Конверт был подписан: «Мисс Эмилии Лестер».

Дорогая мисс Лестер!

Я сожалею, что мне приходится покинуть Вайтберри, не попрощавшись с вами, с мисс Кэллаган и с миссис Гарибальди. Вы, все трое, были невероятно ко мне добры. Встречи нашего Клуба в гостиной Земляничных Колокольчиков я запомню на всю жизнь, поскольку это было единственное время и место, где я чувствовала себя свободной и счастливой.

Прощайте, мисс Лестер. Не могу передать словами, как я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали!

Анна

— Что я для неё сделала… — медленно проговорила Эмилия, передавая небрежно сложенный листок бумаги Джин. — А что я для неё сделала⁈

Брови Джин сошлись к переносице, пока она читала письмо. Вдова Гарибальди протянула руку, сгорая от нетерпения:

— Ну, что там?

— Беатрис! — взвизгнула хозяйка пансиона. — Я вынуждена сказать, что не только эти юные особы, но и ты сама… в твоих летах… вы все ведёте себя недопустимо! Непозволительно! Я позволила вам заглянуть в комнату мисс Энви, но не позволяла заниматься… мародёрством!

Поскольку письмо было очень короткое, длины высказывания миссис Споук как раз хватило на то, чтобы с его содержанием ознакомились все трое.

— Мы сейчас уйдём, Сильвия, — пробормотала синьора, всё так же хмурясь. — Но я тоже должна тебе кое-что сказать. Твоя постоялица уехала навсегда — это раз. Её зовут не мисс Энви — это два. С ней, похоже, произошло какое-то несчастье — это три.

— Несчастье⁈ — хозяйка вздрогнула, пенсне выпало из её руки и повисло на шнурке. — Какое несчастье? Ты имеешь в виду… преступление?

— Пока не знаю, — сухо ответила вдова Гарибальди. — Всё может быть.

— Помилуй, Беатрис, ты же меня пугаешь! Мне стоит вызвать полицию?

Вдова Гарибальди, казалось, всерьёз обдумала этот вопрос. Но ответа так и не нашла.

— Не знаю, — честно сказала она, — может да, а может и нет. Что вы об этом думаете, мисс Лестер? Мисс Кэллаган?

Эмилия облизнула пересохшие губы.

— Я думаю, миссис Споук нет нужды беспокоиться… пока, — поправилась она. — Но мы должны обсудить… всё это.

— Да, должны. И желательно не в присутствии… незаинтересованных лиц, — столь же туманно добавила Джин. Она имела в виду Джессику Рэтч и Генри Саммерфорда, но хозяйка пансиона приняла это замечание на свой счёт и оскорблённо поджала губы.

— Что ж, раз у вас больше нет дел в моём заведении, я прошу вас немедленно уйти. — Звеняще промолвила она. — И не смейте ничего забирать с собой. Мне странно, что я должна объяснять благовоспитанным леди такие вещи.

— Нет, письмо я заберу, — возразила Эмилия, — оно моё. Простите за беспокойство, миссис Споук.

Миссис Споук не ответила — она была слишком рассержена. Все трое быстро, насколько могли, спустились по лестнице, пересекли гостиную и покинули пансион, сопровождаемые только яростным взглядом хозяйки. На улице их поджидал Уильям, скучающий в своём автомобиле. Вокруг железного зверя, экзотического для провинции вроде Вайтберри, уже собралась толпа мальчишек, и все они уговаривали Уильяма повернуть ручку мотора или нажать на клаксон.

Увидев появившихся дам, младший мистер Рэтч заметно обрадовался.

— Вы быстро! — он легко выскочил из автомобиля, обежал его спереди и протянул руку вдове Гарибальди — помочь ей забраться внутрь. — Ваша попытка не увенчалась успехом?

— И да и нет, — туманно ответила синьора, усаживаясь и расправляя юбку. — Молодой человек, у меня к вам просьба. Не могли бы вы отъехать подальше… и остановиться в каком-нибудь тихом месте? На время?

— Вы не хотите возвращаться в ваш клуб? — поднял брови Уильям.

— Клуб там, где мы есть! — грозно заметила синьора. — Председатель здесь, секретарь здесь, кого вам ещё надо?

