К сожалению, Эмилия изменилась намного меньше, чем предполагал адвокат. Люди не меняются полностью даже под влиянием чрезвычайных жизненных обстоятельств. Её апломба хватило на то, чтобы — нет, не с грохотом, но с презрительным клацаньем закрыть за собой дверь, выходя из конторы мистера Уорвика, решительным шагом прошествовать через мост и площадь, и вдоль по яблоневой аллее, вплоть до самых Земляничных Колокольчиков. Дойдя до дома, Эмилия ощутила полнейшее бессилие. Из тела будто разом испарились все кости. Она еле-еле стащила с себя жакет и шляпку, кое-как расстегнула блузку и, забравшись в свою спальню на втором этаже, рухнула на кровать ничком и погрузилась в уныние.

Кровать, привыкшая к таким экзерсисам и от времени уже принявшая форму лежащей ничком Эмилии, в ответ только жалобно скрипнула.

Всё пропало, в отчаянье подумала Эмилия. Всё пропало, пропало, пропало. Этот отвратительный тип ни за что не позволит ей получить наследство тёти Миллисенты. Он такой наглый, такой высокомерный, такой скользкий, такой… «красивый» — подсказало насмешливое воображение, но Эмилия тут же задушила эту крамольную мысль и продолжила неистово размышлять о недостатках и пороках лондонского джентльмена, реальных и воображаемых.

Однако что бы ни думала наша героиня о характере сего молодого человека и как бы она в нём ни ошибалась, поведение вышеупомянутого субъекта могло свидетельствовать лишь об одном: он не намерен давать Эмилии ни малейшей потачки. И дело вовсе не в пятой участнице Клуба. Тут явно было дело принципа, хоть и непонятно, какого.

Негодование Эмилии могло быть сколь угодно велико, но средства, которыми она располагала, не шли ни в какое сравнение со средствами Генри Саммерфорда. И речь не о материальной стороне вопроса. Этот неприятный человек мог зарубить всю деятельность Клуба на любом этапе, если ему померещится, что мисс Лестер недостаточно соответствует своей роли председателя или что в своей работе участницы Клуба слишком далеко отошли от неведомой доктрины, суть которой была известна только самой леди Саммерфорд.

Короче говоря, Эмилия решила, что шансов выполнить условия завещания у неё мало. Но она не собиралась сдаваться. Да, возможно, всё закончится её смертью, но вначале она поборется за назначенный Приз — настолько, насколько ей позволит это её хрупкое здоровье.

Но всю борьбу мисс Лестер решила отложить на потом. Сегодня она сперва вдосталь нарыдалась в подушку, а потом заснула, проигнорировав скорбный стук в дверь и предложение Марты поужинать очень лёгкой диетической пищей, безопасной для желудка.

Мигрень вернулась, и весь следующий день Эмилия была не в состоянии сползти с одра болезни. Голова болела настолько сильно, что даже мысли о невыносимом, отвратительном, гадком Генри Саммерфорде отошли на второй план. Но стоило Эмилии погрузиться в сон, как возмутительный, бестактный, бесцеремонный Генри Саммерфорд с его бесстыжими голубыми глазами вновь оказывался рядом с ней и творил что-то совсем уж невообразимое: брал за руку, поглаживал пальцы… Когда Эмилия просыпалась, её мутило.

Отвратительное самочувствие не отпустило её и на третье утро. Как назло, день начался с жаркой, безветренной погоды, какая редко бывает в мае. Комната Эмилии раскалилась. Она не могла уже ни спать, ни бодрствовать, а просто лежала, закрыв глаза. На кончике её носа пристроилась бодрая весенняя муха и потирала лапки, как бы предвкушая скорое пиршество. В дверь никто не стучал.

Ровно в полдень Эмилия вдруг решительно встала, умылась тепловатой водой из кувшина и немедленно спустилась вниз. Горничная Марта сидела в кресле — том самом, которое они принесли и отчистили для вдовы Гарибальди — и вяло обмахивалась метёлкой от пыли. Увидев хозяйку, она вскочила.

— Мисс?..

— Марта, мне нужно, чтобы ты отправила записку Джин Кэллаган. Она мне нужна срочно, — сказала Эмилия.

