— Ах, Джессика, это ты, — сказала Эмилия, незаметно вытирая о передник грязные руки с потемневшими ногтями, — какой восторг.

Похоже, она сама не заметила, как научилась язвить. Джессика в ответ ядовито улыбнулась и скосила глаза вниз. Эмилия поняла, что её манёвр с поспешным вытиранием рук был разгадан.

— И тебе доброго дня, Эмилия Лестер, — сказала Джессика, делая вид, что разглядывает пятна от земли на ладонях бывшей одноклассницы — хотя с такого расстояния ничего особенного она увидеть не могла. — Кажется, ты знакома с моим братом Уиллом?

Уильям Рэтч вежливо кивнул. Если он и знал о том, что его сестра не очень-то ладит со своими новыми компаньонками, то никак это не показал.

— Здравствуйте, мисс Лестер, — его лицо было открытым и добрым, — простите, что я явился к вам вот так без приглашения. Но отец велел проводить Джессику, чтобы она не ходила по городу одна.

Отец! Ну конечно, это мистер Рэтч отправил своенравную дочь налаживать отношения с членами клуба. Не может быть, чтобы Джессика пришла к ним по собственной воле.

— Что ж, — Эмилия развела руками, и тут же проворно спрятала их за спину, — вы опоздали, господа. Мы уже почти закончили работу на сегодня.

— Как мы могли опоздать, если нас не позвали? — с убийственной мягкостью возразила Джессика. — Кстати, а почему меня не позвали? Я вижу, все остальные в сборе, даже эта странная… как её там… ну, вон та, похожая на моль.

— А это не Вирджиния Кэллаган? — вдруг спросил Уильям, вглядываясь в силуэт девушки, сидевшей на скамейке спиной к нему. Голос у него дрогнул — совсем чуть-чуть.

— Да, она самая, — подтвердила Джессика. — Не знала, что ты помнишь крошку Джинни. Разве вы общались?

— Да, немного, — помедлив, ответил её брат.

Эмилия внимательно посмотрела на него. Что-то в лице молодого мужчины неуловимо изменилось, но на нём не возникло выражение трагической вины, тоски по несбывшемуся или тщательно скрываемой страсти, как надеялась хозяйка «Земляничных колокольчиков». Скорее, это было лёгкое недовольство. Да, именно так: лёгкое недовольство.

Эмилия вновь ощутила приступ негодования. Теперь её раздражала не только сама Джессика, но и её брат с чёрствым как сухарь сердцем.

— Так или иначе, а в вашей помощи мы не нуждаемся, — холодно сказала Эмилия. — Можете идти. Джессика, ждём тебя в понедельник в три часа пополудни — и, пожалуйста, не опаздывай.

Джессика открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут разыгранный Эмилией морализаторский этюд был испорчен. И сделала это вдова Гарибальди.

— Молодой джентльмен! — пожилая леди помахала рукой, обращаясь к Уильяму. — Раз уж вы пришли, подойдите к нам. Помогите сдвинуть вон ту корягу. Под ней наверняка полно червей!

Эмилия растерянно моргнула.

— Фу, — скривилась Джессика, отшатнувшись, — Уилл, быстренько помоги там и пойдём, раз нам не рады.

— С удовольствием! — широко улыбнулся Уильям.

Он не стал утруждать себя петлянием по заросшим тропинкам, а просто перемахнул через изгородь и подбежал к кружку отдыхающих дам. При виде него синьора изобразила на лице какую-то хищную ухмылку. Эмилия, которой пришлось догонять шустрого Уильяма, успела заметить, как напряглась спина Джин при его появлении.

— Что нужно передвинуть? — весело спросил он.

— Вон ту штуку, — синьора ткнула куда-то в сторону своей неизменной клюкой, — она валяется тут без дела и занимает место.

«Штукой» оказался выкорчеванный пень с остатками корневища. Когда-то, много лет назад, на этом месте рос дуб, который повалило грозой. Дерево распилили и увезли, а его основание почему-то бросили. Может быть, оно просто не поместилось в телегу? Так или иначе, огромный кусок уже сгнившего дерева валялся здесь столько, сколько Эмилия себя помнила, и никому особенно не мешал. С чего это вдова Гарибальди решила от него избавиться?

— Нет, — вдруг сказала Джин звенящим голосом, — Уилл… мистер Рэтч, не трогайте. Это слишком тяжело. Вы надорвётесь. Нужно пригласить других мужчин, сразу несколько. Не нужно это делать сейчас.

— Подожди, Джин, я попробую, — легкомысленно отозвался Уильям, примериваясь к коряге.

