Собаки дышат нам в затылок, пока Мэллори лавирует по ветреным дорогам к моему дому. Она паркуется на моей подъездной дорожке, и мы берем каждый по поводку. Внутри я включаю свои точечные светильники и медленно опускаю сумку с сувенирами на пол. Здесь безупречно — каждая поверхность блестит, воздух пронзительно пахнет лимоном и уксусом. Моя домработница, должно быть, ушла несколько часов назад. Уходя сегодня утром, я сказал ей, что вернусь до того, как она закончит. Я с трудом могу осознать, что это все тот же день.

Ричи, радуясь возможности поиграть на своей территории, прыгает по мебели, как желтый прыгающий мячик в караоке-видео. Потси, однако, остается у моих ног, глядя на меня изучающим взглядом.

Я наклоняюсь и целую его в голову.

— Если бы ты только умел говорить.

Мэллори вздыхает.

Когда я выпрямляюсь, мои глаза с трудом фокусируются. Мне нужна еда, и мне нужно что-то от этой головной боли.

— Ты ела? — спрашиваю я Мэллори.

Она протягивает две дрожащие руки.

— Пойдем. — Я веду ее на кухню, где мы оба замираем как вкопанные.

— Облом, — говорит она о залитом лунным светом виде за моим окном.

Я забыл о покосившемся дереве.

— Ага.

Я глотаю ацетаминофен и кормлю собак, пока Мэллори роется в моих шкафах.

— Ты питаешься как ребенок, — говорит она.

Мне хочется напомнить ей, что ее жена владеет магазином кексов, но я прикусываю язык. Мэллори останавливает выбор на пачке крекеров, а я беру кусок сыра, и мы идем на диван. Собаки присоединяются к нам, как только заканчивают поглощать свой корм, ожидая у наших ног, пока упадут крошки.

— Я все думаю, что мы упускаем какое-то очевидное объяснение, — говорит Мэллори, пережевывая крекер. — Ты рассказал мне все? Что еще случилось прошлой ночью?

У меня отвисает челюсть, пока я решаю, стоит ли признаваться. Я надеялся получить больше информации, прежде чем рассказывать остальное, но, может быть, я выбрал неправильный подход. Может быть, Мэллори сможет помочь. Я встаю, возвращаюсь с сумкой и достаю ноутбук цвета розового золота.

— Ты взял это из… это же…

— Джой? Да.

Мэллори поднимает брови.

— Не осуждай. — Я открываю его. — Джой хотела записать эпизод, только вдвоем.

— Эпизод, — повторяет Мэллори.

— Она хотела сделать заявление. Что мы берем перерыв. — Я колеблюсь, затем добавляю: — Она хотела сделать это до того, как Ксандер вернется домой.

— Потому что он отговорил бы ее, — говорит она. Это не вопрос.

— Не могу сказать, что винил бы его. — Мы с Джой отсидели немало встреч с «Apex Plus», но именно Ксандер вложил больше всего времени. Сотни часов, вероятно. Не говоря уже о грабительских суммах, которые мы спустили на адвокатов. И все равно сделка держится на волоске. — Я тоже пытался ее отговорить. Это вышло из ниоткуда. В смысле, мы даже не закончили эпизод с китом, и вдруг ей нужен перерыв? Я был в замешательстве.

— И она действительно ничего не объяснила?

— Нет. Я спросил, связано ли это со сталкером. Она сказала нет. Я спросил, связано ли это с переговорами. Нет. Здоровье? Нет. Она просто сказала, что все сложно, и все.

Мэллори разламывает крекер пополам и предлагает кусочки собакам.

— И что случилось потом?

— Я отступил. Я сказал, что если это то, что ей нужно, то хорошо.

— А потом?

— А потом мы начали запись. — Я уже морщусь при мысли о том, какие ужасные вещи могут быть там, если Джой не успела отредактировать эпизод. Если бы я мог отдать почку, чтобы переиграть прошлую ночь, я бы отдал. — А потом она выгнала меня.

— Вы поссорились?

— Нет. Может быть? — Я не могу заставить себя посмотреть на лицо Мэллори. — Она так быстро передумала. Одну минуту она говорила мне сесть, в следующую — сказала, что хочет сделать это одна.