— У мисс Кэллаган как раз должны закончиться уроки с её классом. Может, вы сами прогуляетесь до школы? — отважилась Марта. — Вам было бы полезно пройтись. Вы освежитесь и…

— Всё верно. Принеси мне платье. Нет! Я схожу сама. Где хранится вся моя одежда?

Испытывая радость пополам с недоумением, Марта проводила Эмилию в гардеробную. Это была большая тёмная комната, вся состоящая из платяных шкафов, где до сих пор хранились наряды ещё матери Эмилии, миссис Лестер: кружевные корсеты, съёмные рукава, тяжёлые юбки с турнюрами, безнадёжно вышедшие из моды. Весь скудный гардероб Эмилии умещался на одной полке. С тоскливым недоумением она осмотрела свои блёклые ещё ученические платья с короткими юбками, ветхие блузки и поеденные молью пальто. Шёлковых чулок у неё, оказывается, не было совсем — только бумазейные. Про перчатки и говорить нечего: материнские лайковые слиплись от времени, бархатные потускнели и запылились.

— И это всё? — с ужасом спросила Эмилия. — А в чём же я обычно хожу?

— У вас есть приличный костюм — тот синий, помните? И шерстяное платье. Две блузки, две юбки и шляпка — куда больше? — иронически проскрипела в ответ Марта.

Эмилия глубоко вздохнула и тут же принялась чихать: пыль попала ей в нос.

— Так я и думала, — сказала она, прочихавшись, — у меня нет приличной одежды.

— Раньше вы в ней не нуждались, — заметила горничная.

— Это верно… Но если я хочу стать настоящим председателем женского клуба, я не могу выглядеть как нищенка!

Когда Эмилия вышла на улицу, на ней было надето её самое «цивильное» шерстяное платье коричневого цвета в мелкий красный цветочек. А день был невыносимо жаркий, и бедная Эмилия обливалась потом. И как она жила все эти годы без летнего платья? Жила, но почти не выходила из дома — вот платье и не требовалось…

А полдень, меж тем, стоял чудесный, будто лето было уже в самом разгаре. На радостном синем небе не виднелось ни облачка, повсюду благоухали цветы, свежая лимонного оттенка зелень обрамляла живописную песчаную дорожку, ведущую к школе. Бедные ученики наверняка изнемогали за своими партами и только и ждали окончания учебного дня. Когда красная распаренная Эмилия подошла к зданию школы, раздался звон колокольчика, и секунду спустя из дверей вырвались толпы счастливейших созданий, почуявших долгожданную свободу. Эмилии пришлось остановиться у забора, а не то её сбили бы с ног. Когда лавина пронеслась мимо, мисс Лестер увидела, что из двери выходит Джин Кэллаган и тщательно запирает школу на ключ.

— Джин! — воскликнула Эмилия. — Это я!

Джин медленно обернулась. Она была одета в строгую, но лёгкую юбку и такую же лёгкую модную блузку с пышными рукавами. Шляпу Джин ещё держала в руках. Увидев Эмилию, она слегка прищурилась.

— Что-то случилось, Эми?

— Нет… Просто хотела тебя увидеть.

— А, понятно.

Что-то в тоне Джин насторожило Эмилию. Она неуверенно улыбнулась и сделала несколько шагов вперёд. Джин с непроницаемым лицом убрала ключ в сумку и неторопливо направилась к выходу из школьного двора. Эмилия, немного помедлив, пошла с ней рядом.

— Ты на меня обиделась? — осторожно спросила она.

Джин помолчала. Потом вздохнула. Потом поправила тяжёлую, полную тетрадей, сумку на плече.

— Не то чтобы обиделась, — после паузы сказала Джин, — просто не понимаю, зачем мы общаемся.

— Как! Мы же подруги!

— Я в этом не уверена, — Джин бросила на Эмилию косой взгляд и зашагала быстрее. — Когда я тебе зачем-то нужна, ты просишь моей помощи. И я спешу на помощь, прилагаю всю усилия, жертвую своим временем и своими планами. Когда ты унываешь, я стараюсь тебя растормошить. У меня ощущение, что я за тобой бегаю. А ты не выполняешь свои обещания.

