Только я собираюсь прилечь на желтый диванчик Флоры, как мой телефон звонит. Бросаю взгляд на экран, пытаясь понять, чего ждать. Это Гвидо.

Что ж, могло быть и хуже. Лучше он, чем собственник помещения или бухгалтер. Хотя объяснить ему, что происходит, будет непросто. Определенно непросто.

Флора жестом рекомендует выйти наружу — там будет слышнее.

Я отодвигаю занавеску и выхожу в переулок. Сажусь на одну из закругленных каменных ступенек, ведущих к квартире на верхнем этаже.

— Селена! — восклицает Гвидо уже в третий или четвертый раз.

— Привет, Гвидо, прости, здесь плохо ловит…

— Ты где вообще, в девяностых? Давненько я не слышал эту фразу.

Его голос вдруг переносит меня в ту комнату, где он однажды протянул надо мной свою худую руку, чтобы выключить будильник на заваленной комиксами тумбочке. Гвидо по-прежнему полагается на свои старые часы Casio. Кажется, в моем мире сейчас остались только он и няня Флора. Я бы предпочла, чтобы эта картина не всплывала в памяти, и тем не менее вот она, и с ней легкий запах пота из того утра.

— Нет, я не в девяностых… Ну разве что частично.

— Это какой-то ребус?

— Нет. Я просто далеко. Это имелось в виду.

— Достаточно близко, чтобы через час открыть ресторан?

— Ну… в общем, не совсем.

— Ладно… — тон Гвидо становится менее уверенным. Возможно, он пытается понять, не шутка ли это. — Так что, сколько там в слове гласных?

— Я в Апулии.

— В Апулии?!

Я тереблю малу, пытаясь успокоиться.

— У меня тут кое-что… семейный форс-мажор.

— О, мне очень жаль. Надеюсь, ничего серьезного. Ты в порядке? А где именно в Апулии? Я, кстати, родом из Галлиполи. Не знал, что ты тоже оттуда.

— Нет, я не оттуда. В любом случае ничего серьезного.

Я мысленно возвращаюсь к своему бегству — к «Битлз», к поломке машины, к собственному душевному состоянию.

— По крайней мере, мне так кажется. Надеюсь, ничего серьезного.

Он ждет продолжения, но я не знаю, что еще сказать. Невероятно, но факт: об этом я не подумала. Плана-то у меня и нет.

— Через несколько дней вернусь в Милан, — говорю я, чтоб успокоить Гвидо. А может быть, и саму себя. — В понедельник, — добавляю почти автоматически, вдруг вспомнив о встрече с консультантом.

О той самой встрече, которую никак нельзя пропустить. Мое подсознание не забывает, пусть я и не хочу с этим мириться. По всем признакам я на грани нервного срыва.

— Как думаешь, вы с Надей сможете продержаться до понедельника? Или нам лучше закрыться?

— Закрыться? Ты серьезно? Только этого не хватало — не работать в выходные. Пару дней мы как-нибудь продержимся, не волнуйся.

— Спасибо. Большое спасибо.

Гвидо так любезен, что даже не спрашивает, когда я собиралась предупредить, если бы он сам не позвонил. Ловлю себя на мысли, что могла бы рассказать ему о луне, мерцающей в просветах между домами, о чувстве отчужденности и незавершенности.

— Думаю, ты улизнула на выходные с каким-то красавчиком и просто не хочешь об этом говорить.

— Ага, его зовут Оронцо!

— Готов поспорить, вы сейчас на яхте. Поэтому и связь плохая.

— Верно. Разве ты не слышишь ветер?

— Понятно. Тебе не помешает отвлечься. А страсть делает нас живыми, даже в пожилом возрасте.

— Ты такой милый!

— Потому-то ты и взяла меня на работу.

Я мысленно улыбаюсь. В его словах есть доля правды.

— Если будут проблемы, сразу звони, — говорю я ему.

— Тогда телефон далеко не убирай.

— Я имею в виду новые проблемы.

— Да ладно, не бери в голову! Иди давай, не хочу, чтобы твой красавчик ревновал.

Мы прощаемся, и я позволяю взгляду свободно скользить вокруг, пока не натыкаюсь на миниатюрный ботанический сад: десятки растений в горшках разных форм и размеров выстроились по обе стороны красной двери.

