Онлайн-посты не прекращались на протяжении всех праздников, с фотографиями меня в ресторанах, в продуктовых магазинах, на прогулках с Ксандером. Вы знаете это покалывающее чувство неловкости, когда за вами наблюдают? Я чувствовала его постоянно. Мой сталкер — к этому моменту я тоже приняла это слово — был одновременно нигде и везде. Мы документировали его действия, блокировали его и сообщали о нем, но он неизменно возвращался. Больше всего нас беспокоила его непоколебимая сосредоточенность на мне.

Я была настолько поглощена этими мыслями, что почти не расслышала, что сказал Бенни, когда мы записывались в начале января.

— Ты… прости, что? Что ты сказал?

Бенни взглянул на Ксандера, который стоял в дверях нашей спальни.

— Мы с Луной разводимся.

— Н-но вы же работали над отношениями. Мы только что получили вашу рождественскую открытку. — Они выглядели такими милыми, улыбаясь в своих уродливых свитерах с подписью «Эти свитера выглядят лучше, когда мы носим их вместе». Меня мучили уколы зависти несколько дней. — И ты говорил… ты говорил, что никакого Сан-Франциско.

Бенни потянулся к нашей счастливой статуэтке, но вместо того, чтобы погладить ее по голове, он поднял ее и положил себе на колени. Прижав большие пальцы к пальцам Фонзи, он сказал:

— Дело не в этом.

— Тогда в чем?

— Во многом. В ссорах, в этих детских вопросах. — Детские вопросы. Мое сердце сжалось, когда он несчастно пожал плечами. — Когда дело дошло до сути, мы не смогли найти достаточно причин, чтобы оставаться в браке.

— О, Бенни. — Я обошла стол и крепко обняла его. Запах его шампуня ударил мне в нос, и я поняла, как давно мы не прикасались друг к другу. — Мне так жаль.

Он посмотрел на Ксандера, возможно, ожидая подобного выражения сочувствия, но Ксандер только нахмурился.

* * *

Январь и февраль были отстойными. Бенни хандрил. Луна не отвечала на мои сообщения. Ксандер был в таком дурном расположении духа, что я пряталась от него, когда мы оставались наедине. Я спала днем, даже когда не хотела. Мне отчаянно хотелось выйти из дома, но я не могла этого сделать, потому что за мной следил мой невидимый сталкер. Поэтому я направила всю свою энергию на лучшего друга, подначивая его и умоляя открыться. Чем больше я допытывалась, тем больше он отталкивал меня.

— Ты все усложняешь, — сказал Ксандер. — Если он не готов говорить, значит, он не готов. Точка. Подожди, пока он сам к тебе придет.

Но я не собиралась снова попадаться на это.

И поэтому в марте я сделала две вещи.

Во-первых, я привезла Бенни посмотреть на дом в нескольких кварталах отсюда. Возможно, он не был готов, но я рассудила, что он никогда не будет готов. Ему нужен был толчок, а он был нужен мне поблизости, и к моему огромному облегчению он решил попробовать пожить в Маунт-Вашингтоне. Теперь Бенни будет в нескольких минутах ходьбы. 1528 шагов для него, 1600 для меня.

Во-вторых, я предложила добавить в команду сотрудника. Кого-то, кто послужит буфером в комнате, когда обстановка накалится. Не то чтобы я прямо сказала об этом, но суть была такова.

Что я сказала Ксандеру:

— Тебе нужен помощник.

Он самодовольно усмехнулся в зеркало, выщипывая выбивающийся волосок.

— Думаю, я справляюсь.

— Не в уходе за собой. Настоящий помощник. Продюсер. — Как наш единственный исполнительный продюсер, не связанный с творчеством, он управлял нашими исследователями, дистрибьюторами мерча, специалистами по социальным сетям, веб-мастером, рекламными партнерами, юристами, пиарщиками, бухгалтерами и бог знает кем и чем еще. Все удаленно. — Ты разрываешься. Ты это знаешь, я это знаю. Нам нужен кто-то в офисе. Кто-то, кто сможет интуитивно понять, что тебе нужно, именно тогда, когда это нужно. На самом деле, это нужно было сделать уже давно.