— Это не так! — слабо возразила Эмилия. Покраснев от стыда, она вспомнила, как всего час или два назад пыталась послать Марту за Джин, чтобы ты немедленно пришла и оказала ей очередную услугу.

— Может и не так. Но я ждала, что ты дашь о себе знать позавчера или хотя бы вчера. Ты обещала. Я беспокоилась о тебе. Но нет, никакой весточки от тебя я не получила. А теперь ты являешься собственной персоной — и ведь не потому что соскучилась, верно?

— Я соскучилась… — покраснев ещё сильнее, выдавила из себя Эмилия.

— Да, да. И моя помощь тебе не требуется?

Они шли по тропе, ведущей к площади окольным путём. Невдалеке шумел ручей, которому вторила светлая берёзовая роща. Эмилии подумалось, что Джин нарочно выбрала такой путь — длинный и извилистый, по которому вряд ли кто-то захочет пройти в жаркий полдень. Это давало некоторую надежду на то, что Джин вовсе не пытается как можно скорее отделаться от её общества.

— Да. Ты права, — Эмилия опустила голову. — Мне опять нужна твоя помощь. Мне очень стыдно Джин. Всё выглядит так, будто я тебя использую. Но я не замечала этого, клянусь! Просто моя болезнь…

— Многие болеющие люди становятся эгоистами, — заметила Джин учительским тоном, — но твоя проблема не в этом.

И она опять замолчала, не собираясь рассказывать, в чём заключается проблема Эмилии. И Эмилия вдруг подумала, что тоже не хочет продолжать этот разговор.

— Ты простишь меня? — тихо спросила она. — Если тебе нужна какая-то помощь, то я тебе помогу, клянусь. По-настоящему помогу, а не так, как на том школьном празднике…

— Нет, тогда ты мне по-настоящему помогла, хоть и старалась отвертеться, — Джин перевесила сумку на другое плечо и пошла дальше. — Ладно. Я тоже не хочу с тобой ссориться. Что случилось, Эми?

Эмилии стало неловко — ещё более неловко, чем минуту назад. Все её ненастья, с которыми она пришла к Джин, казались теперь такими ничтожными… Но отступать было поздно.

— На самом деле, ничего срочного, — пробормотала она, пряча глаза, — я только хотела попросить тебя помочь мне с… покупкой новой одежды. Ты ведь такая модница. А у меня, оказывается, нет ни одного приличного платья…

Она ожидала какой угодно реакции, но только не такой. Джин уронила свою сумку. Тридцать шесть толстых школьных тетрадей рухнули в пыльную колею.

— Что-что? — изумлённо спросила Джин.

— Ну… платья, — ошеломлённая Эмилия с перепугу наступила на чью-то тетрадь, — у меня их практически нет. Я ничего не понимаю в моде, в материалах и всём таком… Я надеялась, что ты можешь помочь мне разобраться…

Джин продолжала смотреть на неё так, будто у Эмилии выросла вторая голова.

— Хм, — в конце концов сказала она, — да. Я могу попробовать.

— Правда? — облегчённо улыбнулась Эмилия.

— Правда. Но не думай, что будет легко.

Магазин готового платья мистера Смита располагался не в самом респектабельном районе Вайтберри — если, конечно, предположить, что в таком маленьком городке вообще могли иметься респектабельные районы. Жительницы Вайтберри или шили себе одежду самостоятельно, или развлекались, заказывая отдельные предметы туалета по недорогим лондонским каталогам. В магазины или к портнихам они обращались редко. Джин Кэллаган была одной из тех немногих, кто выписывал себе модные журналы и старался соответствовать веяниям эпохи: она не только шила одежду сама, но и не считала зазорным купить кое-что готовое, более сложного фасона, чем она могла бы осилить в своей мастерской.

Именно поэтому она повела подругу в царство дамского костюма, принадлежащее мистеру Смиту. Джин надеялась, что владелец магазина сможет подобрать Эмилии несколько платьев на лето, а портниха подгонит их по фигуре.

