояснила Джессика, когда коляска остановилась прямо возле неё, — это за мной.

Небрежным жестом она вскочила на подножку и села на красное бархатное сиденье, спружинившее под её весом. Человек в очках нажал на клаксон, отчего в воздух взвилась стая голубей, и заморское чудо техники бодро укатило с площади, плюясь вонючим дымом.

— Ну и делаааа, — протянул мистер Свифт, которого невиданное зрелище заставило бросить все свои дела и выскочить из кондитерской.

Все, кому посчастливилось стать свидетелями это представления, так же тихо и восхищённо переговаривались. Только Джин и Эмилия стояли как вкопанные, чувствуя себя так, будто над ними только что пролетели несколько десятков испуганных голубей. К несчастью, именно так оно и было…

Как уже стало ясно читателю, Джессика Рэтч когда-то была одноклассницей Джин и Эмилии. Точнее, считалась ею. Большую половину учебного года она проводила в странствиях и развлечениях: римский карнавал сменялся венецианским, скачки в Аскоте — балом в Девоншире, а к окончанию школьного курса Джессика и вовсе перестала делать вид, что чему-то учится, и отец, мистер Рэтч, отвёз её в Америку, где она и прожила последние несколько лет, не давая о себе знать.

Чем именно занимается мистер Рэтч — этого не знал никто, включая старейшин Вайтберри. Известно, что он происходил не из знатного рода и в юности был небогат. Потом женился на девушке из джентри с небольшим, но радующим сердце состоянием, и за двадцать лет преумножил его даже не в двадцать, а в двести раз. Семья Рэтчей стала очень богата. У них родилось двое детей. Старший, Уильям, был спокойным и серьёзным юношей, но его детство прошло лишь в относительном достатке. Когда родилась Джессика, глава семьи уже ворочал миллионами и отчаянно баловал свою маленькую красавицу. Джессика ни в чём не знала отказа.

К сожалению, в придачу к папиным деньгам и ангельской внешности шёл ещё и дьявольский характер. Казалось, Джессика готова была положить жизнь, чтобы как можно сильнее извести своих одноклассниц. Она была единственной богатой девочкой в школе, и почему-то выбрала своей главной соперницей Эмилию — которая не только не желала с ней соперничать, но и похвастаться могла разве что большим старым домом и родством с женой лорда. Но Джессика вцепилась в неё мёртвой хваткой и проводила целые дни, измышляя разнообразные пакости, чтобы побольнее досадить «липовой аристократке». Став намного старше, Эмилия сообразила, что Джессика, должно быть, стыдилась отца, родившегося в трущобах и сделавшего состояние на каких-то непонятных махинациях. Она чувствовала шаткость своего положения рядом с Эмилией, двоюродная тётя которой была настоящей леди, бывала при Дворе и даже беседовала с королевой. Семья Джессики, сколько бы денег ни сотворил мистер Рэтч при помощи своего «бизнеса», не имела ни малейшего шанса быть принятой в Высшем обществе. И это приводило в бешенство тщеславную девицу.

Но все эти соображения пришли к Эмилии намного позже, когда она уже бросила школу и начала своё добровольное затворничество. Но в двенадцать-тринадцать лет выходки Джессики Рэтч приводили её в полнейшее недоумение. Джессика злословила, наушничала, подговаривала других против неё, распускала сплетни, регулярно подливала чернила на её парту, подкладывала кнопки на скамью и подсовывала всякий мусор в сумку с учебниками. Однажды выведенная из себя Эмилия оттаскала её за волосы, но Джессика тоже была не промах и оттаскала за волосы Эмилию, порвав её форменное платье. За дракой между двумя ученицами с восторгом наблюдала вся школа, но кончилось всё тем, что обеих девиц отчитал директор и отправил домой — отбывать наказание две недели.

Через две недели Джессика триумфально вернулась в школу с новой модной причёской, а Эмилии пришлось довольствоваться заплаткой на самом видном месте, несводимой, как клеймо палача. Так что из этой схватки по итогу именно Джессика вышла победительницей.

А потом в Вайтберри пришла холера, и всё это сделалось совершенно неважным.

Джин и Эмилия несколько минут не могли прийти в себя после этой встречи. Обе они успели оставить в прошлом школьные годы и от души надеялись, что судьба больше не сведёт их с мерзавкой Джессикой. Да она почти десять лет не давала о себе знать! Америка стала её новой родиной, домом её семьи. Никто не предполагал, что однажды семейство Рэтч решит вернуться в Вайтберри. Да и что им тут делать⁈

— Ну, судя по наличию автомобиля, Рэтчи не обеднели, — ответила на невысказанный вопрос Джин Кэллаган. — Может, действительно приехали в гости?

— В гости к кому? — Эмилия продолжала смотреть в глубину улицы, где скрылся автомобиль. — Их все здесь терпеть не могут. А родных у них нет.

