Долгие дни бесцельного лежания в постели имели вполне конкретные последствия: Эмилия разучилась долго ходить пешком. Недалёкое путешествие к дому вдовы Гарибальди совершенно её вымотало. Обратно в Земляничные Колокольчики она добиралась со скоростью черепахи, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух. Вся её бодрость была исчерпана, и на подходе к дому Эмилия, вытирая пот со лба, решила, что к Джин она наведается как-нибудь в следующий раз.

Но Джин Кэллаган уже сидела и ждала её в гостиной. Рядом на диване лежала её учительская сумка с учебниками. Вид у Джин был радостный и смущённый одновременно.

— Эми? — когда Эмилия вошла, Джин сразу встала и сделала несколько неуверенных шагов ей навстречу. — Не удивляйся. Один из моих учеников видел тебя в городе и немедленно сообщил мне.

— Твои ученики меня знают?

— Конечно, — Джин скованно улыбнулась, — ты же спасла их друга. Неужели уже не помнишь?

— Так ведь полгода прошло, — возразила Эмилия.

— Память у детей не такая короткая, — Джин пожала плечами. — Ну как ты? Тебе лучше?

Прежде чем ответить, Эмилия прислушалась к себе.

— Да, — сказала она, — мне лучше. Но знаешь, доктор Янг сказал, что я не притворяюсь. Моя меланхолия — не выдумки. Это так странно.

— Знаю, — Джин умоляюще прижала руки к груди. — Эми, я была так безобразно жестока с тобой в нашу последнюю встречу. Ты сможешь меня простить?

— Уже простила. Я и сама вела себя не лучше. Думаю, — Эмилия шумно вздохнула, чтобы заставить себя произнести следующие слова, — думаю, я тебе просто позавидовала. Тому, что ты и Уильям…

На лицо Джин набежало облако, но она тут же снова улыбнулась.

— Тогда мир? — весело спросила она. — Мирись-мирись-мирись?

— Мир! — и Эмилия с облегчением обняла подругу. От Джин пахло лавандой и ещё каким-то почти позабытым «школьным» запахом. Она была такая хорошая, такая милая. И как только Эмилия могла рассориться с ней из-за ничего не значащей ерунды?

— Ну и слава Богу! — воскликнула Марта, обладающая свойством возникать поблизости в самый патетический момент. — За это нужно непременно выпить чаю. А я ведь как знала — с утра поставила тесто на миндальный торт.

— Звучит восхитительно! — рассмеялась Джин, выпуская Эмилию из объятий. Глаза в неё были подозрительно влажные. — У меня с утра маковой росинки во рту не было.

— А я уже пила чай с вдовой Гарибальди час назад, — сообщила Эмилия.

— Вот как! — и лицо Джин сразу сделалось серьёзным. — Расскажи мне об этом, ладно?

— После торта! — крикнула Марта, удаляясь на кухню.

И обе девушки решили, что лучше с ней не спорить.

Когда от торта (божественно вкусного) было отъедено четыре больших куска, две изрядно отяжелевшие подруги устроились на софе у окна, чтобы насладиться беседой. Солнце, уже низковато висящее над горизонтом, ласково укутало их предзакатным теплом.

— Итак, как поживает миссис Гарибальди? — спросила Джин, внимательно глядя на Эмилию. — Ты ведь заходила к ней домой, верно?

— Да. — Эмилия поколебалась, не зная, что говорить дальше, как облечь в слова свои смутные подозрения. — У неё… очень большой дом.

— Да, один из самых старых и дорогих в округе, — кивнула Джин. — Когда-то он считался по-настоящему роскошным.

— Он и сейчас выглядит впечатляюще, — согласилась Эмилия, — я даже не думала, что синьора живёт в таком необычном месте. То есть, этот дом ей подходит: чёрный цвет, всё такое тяжёлое, массивное. Но…

Она замолчала, отчаянно подбирая слова. Джин слушала её не перебивая и как будто ждала, когда же Эмилия скажет о чём-то, что она знала и так.

— Мне кажется, — предприняла ещё одну попытку Эмилия, — что этот дом как будто слегка… заброшенный?

— Заброшенный?

— То есть нет, очевидно, что синьора по-настоящему там живёт, но кроме неё и Анны… — тут Эмилия опять подавилась собственным языком и принялась кашлять.

Джин спокойно выдержала этот её приступ внезапного бронхита. Потом сказала:

— Я знаю, что Анна Незер живёт там. Миссис Гарибальди решила, что не стоит скрывать от меня это. Я не чужая.

Эмилия мучительно покраснела. Она не знала, как объяснить Джин своё молчание.