Но даже Джин не осознавала масштаб революции, которую замыслила Эмилия…

Магазин готового платья выглядел как мечта любой женщины от тринадцати до семидесяти пяти лет, и даже пах соответствующе — духами и пудрой. Со стороны улицы он был украшен розами: всех сортов, кустовыми и плетистыми. К счастью, в тёплом южном климате Вайтберри розы цвели прекрасно и не требовали особого ухода, и всё же их пестрота и разнообразие оттенков от алого до золотого поражали воображение зрителя. В торговый зал вела изящная дубовая дверь со стеклянной вставкой. Сквозь стекло даже с улицы можно было разглядеть что-то волнующее: кружева, тесьму, матово блестящие пуговицы…

Перед дверью Эмилия возбуждённо вздохнула. Джин первая прошла внутрь, причём мелодично зазвенел колокольчик — не какой-нибудь, а серебряный.

О, мистер Смит прекрасно знал своё дело! Здесь не было скучных вешалок и унылых продавщиц в чёрных передниках. Все предметы дамского гардероба были рассортированы по родам и жанрам, и располагались в нишах, оформленных в стиле природных гротов: с зеленью, приглушённым светом и драпировками на стенах. Отдельно были корсеты, отдельно перчатки, шляпы, сумочки, далее шли костюмы и платья. Никаких фартуков и галош! Никакой чопорной невзрачной одежды для хлева или работы в поле! Собственно, магазин мистера Смита поддерживал своё существование за счёт нескольких богатых жительниц Вайтберри, которые отоваривались здесь из-за невозможности часто наезжать в Лондон. Девушки с достатком Джин Кэллаган могли позволить себе купить здесь разве что пару перчаток.

Встретить гостий вышел сам мистер Смит, владелец магазина и по совместительству управляющий.

— Мисс Кэллаган! — просиял он, увидев Джин, которой в глубине души восхищался за её умение составить красивый и модный наряд с большой экономией средств. — О, вы сегодня с подругой?

И его сияющий взгляд остановился на невыразительном лице Эмилии. Эмилия непроизвольно прикусила губу. От обилия шёлка и бомбазина, от запаха сладкой пудры ей едва не сделалось дурно, но она взяла себя в руки.

— Добрый вечер, сэр, — поздоровалась Джин, приязненно улыбнувшись. — Эмилия, дорогая, позволь представить тебе мистера Смита, лучшего поставщика готового платья в Вайтберри. А это моя добрая подруга, мистер Смит, её зовут мисс Лестер. Она хотела бы приобрести несколько платьев…

— Не только платьев, — собравшись с духом, перебила Эмилия. Это было не слишком вежливо, но она боялась, что если не заговорит сейчас, то через минуту ей откажет язык. — Я бы хотела собрать для себя полный гардероб, мистер Смит. Это возможно?

При этих словах лицо торговца, и без того излучающее свет обожания к клиенту, просияло так, будто в изысканном полумраке дамского магазина взошло солнце.

— О, конечно, дорогая мисс Лестер! — вскричал он. — И платья, и костюмы, и плащ или пальто… И туфельки для танцев… И, пардон, нательное бельё высочайшего качества прямо из Парижа… Мы оденем вас как королеву!

У Эмилии закружилась голова, как от глотка шампанского. Она проигнорировала встревоженный взгляд Джин, которая порывалась что-то сказать, и решительно кивнула:

— Давайте!

…Следующие два часа превратились для неё в один сплошной сон, временами сладостный, временами кошмарный. Мистер Смит хлопнул в ладоши, и откуда ни возьмись выскочила крошечная девушка-продавщица в чёрном шёлковом платье с кружевной наколкой на голове и портновским метром в руках. Эмилию препроводили в уютную примерочную, больше похожую на будуар, и попросили раздеться — что она и сделала, отчаянно стесняясь своего заношенного нижнего белья. Но вышколенная продавщица продолжала улыбаться и бормотать по-французски, не подавая виду, что её что-то смутило в облике покупательницы.

Быстро и ловко продавщица сняла с неё мерки, успев сделать комплимент стройности её фигуры: «у мадемуазель совсем нет складочек!» И пока опешившая Эмилия соображала, действительно ли это был комплимент, девушка уже упорхнула куда-то с готовыми записями, оставив Эмилии волшебно прохладный стакан оршада.

