Воздух в Пусане совсем не такой, как в Сеуле. Несмотря на то, что оба города стоят недалеко от моря, тут, на юге корейского полуострова морские нотки, наполняющие ветер были куда более чувствительны.

Морская стихия чувствовалась тут во всём. Даже в красках, которыми были раскрашены дома. В местной кухне, в звуках, наполняющих город. И, кажется, даже в самом солнце. Словно светило оно тут немного иначе, теплее и ярче.

Мы с Чаном шли из общежития в учебный корпус. Шивон уже проинструктировал нас, куда именно нам идти и с кем общаться. Сам он был занят нашей параллелью и более младшими классами.

Путь наш пролегал по огромному двору учебного заведения, растянувшегося чуть ли не на километр. Но всё же город был совсем рядом, буквально за небольшой стеной, и он проникал своими звуками во двор.

Вообще при желании можно было пойти и в обход, по улице, но сегодня мы решили всё же пойти через двор. И, несмотря на то, что были высоки шансы встретить на пути Кайрена из Вонджу, я решил с пути не сворачивать.

Здание университета, в котором и проходила олимпиада, было непохоже ни на здание школы Дайвегу, ни на здание, например, университета в России из моей прошлой жизни. Больше всего оно напоминало некий бизнес-центр, поднимающийся высоко в небо, но не из обезличенного стекла и бетона, а с узнаваемым орнаментом и интересной архитектурой.

На входе стояло несколько волонтёров, каждый из которых держал в руках табличку с названием школы и с номерами классов.

— О, смотри, по-моему, это за нами, — я указал Чану на симпатичную девчушку, сжимавшую табличку: «Дайвегу, 3 кл.».

Чан посмотрел на табличку, затем на девушку, и, как мне показалось, немного встал в ступор. Мне пришлось толкнуть его легонечко в спину.

— Давай, вперёд. А то Юми тебе за такие взгляды задаст потом.

— Я надеюсь, она никогда не узнает, — прошептал на это Чан.

Девушка, ожидавшая нас, тоже начала смущаться, как только мы к ней подошли.

— Здравствуйте, меня зовут Гису Хегай, это Чан Ан, — я указал на друга. — Мы из третьего старшего класса Дайвегу.

— Да… Ой… Да-да, меня зовут, — тут она сглотнула и указала на бейдж, висевший с левой стороны.

— Хан Да Ын, — прочитал я. — Очень приятно.

— Хорошо, — кивнула девушка, и я увидел, что она буквально покраснела за последние несколько секунд. — Пойдёмте, я вас провожу.

Огромный просторный холл, облицованный мрамором, мы прошли в полном молчании. Впрочем, оно никак не давило, так как вокруг было множество людей, и гул от их многочисленных разговоров наполнял вместительное пространство.

Я же огляделся. На стенах были развешаны золочёные таблички всевозможного назначения. Находились тут и списки регалий университета, и имена великих выпускников, и список аудиторий. Одним словом — полно различной нужной и не очень информации.

За столами сидели пожилые преподаватели. Мне показалось, что самому юному из тех, кого я видел, было глубоко за сорок. У каждого толпилась группка людей. То ли волонтёров, то ли участников олимпиады.

Тем временем мы вошли в лифт, и Хан Да Ын обернулась к нам.

— Извините, я просто впервые участвую в подобном мероприятии.

Чан Ан что-то одобрительно промычал, после чего я попытался его незаметно легонько стукнуть по спине.

— Ничего-ничего, — ответил я, игнорируя возмущённый взгляд друга, — мы тоже.

— Как это? — казалось, я сумел заинтересовать нашу провожатую. — Я думала, что те, кто участвует в олимпиаде, ездят сюда из года в год. Боялась, что столкнусь с какими-нибудь занудами. Или ещё хуже, с кем-нибудь из Вонджу.

— Вообще-то всё именно так и должно было быть. Вот только в этом году никто из тех, кто представлял нашу школу раньше, из нашего класса, не смог прибыть.

Я пожал плечами. По сути, так оно и было. Йонг должен был защищать честь школы, да вот ему пришлось решать собственные вопросы с Ким Су Хоном. Надеюсь, он его порвёт, как тузик грелку.

— Это хорошо, — Хан Да Ын смутилась и упёрла глазки в пол лифта. — И то, что вы из Вонджу, это тоже хорошо.

— А что, быть из Вонджу — уже приговор? — не выдержал Чан.

— Хуже, — девушка подняла взгляд, и в нём легко читались страх и боль. — Вы даже не представляете. Почти каждый год волонтёры, приставленные к ним, страдают. А девушек с недавних пор к ним вообще не приставляют.

У Чана, кажется, вопросов только прибавилось, но лично мне и так было всё ясно. Ученики из Вонджу считали себя царями и богами в любом месте, где появлялись, поэтому и вели себя, как хотели. Другое дело, почему их не могли поставить на место?