— И ты просто ушел? — В ее словах звучит неверие. — Почему ты ничего не сказал копам?

Мой пульс учащается. Я закрываю компьютер. Это была ошибка — впутывать ее.

— Давай сюда. — Она пытается ухватить пальцами ноутбук. Когда я не двигаюсь, она повторяет. — Ты же хочешь найти это раньше, чем кто-то другой, верно?

Я закусываю губу. Когда я встречаюсь с ней взглядом, мне кажется, что я смотрю прямо на Ксандера. Мои плечи опускаются. Джой — не единственная, кто пропал.

— Но не выходи в интернет, — говорю я. — На случай, если…

— Они отследят и поймут, что ты украл улики? — Она проводит пальцами по губам, как будто застегивает их на молнию.

— Я верну его потом, — говорю я, отдавая ноутбук.

Она открывает его, и мы смотрим на заставку блокировки экрана — пухлую щенячью мордочку Потси. Несколько недель назад я сказал Джой, что ее пароль слишком легко угадать, а она посмотрела на меня так, будто я упускаю суть.

— Это мило. Мне нравится представлять, как Потси, Ричи и Фонзи сидят все вместе, держась за лапы, на диване из «Счастливых дней».

Когда я ответил взглядом, который говорил, что это она явно упускает суть, она покачала головой.

— Все равно никто не сможет украсть мой компьютер. Я всегда дома.

Вся тяжелая ирония этого разговора не ускользает от меня сейчас, когда я ввожу ПОТСИРИЧИФОНЗИ. Не успеваю я сделать вдох, как Мэллори уже отключает Wi-Fi. Затем она выключает службы геолокации и делает жесткую перезагрузку, пока я бегу за своим компьютером. Минуту спустя оба ноутбука работают.

Пальцы зависают над тачпадом.

— Сколько часов назад это было? — спрашивает Мэллори.

Сейчас 22:12. Я подсчитываю.

— Двадцать семь.

Мы начинаем с самых очевидных мест. Мэллори открывает приложение Finder Джой в поисках файлов, сохраненных за последние двадцать восемь часов, на всякий случай. Она исследует жесткий диск, корзину и все остальное, к чему можно получить доступ в автономном режиме. Рядом с ней я просматриваю каждую папку ЭИМСТЖ, к которой у Джой есть доступ в облаке.

Поиск не дает результатов.

— Может, она не закончила, — говорит Мэллори.

Я не уверен, становится ли мне от этого легче или тяжелее. Ничто из этого не имеет смысла. Я откидываюсь на спинку дивана и смотрю на свои руки. Я тер их до красноты в доме Джой, но чернила для снятия отпечатков так и не сошли.

— Нам нужно что-то опубликовать, — наконец говорю я. — Попросить наших слушателей о помощи.

Мэллори округляет глаза.

— Келлер сказала не делать этого.

— Она сказала, что не рекомендует.

— Предположительно, не без причины.

— Она не знала, что говорит. Она не может понять, какой охват у нас есть.

Мэллори опирается локтями на бедра, сложив руки и опустив голову, словно в молитве. Она думает об «Apex Plus», я уверен. Неопределенность сжимает мне внутренности, но также быстро моя решимость возвращается.

— К черту переговоры. Нет никакого подкаста, если нет Джой.

Она поднимает голову.

— Мы обратились в полицию по поводу сталкера Джой, и они ничего не сделали. А теперь Джой и Ксандер пропали. — Я вижу, как на губах Мэллори рождается ответ, и поднимаю руку. — Подумай. Джой никоим образом не обязана была сообщать нашим слушателям, что ей нужен перерыв. Должна была быть причина, по которой она хотела сделать это публично.

— Но она этого не сделала. Она даже не позволила тебе остаться. Ты даже не знаешь, что она собиралась сказать.

Меня ранит слышать правду, произнесенную вслух, но я не отступаю.

— Если бы ситуация была обратной, если бы я пропал, я уверен, Джой сделала бы то же самое. У нас слушатели повсюду. Должен быть кто-то, кто что-то знает.

В конце концов, Мэллори сдается.

Мы переходим в мой кабинет, где я достаю из шкафа старый микрофон и две пары наушников. Собаки получают кости в другой комнате, и через несколько минут мой ноутбук готов к записи.

Мы надеваем наушники.

