Джой видели в Nordstrom в Гроув. В терминале Delta в аэропорту Лос-Анджелеса. Вчера вечером они с Ксандером играли в азартные игры в Вегасе. Это она была в Walmart в Бейкерсфилде? Ксандер что, сменил прическу? Джой умеет плавать? Потому что это могла быть она на лодке в марине Лонг-Бич. Они с Ксандером в Нью-Йорке, Теннесси, Аризоне, Нью-Мексико, Алжире, Амстердаме, Сиднее и Мехико.

— Возможно, это была плохая идея, — говорю я, продолжая листать ленту. Есть и слова соболезнования. Люди уже предполагают худшее. Молятся. Посылают добрые пожелания, энергию и позитивные вибрации. Есть экстрасенсы, которые предсказывают будущее, и те, кто готов предоставить информацию только за деньги. Несколько десятков фанатов предложили организовать поисковую группу.

С нарастающим ужасом мы наблюдаем, как активность разрастается снежным комом. Джой — главная тема повсюду. Сообщения приходят быстрее, чем я могу их прочитать. Прямые сообщения, упоминания, посты, отметки. Наша электронная почта переполнена.

Через час Мэллори с грохотом бросает телефон на стол.

— Это уже слишком.

Неохотно я соглашаюсь. Я думал, что будет полезно взять под контроль хоть что-то, что угодно, но это не похоже на контроль. Я достаю из кармана визитку Келлер и звоню ей по громкой связи.

— Что вы сделали? — рявкает Келлер, когда я начинаю объяснять.

У меня внутри все сжимается.

— Мы думали, это может помочь.

— Вы шутите. Подождите. — Следующие несколько минут мы слышим отрывистый неразборчивый говор. — У вас есть ручка? — спрашивает Келлер, когда возвращается. Я говорю, что готов, и она сердито диктует контактную информацию члена команды, которого она назначила на горячую линию.

— Спасибо, — говорю я.

— Не благодарите. Из-за вас мы будем гоняться за призраками несколько дней.

Я бормочу извинения, пока Мэллори наклоняется к телефону.

— Есть какие-нибудь новости?

— Еще работаем, — говорит Келлер перед тем, как повесить трубку.

* * *

Луна присылает еще четыре сообщения, пока мы с Мэллори и Куинн передаем поступающие наводки в полицию и связываем нашу горячую линию с их. Каждый раз, когда ее имя всплывает на моем экране, Мэллори косится на меня.

— Я займусь этим, — говорю я.

Но у меня нет ни минуты передышки до двух ночи, а к тому времени сообщения прекращаются. Мы все дремлем на диване, когда мой телефон снова звонит в шесть.

— Что ты знаешь? — говорит Луна, как только я отвечаю.

— Слишком много и слишком мало.

— Слишком расплывчато. Начинай с самого начала.

У меня уже накопилась усталость от общения, но Луна будет продолжать задавать вопросы, пока не узнает всю историю, поэтому я делаю все возможное.

— Перерыв, — говорит она, когда я заканчиваю. — Вот и все, что она сказала?

— Вот и все, что она сказала.

Она издает раздраженный звук, и я согласно киваю. Это странно — снова вываливать на нее свои проблемы. Мы коротко переписывались несколько раз после развода, но последний раз я видел ее шесть месяцев назад, когда она появилась без предупреждения и застала меня лежащим посреди пустой гостиной, жалеющим себя.

— Это жалкое зрелище, — сказала она тогда, опускаясь рядом со мной на паркет, и мы держались за руки и смотрели в потолок.

— Она сказала, что расскажет тебе, — говорит Луна сейчас.

— Что?

Она вздыхает.

Мое давление подскакивает.

— Луна?

— Буду у тебя через час. Я не могу сказать это по телефону.

* * *

Звонит дверной звонок, и я вскакиваю из-за стола, за которым дремал, положив голову на руку. Мое тело наполняется ощущением нереальности происходящего, пока я смотрю на восходящее солнце. Сейчас семь утра. Слишком громким для раннего утра голосом Куинн зовет перевозбужденных собак на задний двор, и я, спотыкаясь, открываю дверь Луне, одетую в ярко-красные леггинсы и белую майку. В руках у нее поднос с кофе и бумажный пакет.

— Ужасно выглядишь, — говорит она.

Я чувствую запах ее лавандового лосьона, когда она проносится мимо меня в дом. Не успеваю я продрать глаза, как она уже ставит сумку на кофейный столик, раздает напитки и представляется Мэллори и Куинн. Она встречалась с ними всего один раз, когда они были в городе в начале нашего тура.