— Джин, я никогда не думала, что ты чужая…

— Всё, мы уже помирились, — нетерпеливо качнула ногой Джин. — Ну так что? Как тебе показалась Анна?

— Она хорошо выглядит, — Эмилия была счастлива, что неловкую тему можно и обойти. — Она даже поправилась. И ей это к лицу. Она стала даже… привлекательной.

— Да, миссис Гарибальди никогда не экономила на еде, — сказала Джин. — Если я в чём-то совершенно уверена, так это в том, что она не будет морить бедняжку Анну голодом.

— Джем у них был очень вкусный. Но в доме было холодно. Я побоялась спрашивать, почему же они не разожгут камин.

— И хорошо, что не стала спрашивать, — Джин вздохнула и сдвинула брови. — Я должна тебе кое-что сказать, Эми. Это не то чтобы секрет, и я не думаю, что ты будешь с кем-то это обсуждать, но… Синьора никогда тебе этого не скажет, она и мне не говорила, просто некоторые вещи трудно скрыть.

— О чём это ты?

— Я о том, что синьора практически разорена, — сказала Джин. — Она рассчитала всех слуг. Её лошадь и коляска проданы. Её дом… его она продать не может, там какие-то сложности с передачей права собственности. Но всё, что есть в доме, скоро уйдёт с молотка. Многое уже продано.

— Подожди… — от таких новостей Эмилии стало физически нехорошо. — Но как же так… Ты говорила, что синьора небогата, но я и представить себе не могла, что дойдёт до такого… Как это произошло?

Джин ещё сильнее нахмурилась. Было видно, что ей тяжело даётся этот разговор.

— Это всё из-за меня, — сказала она. — Ну или из-за нас, но больше всё-таки из-за меня. Ведь это я затеяла всю эту историю с ремонтом школы.

— А при чём тут ремонт школы? — не поняла Эмилия.

— Да потому что миссис Гарибальди отдала на него все свои сбережения, — Джин передёрнуло, когда она это сказала. — Она же член попечительского совета. Наверное, она решила, что таков её долг.

Эмилия ощутила неприятное тянущее чувство в груди. То, что рассказала ей Джин, было просто ужасно.

— Ты хочешь сказать, что тот анонимный жертвователь, о котором говорила Джессика…

— Да не всё так просто, — Джин перевела взгляд на окно, как будто там было что-то интересное. — Анонимный жертвователь действительно был. И чек на огромную сумму тоже был. Но кто же знал, что он такой появится? Миссис Гарибальди не верила в нашу затею с благотворительным концертом и была права. Гости Джессики Рэтч собрали совсем немного денег — может, одну десятую часть от требуемой суммы. И синьора с самого начала догадывалась, что так оно и будет. Но не хотела разочаровывать нас — тебя и меня. Поэтому она отдала всё, что у неё было, чтобы «доброе дело» нашего Клуба Прогрессивных Женщин было совершено.

— Откуда ты знаешь?

— Уилл сказал, — Джин рассеянно стиснула край оборки на платье. — Он же казначей и видел, кто сколько пожертвовал. Но, конечно, и Уильям не мог знать, что вдова Гарибальди отдаёт последнее.

— Но это же безумие! — вскричала Эмилия. — Синьора — умная, прагматичная женщина. Как она могла совершить такую глупость⁈

Выражение лица Джин стало болезненным.

— Я думаю, она просто не рассчитала. Сразу после нашего благотворительного мероприятия рухнула часть стены в её собственном доме, и эту дыру пришлось срочно залатывать. Потом заболел кто-то из дальних родственников синьоры и по привычке обратился за помощью к ней, ведь синьору принято считать состоятельной дамой. Потом произошло что-то ещё… И миссис Гарибальди поняла, что не справляется с платежами. Но она бодрилась и никогда не говорила о своих горестях вслух. Мы все ничего не знали.

Эмилия вздрогнула, вспомнив драконью трость, выставленную в витрине лавки. И руки вдовы Гарибальди, лежащие поверх пледа, как будто лишённые привычной опоры.

— Это слишком ужасно, — пробормотала она, — я даже не знаю, что сказать.

— Постарайся получить наследство своей тётушки, — наполовину серьёзно посоветовала Джин. — Тогда у тебя будет возможность помочь ей по-настоящему. А пока, боюсь, мы обе мало что можем сделать.

— А как же Анна? Ведь она жена богача. И дочь богача, если на то пошло.

Джин, судя по её лицу, не слишком уверовала в такой путь к спасению.