Мэллори делает глубокий вдох и дает мне сигнал.

— Это Бенни Эбботт, — говорю я, прежде чем начать умолять наших слушателей о помощи.

* * *

— Опубликовано, — говорит Мэллори, присоединяясь ко мне в гостиной. — Я обновила и сайт тоже.

Меня накрывает волной холодной суровой реальности.

— Соцсети?

Она кивает.

Что ж. Она опускается на диван рядом со мной, но тут же вскакивает, чтобы принести бутылку вина, два бокала и еще две пачки крекеров. Я только разливаю вино, как громкий стук заставляет нас обоих вздрогнуть. Собаки сходят с ума, лают и носятся по комнате, будто пол горит.

Жена Мэллори оказывается в дверях, прежде чем дверь успевает открыться до конца.

— Я не могу в это поверить! — Голос Куинн звучит как звуковой удар. — Я не могу в это поверить.

Я встречался с Куинн, наверное, раз десять за последние шесть месяцев; каждый раз мне приходится смотреть дважды, чтобы сопоставить ее средний рост с ее огромной энергией. Бросив сумку, она крепко обнимает Мэллори.

— Вижу вас, вижу вас, — говорит она собакам, которые прыгают на нее. — Вы такие большие теперь.

Следующий объятия достаются мне, после чего она хватает меня за обе руки. На ней клетчатые капри, а ее черные как смоль волосы стянуты сзади платком, открывая татуировку на затылке: вензель BITE ME рядом с парой вишенек. Сквозь дымчато-красные губы она шепчет:

— Расскажите мне всё, что знаете.

Мы рассказываем. Десять минут спустя Куинн качает головой.

— Мне это не нравится. Совсем не нравится.

Я не спорю.

— Как думаете, есть что-то еще, что нам стоит сделать?

Куинн поворачивается к Мэллори, полностью игнорируя меня. Между ними происходит безмолвный обмен; он длится так долго, что я начинаю гадать, не слышат ли они на самом деле мысли друг друга. Куинн берет с журнального столика бутылку вина, чтобы проверить, что внутри.

— Поможешь найти еще один бокал?

— В первом шкафу, — говорю я, но Куинн уже тащит Мэллори из комнаты.

Они исчезают, и я жду, что громовой голос Куинн прорвется сквозь тишину. Но этого не происходит. Я начинаю нервничать. Я упускаю что-то важное. Происходит что-то странное. После еще одной минуты молчания я на цыпочках направляюсь к кухне, готовый с извинениями пролепетать что-то про необходимость открыть еще одну бутылку.

На полпути за углом я останавливаюсь. Мэллори плачет на плече у Куинн. Куинн дарит мне печальную, скомканную улыбку, гладя волосы своей жены.

Пристыженный, я возвращаюсь обратно и включаю ноутбук Джой. Я не могу просто сидеть и есть крекеры. На этот раз я расширяю диапазон до последних десяти дней. На рабочем столе полдюжины новых файлов, большинство из них связаны с ее исследованиями для прошлого выпуска о катастрофах на чердаках. В приложении «Заметки» два недавних сохранения. Во-первых, короткий список дел: записаться на стрижку, к стоматологу, позвонить кому-то по поводу водостоков. Во-вторых, список покупок. Всякие обычные дела.

Также есть новая папка, сохраненная на рабочем столе два дня назад, под названием XYZ. Я открываю ее. В ней четыре файла — три аудио, один PDF. Аудиофайлы — это сырые записи из наших последних трех выпусков. PDF тоже называется XYZ. Я нажимаю на него, и появляется окно с запросом пароля.

— Хм, — говорю я вслух.

Я ввожу ПОТСИРИЧИФОНЗИ. Неверно. Пробую несколько других вариантов: РИЧИПОТСИФОНЗИ, разные комбинации наших имен, ее день рождения, мой день рождения, день рождения наших собак, день рождения Ксандера. Даже пробую слово ПАРОЛЬ. Все неверно. Нет возможности сделать предварительный просмотр.

Я нажимаю на запись прошлого выпуска. Может быть, Джой упомянула что-то, что при втором прослушивании покажется мне иным. Какую-то подсказку, какой-то подтекст, который может дать больше понимания ее недавнего состояния души.