— Вы сорвёте себе спину и потом неделю не сможете разогнуться! — Джин нервно сжала кулаки.

— Бросьте, милочка, — вдова Гарибальди потянулась налить себе ещё лимонаду, ничуть не взволнованная происходящим, — дайте юноше проявить себя. Я уверена, он сам об этом просто мечтает.

— Нет, не мечтаю, — Уильям с любопытством посмотрел на пожилую даму, одетую во всё чёрное и такую невозмутимую, — но мне будет приятно вам помочь. Куда я должен передвинуть эту… это…

— Это страшилище, — подсказала синьора. — Да вот хотя бы к сараю. Там его проще будет распилить.

Уильям кивнул. В какой-то момент его улыбчивое лицо стало серьёзным и озабоченным. Он слегка пошатал корягу вправо-влево, пытаясь приспособиться к её весу, потом снял куртку и засучил рукава. Эмилия только сейчас обратила внимание, что в отличие от своей разряженной сестры Уильям Рэтч был одет достаточно просто и даже «по-деревенски»: в потёртую куртку, клетчатую рубашку и фуражку с козырьком, как у рабочего фабрики. Но такая одежда ему шла, оттеняя его приятную и располагающую к себе простоватую внешность, в которой не чувствовалось никакого аристократизма. «Не то что у мистера Саммерфорда», — ненароком подумала Эмилия, в памяти которой тут же всплыло красивое, породистое лицо лондонского хлыща.

Пока Эмилия предавалась этим не вполне благочестивым мыслям, Джин Кэллаган мрачно наблюдала за попытками Уильяма сдвинуть огромный пень. Она нахмурилась и прикусила губу, но больше ничего не сказала. Уильям взялся за один корень, потом за другой, за третий, и вдруг резко дёрнул корягу на себя и потащил. Трухлявая древесина не выдержала рывка, развалившись на две части. Под ней обнаружилась жирная чёрная земля, в которой копошились слизняки и мокрицы.

Эмилию замутило, и она поспешно отвела глаза. Можно ли было требовать от неё слишком многого? Ещё месяц назад она всерьёз собиралась умирать от головокружения и пяточной шпоры! Вид обескураженных и лишённых укрытия слизняков был не самым лёгким испытанием для девицы, которая и без того не отличалась твёрдостью духа.

А вот Джин на слизняков и не взглянула.

— Ты цел? — угрюмо спросила она Уильяма, когда тот оттащил одну половину коряги к сараю и вернулся за второй.

— Цел, — коротко ответил тот. — Но, надо признать, я не смог бы сдвинуть эту гадость с места, если б она не распалась на части. Просто повезло.

— В моё время мужчины были сильнее, — ехидно вставила вдова Гарибальди. Глаза у неё как-то странно поблёскивали, и она переводила их с Джин на Уильяма и обратно.

— Может и так, — легко согласился Уильям. — Впрочем, таскание тяжестей — это не моя специальность. Я ведь выучился на доктора.

От этой новости вид у Джин сделался совершенно растерянный.

— Ты — доктор? — поражённо спросила она. — Но ведь ты, кажется… ты учился…

— Да, учился в колледже на правоведа, — не глядя на девушку, перебил он, — но потом понял, что зря трачу время. И окончил медицинский факультет в Нью-Йорке.

Уильям Рэтч — медикус? Теперь Эмилия посмотрела на него с интересом. Как многие часто болеющие люди, она была в курсе всех проблем медицинской отрасли в родном городе. В Вайтберри не хватало врачей. Собственно говоря, доктор Янг был единственным квалифицированным специалистом, не считая фельдшера и двух повитух.

— Да никакой он не доктор!

Это, разумеется, сообщила Джессика, которая не могла допустить, чтобы о ней забыли. Высоко приподняв полы своего странного одеяния, она подошла ближе к собравшимся, осторожно переступая через кустики настурций.

— Джесс… — предупредительно начал Уильям.

— Ты ни одного дня не работал доктором! — фыркнула его сестрица. — Только и умеешь, что препарировать лягушек.

— Это неправда.

— Отец всё равно не позволит тебе заниматься этой ерундой! — Джессика скрестила руки на груди. — Ладно, не будем спорить. Ты закончил здесь? Пойдём, ещё успеем к ланчу.

Повисла неприятная пауза. В наступившей тишине вдруг оглушительно лязгнули ножницы, заставив всех собравшихся едва ли не подпрыгнуть.

— Простите, — еле слышно прошелестела Анна Незер, про которую до этого момента никто не помнил, — я нечаянно.

А Джин вдруг неестественно рассмеялась.