Тем временем мы прибыли на четырнадцатый этаж. И когда двери открылись мы чуть ли не лицом к лицу оказались с Доха Кайреном и его подхалимами.

Они прибыли рядом, и теперь ожидали лифт вниз.

Когда мы выходили на этаж, они попытались заступить нам дорогу, чтобы не дать нам выйти.

— Не совершай ошибку, — проговорил я так, чтобы услышали все, — а то в следующий раз тебе могут приклеить уже что-то более ценное, нежели чемодан.

Кайрен только что-то прорычал, но при этом отступил назад, и мы свободно прошли на этаж.

— Ничего себе, — восхитилась Хан Да Ын, которая уже успела побледнеть. — Я впервые вижу, что кто-нибудь мог на них так воздействовать.

— То ли ещё будет, — хмыкнул я себе под нос. — Они же никогда не встречали отпор, вот и распоясались.

— А вы сможете? — спросила девушка-волонтёр, и в её глазах загорелась такая явная надежда, что вызвало у меня улыбку.

— Для начала постараемся уделать их на поле боя физики.

— А вот и ваша аудитория, располагайтесь, — проговорила Хан Да Ын, указывая на раскрытую дверь. — Затем у вас будет ещё полчаса на подготовку и знакомству с теми, кто будет проводить олимпиаду. И это… успехов вам.

На это я лишь кивнул. Затем мы зашли в аудиторию, и я огляделся.

Уж не знаю, чего я ожидал увидеть, но представшее моим глазам приятно удивило. Тут, как и в Дайвегу стояли одиночные рабочие места. Но именно рабочие места, а не парты. Каждое было оснащено эргономичным креслом, на самом месте располагалось два экрана и удобная клавиатура, которую можно было подстроить под себя.

Нам с Чаном показали наши места, оказавшиеся вдали друг от друга, что в общем-то понятно. Ученики одного класса не должны иметь возможности подсказывать друг другу.

Но сейчас меня больше всего интересовало, где расположились ученики Вонджу. Этих парней нужно всегда иметь перед глазами, чтобы они не ударили в спину.

Я даже усмехнулся, поняв, что рассматриваю аудиторию уже, как поле возможного боя. Впрочем, это было у меня в крови. Всегда. Ещё тогда, когда я работал над приложениями и другими задачами. Каждая из них — поле боя.

— Гису и Чан, — позвала нас девушка-волонтёр, когда мы ознакомились с нашими рабочими местами. — Могу я вас так называть? — она снова смутилась.

— Да, конечно, — ответил я, в то время, как Чан лишь немного наклонил голову.

— Идёмте, я покажу вам остальные важные объекты.

Тут Хан Да Ын позволила себе улыбнуться широко и открыто. А я понял, что она поняла, что мы не доставим ей хлопот и потому расслабилась.

За следующие пару десятков минут мы увидели столовую, кафе и даже ресторан, где можно было питаться в зависимости от доходов. Сходили в уборную, которая больше напоминала зал хай-тек со всей внедрённой автоматикой. А также внимательно изучили план эвакуации в случае чрезвычайной ситуации.

Не то, чтобы всё это было необходимо, но зато приятно было смотреть на сопровождающую нас девушку, буквально светящуюся от осознания, что полностью выполняет возложенную на неё миссию.

— Ты только Юми не говори, — прошептал мне Чан, когда мы уже вернулись к аудитории.

— О чём?

— И Минсу тоже.

— Да о чём?

— О том, что у нас сопровождающая девчонка.

— А то что?

— Когда наши примчатся сюда, сломя головы, ты уже не станешь задавать этот вопрос.

Я почему-то вспомнил Минсу с импровизированным копьём. Да уж, не хотелось бы получить карательную проктологию.

— Думаю ты прав, — ответил я и шагнул внутрь аудитории.

Самое время было вспомнить о том, зачем мы сюда приехал. О физике.

* * *

Первое, что я заметил внутри — это ненавидящий взгляд, старающийся просверлить меня насквозь. Я обратил внимание на нашего спутника по поездке из Сеула. Доха Кайрен сидел в напряжённой позе, не сводя с меня глаз.

Я в ответ улыбнулся и сделал вид, что прикоснулся к полям несуществующей шляпы. От жеста, которое в нормальном обществе было бы интерпретировано, как: «моё почтение», желваки Кайрена заходили от напряжения.

Э, да никакой ты не мастер буллинга, как могло бы показаться, ты — его жертва.

И на какое-то время я буквально забыл про учеников из Вонджу. Кстати, в нашей аудитории их оказалось только двое. Сам Кайрен и один из его ближайших прихвостней. Что ж, так, наверное, даже лучше.