Вступление стандартное для ЭИМСТЖ. Я говорю о том, как жарко для конца сентября, а Джой упоминает свою новую бесшумную систему кондиционирования.

— Только послушай.

— Я ничего не слышу.

— Именно.

Я проматываю вперед, зная, что следующая часть — это глубокое погружение в тему хэллоуинских конфет — темный шоколад против молочного, орех против нуги, — а затем Джой завязывает тему дня.

— Сегодня мы возвращаемся далеко назад. В 1999 год.

— Путешествие во времени. Я за.

— Тебе четырнадцать лет. Начало января. Праздники закончились. Твои родители вернулись на работу, но у тебя еще зимние каникулы. Ты встаешь с кровати около десяти, берешь из холодильника оставшуюся пиццу и направляешься прямо в гостиную. Ты полон решимости провести день за PlayStation, но на телевизоре лежит записка: НЕ ВКЛЮЧАТЬ, ПОКА НЕ УБЕРЕШЬ ВСЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ УКРАШЕНИЯ НА ЧЕРДАК!

Я в прошлом стону:

— Только не чердак.

Смех Джой звучит злодейски.

— Именно так. Ты делаешь, как просили родители, и как раз когда ты затаскиваешь наверх последнюю коробку, чердачная лестница с щелчком складывается обратно.

— Конечно. Я смотрел этот фильм.

— Что бы ты ни пытался делать, лестница не двигается. И холодно. Твое дыхание вырывается наружу большими белыми облаками. Ты начинаешь открывать пыльные коробки в поисках одеяла. И именно тогда ты оказываешься лицом к лицу с… жуткой куклой.

Я в прошлом смеюсь.

— Как ты выберешься, прежде чем:

(а) Чаки оживет

и

(б) ты замерзнешь до смерти?

Я улыбаюсь, вспоминая выражение ее лица, когда она это говорила — озорная улыбка с одной глубокой ямочкой, розовые щеки, челка такая длинная, что почти касалась ресниц.

— Моя сестра в доме? — спрашиваю я в прошлом. — Это она заперла меня на чердаке?

Я нажимаю паузу, понимая свою ошибку с тяжестью в животе. Моя сестра обожает Джой. Я не могу позволить ей узнать об этом от кого-то другого.

К тому времени, когда Куинн и Мэллори возвращаются из кухни, я уже включил Сару на громкую связь.

— Как давно они пропали? — спрашивает Сара.

— Я не знаю. — Это рефрен моей жизни сейчас. — Может, двенадцать часов. Может, двадцать четыре.

— Что я могу сделать? Скажи мне, что делать. Тебе нужно, чтобы я приехала? Я могу перераспределить своих пациентов и быть там завтра.

Я испытываю искушение, но ее практика едва ли процветает. Она не может позволить себе прилететь сюда только для того, чтобы подержать меня за руку, и Сара, будучи Сарой, тоже не позволила бы мне возместить ей расходы.

— Тебе не обязательно это делать.

— Это нехорошо, Бенни. Тебе нужен кто-то. Я не хочу, чтобы ты был один.

— Он не один, — говорит Куинн. — С ним есть я и Мэллори.

Я бросаю благодарный взгляд в ее сторону, когда мой телефон издает звук. Мы все смотрим на него.

— И Луна, — добавляет Мэллори, все еще глядя на сообщение моей бывшей жены.

— Луна? — переспрашивает моя сестра. — Ты сказала Луна?

— Она только что написала. — Я монотонно читаю вслух: — «Какого черта, Бенни? Что происходит? Мне приехать?»

Сара тихо присвистывает.

— Я не знала, что вы все еще общаетесь.

Мы не общаемся. Почти никогда. Я потираю переносицу.

— Она просто волнуется о Джой.

— Боже, это сложно. Ты собираешься ей ответить?

— Было бы странно не ответить.

Она согласно мычит и берет с меня обещание держать ее в курсе.

— Я прыгну в самолет, как только ты скажешь «да».

Я благодарю ее, заканчиваю звонок и зарываю лицо в ладони.

— Эм, Бенни… — говорит Куинн.

Когда я снова поднимаю взгляд, Мэллори протягивает мне свой телефон.

Я щурюсь, пытаясь понять, что вижу, и кровь приливает к голове.

На нашем сайте 359 новых сообщений.