— Если не считать той броши и перчаток, у Анны и вещей-то почти нет. Разве она показалась тебе женщиной со средствами? По-моему, очевидно, что всеми её деньгами распоряжается муж.

— Да, но почему он ими распоряжается? — Эмилия вскочила, не в силах усидеть на месте. Мысль о банкротстве вдовы Гарибальди казалась ей совершенно невыносимой и жгла изнутри, требуя срочных действий. — Разве наследство жены целиком переходит в собственность мужа?

— А разве нет? — Джин подняла брови. — Я думала, так оно и бывает.

Эмили нервно схватила себя за подбородок.

— Уверена, что не всегда. Конечно, многое зависит от того, было ли завещание и что в нём было написано…

— Эми! Я понятия не имела, что ты в этом разбираешься!

— Я в этом совсем не разбираюсь, — честно созналась Эмилия. — Но я не верю, что вся собственность отца Анны досталась не ей, а её мужу. Что-то здесь не так. Если в этом как следует разобраться…

— Эми, уймись! — Джин успокаивающим жестом протянула к ней руку. — Ну как мы с тобой будем в этом разбираться? На основании чего?

— На основании того, что Анна — наша подруга. А разбираться будем не мы. Есть юристы…

— Эми.

Эмилия вздохнула и вновь плюхнулась на софу. Она мало что могла поделать и прекрасно это осознавала. Даже всемогущая леди Саммерфорд могла создавать приюты, в которых женщины укрывались от произвола мужей и отцов, но не могла изменить действующее британское законодательство. Зачастую ничто не могло защитить попавшую в беду женщину, кроме других таких же женщин.

— Я ездила в гости к мистеру Рэтчу, — уныло сообщила Эмилия. Давно, ещё до болезни. Пыталась с его помощью запретить мистеру Гризли появляться в Вайтберри.

— Что-что? — Джин даже села ровнее, чтобы лучше видеть подругу. — Как это — пыталась запретить?

— Я думала, что мистер Рэтч может повлиять на то, чтобы мистер Гризли больше не появлялся в Вайтеберри. Они ведь не столько партнёры, сколько конкуренты. Я сказала мистеру Рэтчу, что у меня есть компромат на мистера Гризли — а ведь он у меня действительно есть. Видишь, что я натворила?

Глаза у Джин стали совсем круглые.

— И ты рассказала ему⁈

— О том, что мистер Гризли тиранит свою жену, пользуясь при этом деньгами её отца — да.

— И ты не подумала о репутации Анны⁈

— Подумала, — Эмилия вздохнула, — но решила, что цель оправдывает средства. Вряд ли Анна будет так цепляться за свою репутацию, особенно сейчас, когда она сбежала от мужа и вынуждена скрываться. Если мистер Рэтч сможет защитить её от козней мистера Гризли, я буду считать, что риск оправдан.

— Ну да, не ты же рискуешь, — вырвалось у Джин. Но она тут же зажала рот руками. — Прости. Ты молодец, Эми. Я не знаю, права ли ты, но ты хотя бы пытаешься что-то сделать. А я лишь сижу и читаю тебе мораль.

— И я не знаю, права ли я, — Эмилия тоже посмотрела в окно, на садившееся за деревья солнце. — И я хочу совершить ещё один аморальный поступок. Потому что думаю, что от него будет польза.

— Какой? — с опаской спросила Джин.

— Я хочу поговорить с Джессикой. Как думаешь, Уильям сможет устроить встречу нам двоим без свидетелей?

Джин смутилась.

— Ну… мы ещё не настолько близко общаемся, — пролепетала она, — но я могу его попросить. Ремонт на крыше пока продолжается, так что Уилл бывает у нас в школе. Как срочно тебе это нужно?

— Срочно, — сказала Эмилия. — Лучше бы завтра. Или на неделе. Главное — до Осенней ярмарки.

— А что будет на Осенней ярмарке?

— Пока не знаю, — ещё более загадочно отозвалась Эмилия.

Джин долго разглядывала её лицо, пытаясь понять, что задумала подруга. Вид у Эмилии был и решительный, и печальный, и как будто не слишком уверенный в успехе.

— Ну хорошо, — сказала Джин, — я попробую. Слышишь, Эми? Я верю в тебя.

Эмилия благодарно кивнула.

Когда Джин ушла, а Марта вернулась за остатками торта, озарённая косыми солнечными лучами Эмилия встретила её неожиданным и не слишком приятным вопросом.

— Марта, я знаю, что ты сейчас будешь ругаться. Но всё-таки скажи, пожалуйста, есть ли у нас ещё двадцать фунтов?..