Затем началось самое интересное: примерка. Мистер Смит отдал приказ, и в примерочную потекли ручейки самых разнообразных предметов дамского туалета. На помощь продавщице-француженке пришла продавщица-англичанка, а также Джин. Втроём они указывали Эмилии, как ей встать и какую позу принять, то «поднять руки», то «вдохнуть и не дышать», то «чуточку наклониться»… Бельё было выбрано в самом начале, и пришёл черёд обуви. В магазине нашлись лишь один туфли, подошедшие Эмилии по размеру (у неё, к сожалению, оказались крупные ступни), но мистер Смит обещал завтра же выписать из Лондона ещё две пары. Потом, наконец, началась примерка платьев. Для лета лучше всего годились батист и муслин, так что Эмилию окутали батистово-муслиновые облака нежнейших расцветок. Выбором руководила Джин, продавщицы щебетали, Эмилия растерянно улыбалась и чувствовала себя так, будто вот-вот упадёт в обморок. При этом она ощущала себя счастливой. Краем глаза в зеркале она видела свою высокую сутуловатую фигуру и не узнавала её в обрамлении открытого лифа и модных рукавов: широких на плечах, узких от локтя до запястья. Корсет новой модной формы так затянул её талию и приподнял грудь, что Эмилия старалась не приближаться к источникам света, чтобы не умереть от стыда.

Затем пришёл черёд шляп и сумочек, перед Эмилией развернулись целые клумбы искусственных цветов, но Джин решительно пресекла парад изобилия, объяснив, что шляпы слишком быстро выходят из моды, чтобы покупать слишком много сразу. Ничего не соображающая Эмилия только кивнула, проводив глазами уплывающие коробки. По совету маленькой продавщицы-француженки она тут же заказала ещё двенадцать пар перчаток и столько же чулок — непременно шёлковых. Джин сказала «достаточно», но мадемуазель, коварно улыбнувшись, предложила взять ещё хотя бы полдюжины сорочек из сатина — тонких, гладких и мягких, неощутимых на коже, и счастливая Эмилия тут же согласилась. Джин только вздохнула.

Обратно в торговый зал Эмилия вышла уже переодетая в новое платье из муслина — бледно-зелёное, воздушное, совершенно восхитительное. В руках она держала новую шляпку из золотистой соломки. Увидев её, мистер Смит тотчас же изобразил приступ безудержного восторга и порывался пасть к её ногам.

— О, леди Лестер! — вскричал он, награждая Эмилию не принадлежащим ей титулом. — О, богиня! Как вы преобразились!

Сказать по правде, для полного преображения Эмилии не мешало бы помыть голову и соорудить на ней хоть какую-нибудь причёску, а не тот вдовий узел, который она накрутила утром. Но всё же она выглядела гораздо лучше, чем когда-либо в своей жизни. Новый корсет и ловкие руки продавщицы вылепили из её фигуры модный S-образный силуэт, а благодаря высокому росту Эмилия казалась даже стройнее изящной Джин Кэллаган.

— Нет слов, только восхищение, — мистер Смит утёр навернувшуюся слезу. — Я сейчас же отправлю все выбранные вами туалеты на подгонку моим портным. То, чего не оказалось в наличии, я закажу из Лондона завтра же утром. Буквально через неделю вы получите все свои покупки на дом — их оставит посыльный. Как вам будет угодно расплатиться?

— Я думала, оплата следует после получения… — пробормотала Эмилия, всё ещё находясь во власти грёз и плохо улавливая суть разговора.

— О да, разумеется. Но мы всегда берём половину суммы вперёд — таковы правила. Сейчас я могу показать вам только примерную смету — точная сумма будет известна только тогда, когда заказанные товары прибудут из Лондона, но я ручаюсь, что цифры не будут слишком сильно различаться.

Тут и выяснилось, что пока Эмилия наводила красоту в примерочной, мистер Смит тоже не терял времени даром: он занимался подсчётами грядущей прибыли. С ловкостью фокусника владелец магазина выхватил из-за обшлага готовый список покупок.