— Ты ошибаешься, — возразила Джин, — у миссис Рэтч есть родные. Я не слышала про неё ничего дурного. А Уильям и вовсе… я хочу сказать, он хороший человек, — при этих словах её щёки слегка заалели, но Эмилия ничего не заметила.

— И надо же было ей вернуться именно сейчас! — с досадой воскликнула она. — Ещё и поставила меня в дурацкое положение, как всегда. У неё талант какой-то создавать другим неприятности!

Джин округлила глаза в притворном ужасе.

— Ого, — хихикнула она, — узнаю мою прежнюю Эми.

Эмилия тут же смешалась. И что это с ней, в самом деле? Откуда такая ярость? Такие сильные эмоции вредны для её расстроенных нервов. Она опять не сможет уснуть ночью.

— Пойдём, — пробормотала Эмилия, сгорбившись, — нам нужно почистить одежду. Эти голуби…

— Да уж…

— Попросим Марту решить этот вопрос. У неё есть какое-то чудо-средство…

— Вы — хозяйка Земляничных Колокольчиков?

Уже второй раз за последние десять минут Эмилию окликали из-за спины. Она чуть не подпрыгнула от неожиданности и страха. Да кому ещё она понадобилась⁈

Эмилия развернулась, пылая негодованием. Зарумянившаяся Джин повернулась тоже. Перед ними стояла среднего роста женщина с бледным лицом, тёмными, гладко зачёсанными в узел волосами, глубокими и беспокойными чёрными глазами, одетая в старомодное платье неопределённого цвета, что-то среднее между бурым и бордовым. В некотором смысле она выглядела столь же неуместно на весенних улицах Вайтберри, как и только что укатившая с помпой Джессика Рэтч.

— Да, — резковато ответила Эмилия, которую странный вид незнакомки поначалу не впечатлил. — Чем я могу вам помочь?

— Меня зовут Анна Незер, — глухим голосом отозвалась женщина и замолчала.

— Эмилия Лестер. Так чем я могу вам помочь? — Эмилия и сама осознавала, что интонация её ответа не предполагает никакой помощи.

Джин снова мягко и аккуратно взяла её под руку.

— Прошу прощения, мы спешим, — очень вежливо сказала она незнакомке. — Видите ли, с нами произошла маленькая неприятность… из-за взлетевших птиц.

— Я вас надолго не задержу, — сухие, воспалённые глаза Анны Незер так и впились в лицо Эмилии. — Я не буду ходить вокруг да около, мисс Лестер, потому что сама не выношу все эти условности. Поэтому спрошу прямо: в вашем женском клубе ещё остались места?

— А?.. — Эмилия поперхнулась. — Простите, что?

— Я не смогла прийти на первое собрание, потому что слишком поздно увидела объявление в газете, — Анна Незер подняла руку, и стало видно, что на локте у неё висит ридикюль, а из него торчит тщательно свёрнутый номер «Новостей Вайтберри» — тот самый.

— Вы хотите вступить в Клуб Прогрессивных Женщин? — с живостью переспросила Джин, пока Эмилия не опомнилась.

— Да, — поспешно кивнула женщина. — Очень хочу. Я пойму, если все места уже заняты, но… Если вы будете столь добры… — тут в её пронзительных глазах появилась такая мольба, что Эмилия чуть не икнула. Происходило что-то очень странное.

— Я почти уверена, что для вас найдётся место в Клубе Прогрессивных Женщин — самом лучшем женском сообществе Вайтберри, — ласково, хоть и немного нервно улыбнулась Джин Кэллаган. — Что ты молчишь, Эмилия? Видишь, у нас появилась новая подруга и единомышленница!

— Да, но… — пролепетала Эмилия. Она хотела сказать, что ничего не знает про эту Анну Незер, что женщина выглядит и ведёт себя странно. Что она вообще не похожа на жительницу Вайтберри, ведь и Джин, судя по всему, никогда её не видела. С другой стороны, они были не в том положении, чтобы разбрасываться потенциальными членами их едва не прогоревшего Клуба.

— Вы сможете прийти на собрание в следующий понедельник? — деловито осведомилась Джин. — В три часа пополудни. Земляничный пирог не обещаем, но кофе будет отменный.

— Кофе… — у губ незнакомки появилась горькая складочка. — Я приду в любое время, как скажете.

— И можно принести с собой вязание, — заикнулась Эмилия.

Невыносимые глаза Анны Незер снова остановились на её лице. У Эмилии появилось неприятное ощущение, что эти глаза ввинчиваются ей в мозг, как два шурупа.

— Благодарю вас, мисс Лестер, — медленно и серьёзно ответила женщина, будто получила приглашение на похороны. — Я непременно приду. Вы не можете представить, как я вам благодарна.

Как выяснилось позднее, Эмилия и Джин действительно не могли себе этого представить.