Мне необходимо было полностью погрузиться в цифры и формулы. Да, физику я сдавал давненько, но в нашем унике профессор был старой школы и вбивал в нас знания так, чтобы даже после ядерного взрыва каждый из нас смог бы подняться и рассказать о процессах термоядерной реакции.

Преподаватель представился и попросил включить мониторы. Пока первые задания загружались, он ввёл нас в курс дела.

— Итак, — проговорил пожилой педагог со странным, неузнаваемым акцентом, — уверен, что основное представление о том, что вас ждёт, вам уже дали, поэтому не будем тратить времени на ерунду. Все вы собрались тут не для того, чтобы получить какие-то знания, а показать, как вы усвоили все предыдущие знания. Кроме того, если хотите получить призовые места, то должны будете показать даже что-то большее. Вы должны действительно глубоко интересоваться физикой и различными её аспектами. В том числе и оптикой.

Большая часть собравшихся в аудитории вздохнула. Я помнил, что оптика — это одна из сложнейших частей физики, но в целом, ничего выдающегося. Дело в том, что она, как и любая другая фундаментальная наука подчинялась определённым законам. Знание которых и позволяло хорошо ориентироваться внутри конкретных формул.

— Сегодня у нас подготовительные задания, — преподаватель махнул рукой и прошёлся взад-вперёд мимо огромного экрана, на котором дублировалась картинка, выведенная на каждый монитор в классе. — Скажем так, ничего сложного. Никто не вылетит в случае неправильных ответов. Они даже не повлияют на итоговую цифру. Но, будьте уверены, мы проверим каждое задание и будем знать, чего и от кого ждать.

Затем он нажал на кнопку и на экране высветились задания.

— У вас будет три часа и сорок заданий. Сделаете раньше, без проблем, можете заниматься своими делами. Для того, чтобы контролировать время, рассчитывайте так: первые двадцать заданий вы должны выполнить в первые полтора часа, затем перерыв двадцать минут, затем ещё полтора часа и двадцать заданий. Все они школьного уровня, ничего выдающегося. Ну, разве что чуть-чуть.

Пожилой преподаватель ехидно улыбнулся и махнул рукой.

— Приступайте, время пошло.

Следующие полтора часа прошли, как в тумане. Я словно вернулся в универ, и теперь старался быстрее покончить с рутиной, чтобы основное время посвятить куда более интересным вещам.

Но внезапно понял, что меня затягивают формулы. Была в них некая красота, которая присуща только миру цифр. Математика, физика, различные явления, которые могут показаться чудом, но по факту всего лишь подчиняются невидимым глазу законам.

Это погружение в иной мир, где всё предельно ясно и чётко. Если, конечно, не углубляться в квантовую физику. Но тут этого пока не предполагалось.

К концу первых полутора часов я немного устал, так как давно уже не работал с такой вовлечённостью. Но зато оказалось, что я решил тридцать девять заданий из сорока. Открыл последнее, потому что не хотел оставлять его на потом и улыбнулся.

Задание оказалось с подвохом. Одно из тех, которое предлагает тебе простое решение. Ты его буквально видишь из-за ровных цифр, которые должны сложиться во что-то логичное и красивое. Но на самом деле — это обманка для того, кто поленится всё проверить и пересчитать.

Со вздохом я оставил задачу на потом, решив доделать её после перерыва. И поднял глаза.

Вовремя. На меня, не мигая, глядел Кайрен. Причём глаза его смотрели как будто бы сквозь меня, и он даже не увидел, что заметил его взгляд. Он явно размышлял, какую бы подлянку сделать мне в отместку за свой чемодан.

Что ж, я буду настороже, и, возможно, лучше даже самому сделать упреждающий удар.

В этот момент ко мне подошёл Чан с недоумённым выражением крутя баночку с каким-то бадом в руке.

— Представляешь, какая невезуха. Я, когда собирался, вместо кальция и цинка прихватил вот это.

— А что это?

— Жёсткое слабительное… Только не спрашивай, откуда оно там.

Я обернулся к Чану и улыбнулся.

— Пока ты не сказал, я и не собирался спрашивать. Так и что?

— Надо будет дойти до аптеки, купить. А то у меня недостаток. Меня Юми даже в клинику гоняла…

С каждым словом Чан говорил всё тише, потому что улыбка у меня становилась всё шире и шире. Но росла она совсем не из-за этого. Просто у меня в голове начал зарождаться интересный план.

— А слабительное куда?

— Выкину, — Чан пожал плечами.

— Не вздумай, — сказал я и руку с зажатой в ней баночкой пихнул ему обратно в карман. — Вдруг тут случится стихийное бедствие и массовый запор? Мы всегда должны быть начеку.

— Эм… ладно…

* * *

Во время перерыва Чан внимательно следил за Гису. Он хотел бы следить и за Доха Кайреном, но того, как назло не было видно.