Он уставился на мое отражение.

— Ты так много работаешь, — сказала я, потирая ему спину.

Он вернул пинцет в свой туалетный набор и достал баночку с кремом для лица. Я смотрела, как он наносит по капельке на каждую щеку, надежда утекала с каждой секундой, пока он распределял увлажняющий крем нежными движениями вверх.

— Ладно.

— Ладно? — Это было слишком легко. — Серьезно?

— Вообще-то, это идеальное время.

— Да?

Он кивнул, встретившись со мной взглядом в зеркале.

— Моя сестра ищет работу.

И тут вступает Мэллори.

* * *

Как описать Мэллори? Мэллори благоразумна. Она тихая, красивая и внимательная к деталям. Ее жена, Куинн, печет вкусные кексы. И по неизвестным мне причинам она была готова переехать за четыреста миль, чтобы получить эту работу. Сначала я боялась, что переусердствовала. Что, если ничего не выйдет?

Но все получилось. С появлением четвертого человека в комнате стало веселее. Ксандер начал оттаивать, по чуть-чуть, и в результате мы с Бенни тоже оттаяли. Администрирование стало если не приятным, то почти приятным. Ксандер чаще улыбался, проводил встречи по всему городу. Он даже позволил мне завести щенка. Идеальная мордашка, приплюснутая, гончая-дворняжка, в которую я сразу же влюбилась без памяти. Бенни спас его брата, чтобы у него был пушистый компаньон в его новом доме, и мы назвали их обоих в честь персонажей «Счастливых дней». Каждый раз, когда мы записывались, у них были игровые свидания: Ричи и Потси кувыркались, как пьяные старики, грызя все, что попадалось на глаза.

— Они вылитые вы, — сказал Бенни однажды, когда Потси на полпути рухнул спать.

Я поцеловала Потси в нос.

— Я всегда чувствовала родство со щенками.

Были ли Мэллори и щенки ответом на все наши проблемы? Нет. Но я вспоминаю эти месяцы с тоскливой ностальгией, отчасти потому, что они совпали с нашим волнением по поводу Большой Сделки.

В мае мы начали переговоры о крупном дистрибьюторском соглашении — эксклюзивное право на показ совершенно нового контента в течение недели, после чего он должен был выйти на других платформах. Потенциальная прибыль была ошеломляющей, способной изменить нашу жизнь и совершенно неоправданной. Мы ее не заслужили, но хотели ли мы ее? Да. Но дело в том, что это были всего лишь «переговоры». Переговоры шли медленно, и никаких гарантий не было. Поэтому, чтобы произвести впечатление, мы с Бенни решили написать мемуары. С тех пор как мы отправились в тур, эту идею нам предлагали разные агенты и редакторы, но мы всегда вежливо отказывались. Что мы могли сказать такого, чего еще не было сказано? Книга, описывающая наш «вдохновляющий путь к успеху», была бы излишеством.

Думаю, это как нельзя лучше отражает наше оптимистичное настроение той весной, когда мы изменили свое решение.

— Конечно, — сказали мы. — Почему бы и нет?

В моей голове это был романтический, быстрый процесс. Подписать контракт на публикацию в один день, сделать громкое объявление, подписать дистрибьюторское соглашение на следующий. Бум, финансовая безопасность на всю жизнь обеспечена. Вскоре все наши проблемы исчезнут.

* * *

— Ты видела это письмо? — спросил Бенни в июле, когда мы после записи разбирали административные вопросы.

Я взглянула на Мэллори. Как обычно, на ней были майка и спортивные штаны, платиновые светлые волосы были стянуты в тугой хвост. В наушниках, она, казалось, была погружена в свои мысли — вероятно, все еще устраняла звуковые сбои, возникшие во время записи в тот день. Ксандера не было в офисе. Очередная встреча с юристами.

— Какое? — спросила я.