— Значит, не хотите разговаривать при моей сестре? — глаза Уильяма сощурились, голос стал ниже и суше. — А разве я вам не помешаю? Мне что, высадить вас на какой-нибудь тихой дорожке и самому пойти прогуляться, пока вы обмениваетесь секретами?

— Ты нам не помешаешь, Уильям, — вдруг сказала Джин. Она уже сидела рядом с ним на переднем сиденье, разглядывая свои колени. — Но ты прав, мы не хотим обсуждать нашу попавшую в беду подругу в присутствии этого столичного хлыща Саммерфорда и твоей сестрицы-насмешницы. Ты и сам знаешь, какая она.

— Возможно, это ты не знаешь, какая она, — холодно отозвался Уильям.

Но мотор завёл. Машина затряслась и загрохотала, обдав всех бензиновыми парами. Мальчишки так и прыснули во все стороны, как мальки при виде голодной щуки, а Эмилия съёжилась на своём месте: с какой стороны ни посмотри, всё это было крайне неловко.

Просьбу вдовы Гарибальди Уильям выполнил: вывел автомобиль на дорогу, соединяющую Вайтберри с соседней деревней, и остановился возле узкого пролеска. После чего немедленно покинул место шофёра, демонстративно хлопнув дверцей, и прогулочным шагом направился к ближайшему дереву с раскидистой кроной. Джин с тоской посмотрела ему вслед.

— Я не уверена, что с мисс Незер случилось несчастье, — без предисловий начала синьора, убедившись, что конфиденциальность разговора не вызывает сомнений. — То есть она в беде, безусловно. Но это может быть беда… неприятного толка.

— Что вы имеете в виду? — пробормотала Эмилия.

Яркие глаза синьоры, окружённые сеточкой морщин, так и впились в зрачки Эмилии.

— Мисс Лестер, подумайте хорошенько, — тихо сказала она, — не замечали ли вы, что у вас дома… пропадают вещи?

Эмилия моргнула.

— Вы думаете, что Анна Незер может оказаться воровкой? — голос Джин был ещё более тихим, почти неслышным. Как будто то, что она говорила, вообще не должно было срываться с её уст.

— Конечно, нет! — возмутилась Эмилия. — Этого не может быть!

— Да? — синьора едва заметно пожала плечами. — А что приходит вам на ум, когда оказывается, что ваша давняя знакомая долгое время выдавала себя за другого человека? Никто в Вайтберри её не знает. У неё нет родственников. Она никогда не привлекает к себе внимание. Но у неё есть дорогие вещи… очень дорогие. И она оплачивает комнату в недешёвом пансионе, хотя никто не знает, откуда у неё деньги.

— Мисс Незер вполне может оказаться состоятельной женщиной, — неуверенно сказала Эмилия. Она и сама слышала, как нелепо звучат её слова: Анна Незер не была похожа на состоятельную женщину, ни на долю мизинца.

— Но зачем она скрывает свою настоящую личность? — вдова Гарибальди смотрела скептически. — И почему она так стремительно сбежала, если не боялась разоблачения?

— Бояться разоблачения можно по многим причинам, — Джин по-прежнему смотрела в сторону пролеска, но продолжала участвовать в разговоре, за что Эмилия была ей благодарна: одной против вдовы Гарибальди ей пришлось бы нелегко.

— По каким? — синьора откинулась на бархатную спинку сиденья и расслабила плечи. — Я слушаю вас, леди. Мне интересно выслушать ваши предположения.

Эмилия сжала руки в кулаки, да так сильно, что ногти вились в ладони. В рассуждениях вдовы Гарибальди был резон, и она это понимала. И всё же…

— Простите, миссис Гарибальди, но я не верю в то, что мисс Незер может быть воровкой. Или шпионкой, — криво улыбнулась она. — Во-первых, никакие вещи у меня не пропадали…

— Вы уверены? — вклинилась синьора. — Вы часто проводите ревизию своего имущества?

— Н-нет, но Марта заметила бы пропажу, — не слишком уверенно возразила Эмилия. — Кроме того… во-вторых, нельзя же по одним только перчаткам судить о достатке плохо известной нам дамы…

— Там были не только перчатки, — Джин неохотно перевела взгляд на подругу. — Там была ещё брошь. Но она закатилась за комод, и я не стала обращать на неё ваше внимание.