— Значит, медицина, ну-ну, — проговорила она таким странным голосом, что Эмилии стало не по себе, — ты собирался стать адвокатом, учился на адвоката, сдал экзамен на адвоката, но внезапно решил изменить свой выбор профессии на нечто противоположное. Какая непоследовательность.

Никто не спросил: «А что здесь такого?», но этот вопрос прямо-таки повис в воздухе.

Уильям хмурясь посмотрел на неё.

— Да, я решил изменить свою жизнь, — немного помолчав, признал он, — пока ещё не поздно. Пока я не совершил ошибку.

— Ах, ошибку, — Джин улыбнулась так, что блеснули клыки. Эмилия чувствовала, что сейчас самое время вмешаться, но не могла придумать, как это сделать. Она мало что понимала в подобной дипломатии.

Вместо неё вмешалась Джессика.

— Джинни Кэллаган, привилегия критиковать моего брата имеется только у меня. Что на тебя нашло? Перегрелась на солнышке?

— Всё в порядке, Джесс, — миролюбиво осадил её Уильям, — Джин просто… удивлена.

— Я не удивлена, — отрезала Джин, — я разочарована. Мне нравятся люди, которые не меняют своих решений.

Эмилия неловко переступила с ноги на ногу, и под её резиновым сапогом хрустнул сучок. Но на этот раз никто не обратил внимания на посторонние звуки: синьора и Джессика наблюдали за странным разговором, причём у старой леди лицо было алчным, а у молодой — как будто она решала задачку по геометрии, но не могла отличить катет от биссектрисы.

Уильям Рэтч медленно вдохнул и выдохнул, прямо глядя на разгневанную Джин.

— Я не собираюсь обсуждать моё решение и не раскаиваюсь в нём, — тихо, но твёрдо сказал он. — А ты, Джин, чем занималась ты все эти годы? Чего ты достигла? Как развила свой ум? Сколько книг прочла? Или всё, что тебе на самом деле было нужно — это дамский кружок садоводства, куда зачем-то вступила Джессика?

— Это не кружок садоводства, — ещё более тихо и яростно сказала Джин, — это клуб. Клуб Прогрессивных Женщин.

— Какое громкое название! — голос Уильяма стал ещё тише, практически на грани слышимости, но от него хотелось поёжиться и накинуть шаль. — И что вы тут делаете, дамы? Прогрессивно выращиваете чеснок?

Да-а-а, он всё же единокровный брат Джессики, — свирепо подумала Эмилия. Та же спесь, тот же гонор. А казался таким симпатичным юношей!

— Мы трудимся на благо Вайтберри, — прошипела Джин.

— Трудитесь? Как трудитесь? Что именно вы делаете — например?

— Например⁈ — Джин задрожала от злости. — Например, мы собираемся отремонтировать нашу старую школу — от подвала до чердака! И сделаем это!

И когда эти слова вырвались из её рта, ничто уже не могло их остановить. Они прозвучали залихватски, но повисли в воздухе, как пудовые гири. Джин побледнела, и плечи её поникли. Эмилия, глядя на подругу, покачнулась и едва не рухнула в свежепрополотую клумбу.

— Школу? — в звенящей тишине голос Джессики показался насмешливым и жутким. — Это старую развалину? Да её снести надо, а не ремонтировать. И ещё, напомни, когда мы об этом договорились?

Джин молчала, глотая воздух. Эмилия с трудом выпрямилась, пытаясь незаметно сбить с сапога налипший ком земли.

— До твоего появления, — сказала она, сердито топнув ногой, — Клуб Прогрессивных Женщин существует дольше, чем ты думаешь.

Джессика хотела ещё что-то сказать, но её перебил Уильям:

— Ну что ж, это благородная цель, Джин. Только… я не совсем понимаю, как ты это сделаешь?

— Мы сделаем, — Эмилия с досадой посмотрела на безнадёжно испачканный сапог, — мы — это участницы клуба. Председателем которого являюсь я, а значит, и отвечать мне.

— Отвечать? — Уильям поднял брови. — За что отвечать?

— За реализацию планов, — подсказала вдова Гарибальди, которая всё ещё выглядела совершенно невозмутимой. — За ремонт школы. Да… Это амбициозная задача.

— Ну уж увольте, — снова влезла Джессика, — я не собираюсь грузить песок или чем там занимаются наёмные рабочие… Это неподходящее занятие для леди. Даже если я пропустила голосование по этому вопросу, имейте в виду, что я против.

— Мы учтём ваше мнение, мисс Рэтч, — сухо промолвила Эмилия. — А теперь, дамы, я предлагаю вам проследовать в дом, чтобы выпить чаю и освежиться. На сегодня работу в саду можно и закончить, я думаю.