Он развернул ноутбук экраном ко мне. Заголовок гласил: «ВНИМАНИЕ: ТОКСИЧНЫЕ ИНГРЕДИЕНТЫ В ПРОДУКТАХ SHAKE AWAKE». Письмо было адресовано нам обоим. Я подкатила свой стул к его, и мы стали читать письмо вместе.

Всем в ЭИМСТЖ,

ПОЖАЛУЙСТА, ПРИМИТЕ К СВЕДЕНИЮ: продукты Shake Awake, которые вы рекламируете, вызывают у людей отравление. Их протеиновый порошок НЕБЕЗОПАСЕН для употребления в его нынешнем виде. Регулярное употребление приведет к отравлению токсинами: ЛИХОРАДКА, ТОШНОТА, ОТКАЗ ПЕЧЕНИ И МНОГОЕ ДРУГОЕ. Пожалуйста, НЕ УПОТРЕБЛЯЙТЕ этот продукт и ПРЕКРАТИТЕ его рекламировать.

С уважением,

Мы с Бенни переглянулись. Shake Awake — это стартап по производству энергетических коктейлей для завтрака, который мы недавно прорекламировали. Обычно из-за высокой цены за тысячу прослушиваний (CPM) мы сотрудничаем с более крупными и авторитетными корпорациями, но когда ЭИМСТЖ стала финансово независимой, Ксандер предложил время от времени отдавать рекламные блоки в середине ролика начинающим компаниям, которым нужна помощь. После многих лет рискованных инвестиций в акционерный капитал он не понаслышке знал, как трудно бывает стартапам встать на ноги. Эти тридцатисекундные или одноминутные объявления были простым способом отблагодарить общество, теперь, когда у нас была платформа.

На удивление щедрое предложение, подумала я. Бенни согласился, и поэтому мы поддержали его, когда появлялась разумная возможность. В прошлый раз это был стартап по производству носимых очистителей воздуха. До этого — компания, продающая цветные очки ночного видения. Оба продукта, которые теоретически могли спасти жизнь. Что касается Shake Awake, партнерство возникло из-за моего расстройства сна. Кто лучше, чем человек с нарколепсией, будет продвигать напиток, дающий энергию на весь день?

— Обман или правда? — спросила я.

— Понятия не имею. — Бенни открыл браузер и ввел в поиске «токсическое отравление протеиновым порошком Shake Awake». Результатов не было. Следующая попытка: «болезнь Shake Awake». Опять ничего. Я попробовала несколько своих комбинаций и получила тот же результат. Никаких статей. Отзыва продукции не было.

— Ты пробовал их коктейли? — спросила я.

Он покачал головой. Я тоже не пробовала, кроме первоначального дегустационного теста. Они были не противными; просто не моё. Я предпочитала завтракать едой, а не напитками.

— Думаю, обман. — Я повернулась к Бенни. Я поняла тогда, что мы сидим очень близко.

— Эй, — сказал он.

Я посмотрела на него как в первый раз. Мы были так заняты последние несколько месяцев. Хотя наша презентация мемуаров вызвала шквал восторженных откликов от крупных издательств, кульминацией стал щедрый аванс, мы еще не завершили контракт и поэтому не могли делать никаких объявлений. Переговоры с «Apex Plus» затягивались. Пружины Ксандера снова сжимались. А мы с Бенни не виделись вне дней записи. Я умоляла его переехать в Маунт-Вашингтон, и все же каким-то образом мы все еще действовали по разные стороны зеркала. Я знала, что он там, и он знал, что я там, но мы не могли видеть друг друга. Внезапно мне отчаянно захотелось прорваться сквозь фасад.

— Эй. — Я сжала его колено. — Ты приехал или пришел пешком?

— Приехал. Было жарко. — Смущенно он добавил: — У Ричи чувствительные лапы.

— Сваливаешь на собаку. — Я встала. — Отвези меня к себе. Я хочу посмотреть, что ты сделал с Дзен-Приютом.

Мэллори с интересом подняла голову.