— Так, посмотрим, — зашептал он, рассматривая собственный убористый почерк, — туфли прогулочные две пары, туфли бальные шёлковые со стразами одна пара, ботинки прюнелевые, нижние юбки из тафты три штуки, корсет из китового уса один… — его голос сделался неразборчивым, а палец скользил по строчкам, как кисть художника по полотну. — Всё! Итого четыреста девяносто два фунта, три шиллинга и пять пенсов. О, какая постыдная мелочность! Пусть будет ровно четыреста девяносто два фунта.

— Сколько? — тихо охнула Джин.

Улыбка медленно сползла с лица Эмилии.

Она не слишком хорошо разбиралась в деньгах, но знала, что средства у неё есть — во всяком случае, по меркам Вайтберри. Тётя Миллисента ежемесячно посылала ей по сто фунтов — более чем достаточно для приличной жизни. Эмилия никогда ни в чём не нуждалась. Но она никогда и не желала чего-то столь дорогостоящего…

Словом, мисс Лестер вовсе не была уверена, что у неё есть эти пятьсот фунтов. Конечно, она не тратила всё, что ей доставалось, но содержание дома стоило дорого. Налоги были высоки. Вода. Уголь. Жалованье Марты.

— Ххммм, — протянула Эмилия, — мистер Смит, боюсь, я вынуждена просить вас о рассрочке… или…

— Что вы, мисс! — мистер Смит замахал руками. — У нас не бывает рассрочек. Но не переживайте, я понимаю, что вы не носите с собой столько наличных денег. Я готов принять чек.

— Мистер Смит, сэр, — в разговор спешно вмешалась Джин, — я думаю, мы можем пересмотреть этот заказ — верно, Эмилия? Или… Давайте мы вернёмся завтра и всё ещё раз обсудим!

— Конечно, как вам будет угодно, — услужливо закивал мистер Смит. — Мисс Лестер необходимо подумать, я понимаю. Пожалуйста, оплатите туалет, который уже на вас, и всё остальное мы обсудим завтра, в спокойной обстановке.

— Эмилия?.. — с надеждой спросила Джин.

А Эмилия вдруг покрылась холодным потом, моментально пропитавшим новую сатиновую сорочку. Конечно, у неё были с собой деньги — один или два фунта. Обычно этой суммы хватало на сладости или какую-то мелочь из бакалейной лавки. Она и не подумала взять с собой ещё денег. Она даже не предполагала, что одежда может стоить настолько дорого — и что расплачиваться за неё придётся сразу на месте.

Так что ж ей теперь, раздеваться⁈..

— Мистер Смит, — от неловкости у Эмилии на лбу выступила испарина, — должна вам сказать, что я проявила чрезвычайную… неосмотрительность. У меня нет с собой денег. Я прошу вас или кого-то из ваших подручных пройтись со мной до моего дома, где я выдам вам всё, что причитается. Или… или… позвольте мне отправить записку моей горничной, и она принесёт…

— Не стоит так утруждаться, милая!

Эмилия была так взволнована, что даже не обратила внимания на высокого и полного мужчину, который вот уже несколько минут с интересом следил за происходящим, находясь в тени одной из украшенных цветочными гирляндами витрин. Теперь он впервые подал голос.

— Я оплачу ваш счёт. Дайте его сюда, Смит.

Эмилия с ужасом уставилась на него. Это было нечто вопиющее! Незнакомые мужчины никогда не оплачивали счета незамужних девушек — во всяком случае, если это были девушки из хорошего общества.

— Сэр, это исключено, — запинаясь, проговорила она. — Мы незнакомы.

— Вздор, у нас в Америке никто не мыслит подобными предрассудками, — мужчина достал сигару и преспокойно закурил, не стесняясь присутствия дам. — Кстати, мы с вами знакомы, мисс Лестер. Большая удача повстречать вас здесь! А я-то зашёл забрать какие-то особо ценные туфли Джессики, по спецзаказу, с опаловыми пряжками. Она не захотела отправить за ними лакея, приходится бегать родному отцу, хе-хе. Но мне всё равно было по дороге. Захожу, а тут вы.

Джин неслышно подошла и встала за спиной Эмилии, как бы защищая, оберегая. А оберегать было от кого: над прилавком нависал сам американский магнат, тёмная личность с тёмным прошлым, отец Джессики мистер Рэтч.