Флора права: даже если все вокруг кажется серым и тусклым, стоит приглядеться — и обязательно увидишь просвет, пусть даже совсем крошечный. И очень важно не пройти мимо, не оставить его без внимания.

Сейчас Гвидо — мой луч света. Возможно, я интуитивно поняла это еще во время одной из наших бесед на лавочке в парке, когда призналась: «Я понятия не имею, что делаю. У меня нет опыта управления, но открыть ресторан — это моя мечта». На что он спокойно ответил: «Дыши мечтой, иначе реальность тебя рано или поздно задушит».

Мы не думали тогда, что мечта тоже может задушить.

Только я собираюсь сказать себе что-нибудь ободряющее, как на электронную почту приходит письмо. Я вижу имя отправителя и уже не могу проигнорировать его. Что ж, придется читать.

Уважаемая… и т. д. и т. п.

Вынужден сообщить Вам о результатах своих исследований.

Как я уже упоминал во время нашей недавней встречи, в случае задолженности по коммунальным платежам ответственность несут обе стороны — продавец и покупатель. Поскольку на сегодняшний день связаться с продавцом не представляется возможным, управляющая компания вправе взыскать соответствующую сумму с Вас — как за год, в котором Вы вступили в права собственности, так и за предыдущий. Таким образом, malus sed non terribilis[13].

Что касается налога TARI (широко известного как «налог на мусор»), в данном случае ответственность полностью ложится на Вас, независимо от действий или бездействия предыдущего владельца. В связи с этим рекомендую обратиться в муниципалитет для согласования рассрочки платежа.

Иных задолженностей в ходе проверки выявлено не было.

В заключение хотел бы добавить личное замечание: как я уже говорил ранее и сейчас лишь повторяю — исключительно в порядке доброжелательного совета, — избежать всех вышеуказанных неприятностей было возможно, обратившись к нам на этапе заключения сделки. Прошу не воспринимать это как упрек, а лишь как напоминание на будущее, для Вашей же пользы.

К письму прилагаю счет за услуги консультанта, рассчитанный по минимальной ставке (за вычетом фактических расходов), чтобы не создавать для Вас дополнительных затруднений.

С наилучшими пожеланиями и т. д. и т. п.

Экран гаснет, а я продолжаю таращиться в него.

Я должна за коммунальные услуги около шести тысяч евро, причем основная часть этой суммы приходится на воду, как будто я принимаю ванну из вина. Примерно столько же составляет задолженность муниципалитету за неуплату «мусорного налога», без учета штрафных санкций. Добавьте к этому услуги дорогостоящего адвоката. И где же, скажите на милость, достать столько денег?

Я думала, что в шаге от долговой ямы, а на самом деле уже по уши в ней. На прошлой неделе я оставила заявку на второй кредит. Интересно, когда придет ответ и сколько времени займет зачисление денег на счет? Нужно как можно скорее погасить хотя бы первые взносы. Всю жизнь мечтала платить чужие долги!

Пытаясь унять дрожь в руках, набираю письмо банковскому консультанту, чтобы напомнить о себе. Изо всех сил стараюсь произвести впечатление профессионала, а не умолять, хотя мне хочется броситься к его ногам и кричать: «Спасите меня, пожалуйста! Дайте мне еще один шанс, обещаю, все наладится, я пытаюсь понять, что не так, но мне нужно время! Я вложила в этот проект всю душу и последние сбережения!»

Но вместо этого пишу: «Хотела бы узнать, есть ли новости по моему заявлению на получение кредита. Остаюсь в ожидании. С уважением и т. д. и т. п.»

Я снова погружаюсь в созерцание зелени у дома напротив, но уже не чувствую того облегчения, которое испытывала всего несколько минут назад. Мечтаю остановить время и просто побыть здесь, на этой ступеньке. Вся тяжесть мира легла мне на плечи. И я одна. Совершенно одна.

Хотя, по правде говоря, не совсем. Флора выглядывает из двери: интересуется, все ли со мной в порядке, не собираюсь ли я снова сбежать, и напоминает, что диван ждет меня, что бы там ни было. Может, он и не самый удобный, но он здесь.

Понурившись, я захожу в дом и тяжело опускаюсь на мягкую лежанку. Сворачиваюсь калачиком, Флора накрывает меня легкой простыней — и я мгновенно погружаюсь в сон.