— И что за брошь? Дорогая? — деловито осведомилась синьора.

Джин неловко повела плечами.

— Не знаю. Но камни выглядели настоящими.

— … И всё равно это ни о чём не говорит, — после краткого, но выразительного молчания Эмилия решила упрямо придерживаться своей точки зрения. Иная линия поведения казалась ей предательством бедной невзрачной Анны Незер.

Синьора шумно вздохнула.

— Ну хорошо, — сказала она, — давайте начнём сначала. Что мы знаем о женщине по имени (предположительно) Анна Незер?

Все трое глубоко задумались. Итоги этих раздумий были неутешительны: несмотря на то, что собрания Клуба Прогрессивных Женщин происходили регулярно на протяжении трёх месяцев и Анна Незер не пропустила ни одного, участницы клуба так ничего о ней и не узнали. Ни-че-го.

— Она умеет работать в саду, и вообще не боится работы, — подвела итог вдова Гариальди. — Кажется, это все доступные нам сведения. Или кто-то может вспомнить ещё что-нибудь важное?

Джин и Эмилия обе синхронно покачали головами. Вид у обеих был расстроенный и угрюмый. Но если Джин то и дело искоса поглядывала на зелёную рощицу, куда ушёл Уильям, то мысли Эмилии были целиком и полностью сосредоточены на несчастной Анне Незер, участнице её клуба, женщине, которой они, по всей видимости, так и не смогли помочь.

— Она сказала, что благодарна мне за всё, что я для неё сделала, — прошептала Эмилия, — но я ничего не сделала. Ничего. Я никак ей не помогла.

— Может, она написала это для отвода глаз? — предположила синьора.

Но Эмилия впервые в жизни открыто отмахнулась от почтенной дамы.

— Нет, она была искренней. Я чувствую, что это правда, — Эмилия прижала руку к сердцу. — Но она ничего не рассказала нам о своей беде. А мы были слишком слепы, чтобы увидеть, что с ней что-то не так. Я была слепа. А ведь это моя обязанность. Я — председатель Клуба Прогрессивных Женщин.

Вдова Гарибальди, ничуть не оскорблённая жестом Эмилии, по-матерински положила руку ей на колено.

— Не корите себя, девочка, — неожиданно мягким тоном произнесла она, — это не ваша вина. И простите меня за то, что мне приходится озвучивать самые… неприятные версии. Кто-то же должен это сделать. Пусть этим «кем-то» будет злая старуха.

Губы Эмилии тронула слабая улыбка.

— Спасибо, — сказала она. — Я вовсе не думаю, что вы злая. И вы правы: все версии должны быть озвучены.

— Уильям! — вдруг воскликнула Джин.

Оказывается, пока Эмилия и вдова Гарибальди изливали друг другу душу, мистер Рэтч-младший показался из-за деревьев и теперь решительно шёл к автомобилю.

— Я только сейчас понял, что оставил вас на солнцепёке, а сам всё это время отдыхал в тени, — он нахмурился. — Надо было поднять тент.

— А мы думали, ты нарочно бросил нас так, — Джин отвернулась.

Эмилия с лёгким удивлением посмотрела на неё, Уильям тоже. Но не стал отвечать на подначку.

— Вы выяснили всё, что хотели? — спросил он.

— Нет, — синьора скрестила руки на груди, — мы так и не знаем, где искать нашу подругу.

— Это такую… эм… — Уильям собрал лоб морщинами, изо всех сил стараясь подобрать слова, — такую… скромную даму? Которая приезжала с вами на Клубничную вечеринку Джессики, а потом ушла пешком?

— Да, — Эмилия посмотрела на него внимательнее, — вы что-то ней знаете, Уильям?

Она сама не заметила, как назвала мистера Рэтча-младшего по имени.