— Два с беконом, два без, — говорит она, доставая из пакета несколько завернутых сэндвичей.

Я не могу больше ждать.

— Что ты не смогла рассказать мне по телефону?

— Нужны тарелки. — Она поднимает палец и направляется на кухню. — Черт возьми, когда это случилось?

Каким-то образом мне снова удалось забыть о дереве. Я потираю переносицу.

— Во вторник вечером.

— Оно повредило дом?

Она возвращается с четырьмя тарелками и садится на противоположное кресло.

— Только мой сарай.

— Его Дзен-Приют, — добавляет Мэллори с большей значимостью, чем это необходимо.

Луна поворачивается ко мне с откровенным весельем.

— Твой — что, прости?

Я избегаю ее взгляда.

— Ничего.

Моя исключительно наблюдательная бывшая жена знает, что это не «ничего», но я не могу сейчас вдаваться в подробности.

— Спасибо за еду, — говорю я. — А теперь, пожалуйста. О чем ты не могла рассказать мне по телефону?

Луна жестом предлагает нам начать есть, но никто не двигается.

— Ладно. — Она прочищает горло. — Я помогала Джой с разводом.

Время останавливается. Мы с Мэллори и Куинн уставились на нее.

Куинн первой находит слова.

— С чем, прости?

— Значит, она действительно вам не сказала? — говорит Луна, обращаясь больше ко мне, чем к остальным.

— Думаю, она почти сказала. — Даже для моих собственных ушей мой голос звучит тихо. — Я спросил, связан ли перерыв с Ксандером, и тогда…

— Что? — спрашивает Луна.

Я качаю головой. Всё кажется таким запутанным. Двадцать минут назад моя лучшая подруга и ее муж пропали. Теперь моя лучшая подруга пропала с мужем, с которым она намеревалась развестись. Это не одно и то же.

— Ксандер знал?

— Насколько мне известно, нет, — говорит Луна. — Она собиралась сначала сказать тебе.

Мое сердце пытается переварить эту информацию. Она собиралась сначала сказать мне. Потому что я ее лучший друг? Потому что ей нужна была помощь? Передумала она до или после моего словесного поноса?

— Она волновалась о подкасте, — объясняет Луна, спасая меня от меня самого. — Она знала, что всё усложнится.

Я выдыхаю и позволяю мозгу перенастроиться. Усложнится. Это мягко сказано. Ксандер — совладелец нашей корпорации и главный по всем бизнес-вопросам, включая — нет, особенно — переговоры с «Apex Plus». Я не могу осмыслить, как развод может усложнить ситуацию. Мы знали, что он попытается отговорить ее от перерыва в выпусках эпизодов. Я могу только представить его реакцию, когда он узнает, что она хочет перерыва от него. Конечно, Джой волновалась. Конечно, ей нужно было сначала сказать мне.

Я переглядываюсь с Мэллори.

— Ты знала об этом?

— Конечно нет.

— Ты уверена?

— Мы не знали, — настаивает Куинн.

Я обмениваюсь взглядом с Луной, пока Мэллори снова начинает расхаживать.

— Она не уточняла? — спрашивает Мэллори. — Почему она собиралась с ним развестись?

Колебание Луны короткое, но заметное.

— Со мной она была такой же загадочной, как и с вами.

— Очевидно, нет, — говорю я.

Луна поворачивается ко мне. Ее волосы длиннее, чем обычно, и вьются, как корона. Она все так же красива и уверена в себе, но явно устала.

— Она не хотела вдаваться в подробности, пока документы не будут поданы. А это произойдет. — Она барабанит пальцами по ноге. — Что я не могу понять, так это зачем ей было приглашать тебя, говорить, что ей нужен перерыв, а затем позволить тебе уйти, ничего больше не объяснив.

Жар поднимается по моей шее.

— Они собирались что-то записать, но она его выгнала, — говорит Мэллори, не помогая делу. Я опустил это, когда излагал Луне суть.

Луна сужает глаза. Понятно, что я не смогу увильнуть от ответа, поэтому объясняю то, что уже рассказал Мэллори, и ничего больше: Джой хотела сделать заявление до того, как Ксандер ее отговорит, и решила сделать это в одиночку.

— Но я не думаю, что она закончила. Мы нигде не можем найти файл.

Мы все молчим.

Куинн, которая за последние несколько минут успела накрасить губы красной помадой, прижимает ладони к коленям.

— Мы должны сказать Келлер.