— Да? — спросил Бенни. — Правда?

Он уклонялся от разговоров о своем ремонте с тех пор, как нанял подрядчика. Я пыталась убедить себя, что именно поэтому я не была у него дома месяцами — чтобы он мог сделать «большое открытие», когда все будет готово. Но мы оба знали, что это не единственная причина, и тот факт, что он был удивлен моим предложением, наполнил меня печалью. Мы могли бы быть лучше.

— Да, я уверена. Поехали.

Я пригнулась, чтобы не попасться на глаза сталкеру, пока мы ехали через холм, и выпрямилась только когда мы благополучно оказались внутри гаража Бенни.

— У тебя так много мебели, — сказала я, кружась по его гостиной, которая больше не была пустым логовом холостяка, а домом мечты в стиле середины века. — У тебя есть кресла-акценты. И вазы. Бенни, у тебя есть ваза. — Я подняла серую глиняную урну с отвисшей челюстью.

— Сара, — сказал он с пожиманием плеч.

Еще один укол вины. Это должна была быть я.

— Ладно. — Я указала на заднюю дверь. — Давай посмотрим.

Он почесал бороду.

— Помни, еще не всё готово. Нам еще предстоит покраска, и ни одно из кресел еще не прибыло. И некоторые элементы отделки все еще не…

— О боже, Бенни, просто покажи мне.

Он показал.

У меня перехватило дыхание.

Это был совсем не тот темный, затхлый сарай, который он купил пять месяцев назад. Здесь было светло, уютно и совершенно спокойно. Все это время он продолжал называть это сараем, но в нем больше не было ничего похожего на сарай. Я хотела бы жить там. Мне хотелось вздремнуть на невероятно мягком диване и проснуться от вида зубчатого горизонта Лос-Анджелеса. Хотелось греться в лучах света, льющегося из окон, и записывать подкасты с Бенни за роскошным письменным столом из орехового дерева в центре комнаты. Я обошла все пространство, прижав руку к груди, не в силах вымолвить ни слова.

— Тебе нравится? — Он смотрел на меня из дверного проема.

— Думаю… — Я с благоговением покачала головой. — Думаю, что если бы ты когда-нибудь переродился в виде здания, оно выглядело бы именно так.

— Это… перерождение не так работает.

Я рассмеялась.

— Я говорю, что мне это нравится.

Он был явно доволен. Но так же быстро, как появилась, его улыбка угасла, и его зеленые глаза затуманились. Он вышел обратно на улицу и прижал руки к перилам крыльца.

— Эй, — сказала я, следуя за ним. — Что случилось?

Он покачал головой.

Я подождала.

— Хочешь поговорить об этом? — тихо спросила я.

— А ты?

Я не была уверена, о каком «этом» мы говорим. О Луне? О лестничной клетке театра Фокс? О месяцах расстояния между нами? Хочу ли я говорить о сонных галлюцинациях, которые у меня были о моем сталкере? О том, что он вломился, и стоял в виде бесформенной тени в углу, пока я лежала парализованная в кровати? О том, что в последнее время только просыпаясь и находя моего маленького сторожевого пса, мирно спящего у моих ног, я могу убедить себя, что я в безопасности? Было так много всего на выбор.

— Нет. — Не позволяя себе слишком много думать, я сказала: — Я просто хочу обнять тебя.

Ему не нужно было повторять дважды. Он обнял меня, и я прижалась щекой к его груди, вдыхая его запах, слушая, как стучит его сердце. Я не хотела его отпускать. Он прижался лицом к моим волосам и нежно поцеловал меня в макушку, а я задержала воздух в легких, пока не почувствовала, что вот-вот лопну. Казалось, целую вечность мы покачивались взад-вперед на жаре, в тени его идеального маленького крыльца.

— Мне нужно идти, — наконец выдавила я.

Бенни кивнул, как будто ожидал этого, и отвез меня домой.

В ту ночь в Интернете появилась фотография Бенни, целующего меня в макушку перед недавно отремонтированным Дзен-Приютом.