— Я нет, но знаю кого-то, кто с ней знаком, — Уильям в задумчивости взъерошил волосы рукой. — Это приятель отца, мистер Аберкромби. Он тоже был на вечеринке. Мы все трое стояли и беседовали о каких-то пустяках, когда мимо нас быстрым шагом прошла эта дама, направляясь к выходу. Мы с отцом и внимания на неё не обратили, но мистер Аберкромби с изумлением посмотрел ей вслед и сказал что-то вроде: «Не ожидал увидеть её здесь» или «Откуда здесь мисс… миссис…», — он потряс головой, — простите, я не помню, что в точности он сказал. Но он точно узнал вашу подругу. Правда, в следующую минуту отец перевёл разговор, мистер Аберкромби снова включился в него, а про исчезнувшую даму больше никто не упоминал.

Вдова Гарибальди, Джин и Эмилия потрясённо уставились на Уильяма. Поймав их взгляды, он слегка покраснел.

— Я могу навести справки через отца, если нужно, — поколебавшись, предложил он, — или я сам могу написать мистеру Аберкромби. Надеюсь, это не будет нарушением этикета или чем-то подобным — мы в Америке не слишком много внимания уделяли таким вещам.

— Что ж, — вдова Гарибальди выдохнула и улыбнулась, — мы будем весьма обязаны вам, мистер Рэтч.

— Я пока ещё ничего не сделал, — Уильям потянулся к автомобильному шлему, лежащему на сиденье.

— Тогда сделайте это побыстрее, пожалуйста! — попросила Эмилия. — Мы очень беспокоимся за нашу подругу.

— И не говори ничего Джессике, — еле слышно добавила Джин.

Глаза Уильяма скрылись за широкими очками.

— Не буду.

— А вот и вы! — Генри Саммерфорд приветствовал Эмилию широчайшей улыбкой. — Боюсь, мы выпили весь чай в вашем доме.

— Но для меня-то найдётся чашечка кофе? — спросила вдова Гарибальди, направляясь к своему креслу и не удостаивая его взглядом.

— Кофе мы выпили ещё раньше, — Генри развёл руками. — Как раз хотели перейти на мадеру. А тут вы.

— Мистер Саммерфорд шутит, — блеснула зубами Джессика.

— Надеюсь, — Уильям не прошёл внутрь, остался стоять на пороге гостиной. — А чем вы на самом деле занимались, Джессика? Надеюсь, обсуждали детали ремонта в Вайтберрийской школе?

— Вот ещё, — мисс Рэтч выглядела даже оскорблённой таким предположением, — как будто мне есть какое-то дело до этой старой развалюхи!

— А как же твоя речь на Клубничной вечеринке? Даже я на секунду тебе поверил.

— Не вяжись! — Джессика дёрнула плечом. — Я сделала только то, что от меня требовалось. И сделала это превосходно.

— Выше всяких похвал! — вставил Генри Саммерфорд.

— Да, неплохое вышло представление, — неожиданно согласилась вдова Гарибальди, в руках которой уже откуда-то материализовался кофейник. — Но мы не решили главное. Кто займётся ремонтом?

У Эмилии вдруг пересохло в горле. Ей только что пришло в голову, что координатором всех этих сложных, абсолютно ей непонятных, загадочных процессов должна быть она — как глава Клуба и главный бенефициар завещания тёти Миллисенты. Это она должна была совершать те самые Добрые Дела, о которых писала леди Саммерфорд и без которых она потеряет и дом, и средства на жизнь. А умирать Эмилии с недавних пор совсем расхотелось.

— Ну… я думаю… я могла бы… — несчастным голосом начала лепетать она.

— Обождите, мисс Лестер, — Уильям всё-таки сделал шаг в гостиную, — я как раз хотел предложить свои услуги.

— Что ты говоришь, Уилл? — возмутилась Джессика.

— А почему нет? — мистер Рэтч-младший прислонился плечом к дверному косяку и свысока взглянул на сестрицу. — Я ещё не придумал, чем собираюсь заниматься, у меня есть время порассуждать о будущем и не торопиться с выбором жизненного пути. Так что — да, я собираюсь посвятить несколько месяцев ремонту твоей родной и любимой Вайтберрийской школы. Благо деньги у нас на это есть. И у меня хватит ума ими распорядиться.

— Спасибо тебе, — вдруг ласково сказала Джин.

Уильям посмотрел на неё странным взглядом, но девушка уже отвернулась.