— Да, мы отлично поработали! — согласилась вдова Гарибальди, с трудом поднявшись со скамейки. — Вирджиния, милая, дайте-ка мне руку… И вы, мисс… эээ…

— Незер, — прошептала Анна Незер. Несмотря на явное желание быть невидимкой, отказать величественной синьоре она не могла и неохотно подставила ей локоть, чтобы та могла на него опереться.

— А нас не приглашают? — поинтересовалась Джессика.

— Почему же, вы тоже приглашены, — Эмилии больше всего на свете хотелось сейчас избавиться от этой парочки, но она не могла решиться на столь вопиющее нарушение этикета. — Проходите в гостиную. Марта сейчас подаст сэндвичи.

— Не стоит, — тут же сказал Уильям. Он выглядел усталым и недовольным, хотя не пробыл в обществе дам из Клуба Прогрессивных Женщин и получаса. — Нам с Джесс пора идти. Жаль, что мы не пришлись ко двору… Но мне было приятно познакомиться с вами, леди.

Эмилия машинально кивнула, Джин отвернулась. Вдова Гарибальди уже ковыляла к дому, обрушившись на бедную Анну Незер немалой частью своего веса. Прощаться с Джессикой и её братом она не пожелала.

Проводив незваных гостей, Эмилия тоже поспешила в дом. Ей очень хотелось умыться, поменять одежду и обувь, но она не решалась надолго оставить одних дам из Клуба.

Чаепитие вышло вялым и малоприятным. Сэндвичи, впопыхах приготовленные Мартой, подгорели, заварка оказалась слабой, а молоко свернулось оттого, что кувшин забыли рядом с раскалённой плитой, на которой жарился хлеб для сэндвичей. Никакие разговоры за столом не велись. Джин убито молчала, Эмилия молчала мрачно, вдова Гарибальди что-то бормотала себе под нос и посмеивалась, но непонятно над чем. Анна Незер молчала, потому что таково было её естественное состояние.

Когда синьора и мисс Незер отбыли, попрощавшись, в гостиной недолго сохранялась такая же тишина. Джин не выдержала напряжения: губы у неё задрожали, и она разрыдалась, закрыв лицо руками. Наполовину пустая чашка невкусного чая так и осталась стоять на столе перед ней.

Эмилия смотрела на подругу, чувствуя одновременно жалость и страх. Она не знала, что ей следует предпринять. Обнять Джин? Утешить её? Сказать что-нибудь ласковое, нежное, приятное? Наверное, так бы поступила сама Джин, если бы речь шла об Эмилии, но Эмилия не умела быть утешительницей. Она не знала, что сделать, не знала, что сказать. Поэтому продолжала сидеть молча, глядя на Джин сочувственно и тревожно. И немного отодвинула чашку дальше от края стола, чтобы Джин случайно не задела её головой.

— Ох, Эми, — сквозь слёзы прошептала Джин, — я такая дура!

— Ну что ты… — Эмилия смущённо заёрзала на своём месте. — Это всё пустяки.

Но никакие это были не пустяки, и Эмилия это знала.

— Не знаю, кто дёрнул меня за язык! — продолжала жаловаться Джин, перемежая слова рыданиями. — Ну как мы теперь отремонтируем эту школу⁈

— Как-нибудь отремонтируем… — пробормотала Эмилия.

— Это невозможно! У нас не хватит сил, у нас не хватит… Ох, Эми. Ты видела, каким он стал⁈

— Видела, — Эмилия уже понимала, что Джин совсем её не слушает, но всё же считала себя обязанной отвечать.

— Он изменился. И внешне, и… Сначала я подумала, что всё осталось по-прежнему. Но он другой. Теперь он — настоящий Рррэтч! — это слово Джин прорычала сквозь слёзы. — Такой же, как вся их семья… А ведь я надеялась…

— Джин, ничего страшного не произошло, — Эмилия повысила голос, опасаясь, что подруга вот-вот провалится в настоящую истерику. — Вам нужно поговорить наедине. Без свидетелей. Может, тогда он объяснит…

— Не надо мне ничего объяснять! — крикнула Джин.

Её рыдания стихли. Лицо, красное от плача, стало жёстким и яростным. Тяжело дыша, она посмотрела на свои руки, потом перевела взгляд на Эмилию.

— Не надо мне ничего объяснять, — сказала она, пытаясь совладать с передавленным горлом. — Не нужно. Прошло много лет, Эми. Он ничего мне не должен. Всё, что я хотела о нём узнать, открылось мне сегодня.

Эмилия не осмелилась возразить. Вдвоём они просидели так очень долго, пока не начался закат.