Вместе с Хегаем Чан сходил в кафе и наскоро перекусил онигири. При этом он морщился, пока жевал, так как конкретно эта вещь в вагончиках Йонга была куда вкуснее и аппетитнее.

Гису всем своим видом показывал, что ничего серьёзного не происходит. Если бы Чан не знал своего одноклассника, то решил бы, что тот слишком легкомысленно подходит к конфликту, который у них разгорелся с учениками из Вонджу. Но Хегай абсолютно точно не был легкомысленным. Он, скорее всего, уже точно просчитал, чего можно ждать от Кайрена и его подхалимов.

Правда, самому Чану от этого было не легче.

Сейчас, смотря на полностью уверенного в себе друга, он вспоминал самого себя годичной давности. Как, глядя в это узкое лицо, хотел навредить Гису. Но тот, не напрягаясь, обвёл его вокруг пальца.

Чан даже задумался: а возникали ли у его спутника когда-нибудь неразрешимые проблемы? Или он ко всему подходил настолько же исчерпывающе?

По окончанию короткого перерыва, когда они вернулись в аудиторию, Чан сразу же обратил внимание на липкую ухмылку Доха Кайрена. Да, он действительно задумал месть. Более того, он, кажется, уже решил, что отомстил. Точнее, он был в предвкушении.

В голове у Чана сработала тревожная сигнализация.

Опасность! Опасность! Опасность!

Но Гису был расслаблен и спокоен. Он подошёл к своему месту и легонько тронул стул, на который, по разумению учеников из Вонджу должен был усесться, не глядя. Вот только он не стал садиться. Взял его аккуратно за спинку, откатил к задней стене аудитории, а сам взял себе свободный.

Ухмылка на лице Кайрена искривилась, но не померкла полностью. Чего бы он не сделал со стулом Хегая, это был явно не весь его арсенал.

Гису же опытным взглядом обследовал своё рабочее место, но больше ничего опасного для жизни и здоровья, видимо, не нашёл. Тогда он сел и включил монитор.

Тот загорелся, но вместо вкладки с задачами перед Гису открылся синий экран смерти. Негодяи из Вонджу решили избавиться от конкурента в лёгкую.

Вот только по улыбке Хегая нельзя было сказать, что он не был готов к этому. Кажется, он даже обрадовался тому, как развиваются события.

Он пробежался пальцами по клавишам, но ничего не изменилось.

Доха Кайрен оскалился и повернулся к своим мониторам.

— У вас что-то не так? — поинтересовался пожилой преподаватель, глядя на Гису, который наклонился, чтобы перезапустить блок компьютера.

— Нет-нет, — мгновенно откликнулся Хегай. — Всё в порядке.

Кайрен подавил смешок, который пытался вырваться из него на свободу.

А затем Гису повернулся к Чану и одними губами проговорил:

— Ты запомнил все ответы?

Чан вздрогнул. Он понял, что его одноклассник не издал не единого звука. Он действительно проговорил это одними губами, но Чан его понял. Только теперь он перевёл взгляд на собственный монитор. У него было решено менее трети задач. И он даже не был уверен в том, что решены они были правильно. Всё-таки это был не школьный уровень, а значительно более сложный.

Сглотнув, Чан кивнул.

Гису кивнул ему в ответ. И в этот момент монитор на его рабочем месте осветился заставкой. Получается, он перегрузил компьютер. Чану было интересно, сохранились ли ответы Гису. А, если нет, то запомнил ли он их?

Но вот Хегая это, кажется, ничуть не волновало. Уже несколько секунд спустя он шпарил на клавиатуре так, словно пытался вызывать дьявола из преисподней, или сыграть на клавиатуре какое-то очень сложное произведение.

Чан мог бы поклясться, что в некоторые моменты даже не видел пальцев Гису, потому что те превращались в размытое пятно. Потом он внезапно замер, прикрыл глаза и нажал одну единственную клавишу, выдав что-то вроде:

— Бам!

И после этого монитор перед Чаном умер. В аудитории послышались вскрики. Сначала разрозненные, всё более тревожные и испуганные. А затем народ и вовсе заголосил вовсю. У всех, кто находился в этой аудитории, погасли мониторы.

— Что-то случилось? — поинтересовался преподаватель, который явно на что-то отвлёкся.

— Кажется, система упала, — ответил ему Гису.

И только теперь на его слова повернулся Доха Кайрен. На его побелевшем лбу виднелись крупные капли пота. Пальцы яростно пытались воскресить машину и вернуть на потухший экран условия задач. Но всё было тщетно.

— Как упала? — преподаватель стянул очки, попытался что-то набрать на своей клавиатуре, но тщетно.

Затем он подошёл к одному ученику, к другому, но результат везде был одинаковый.

— Пу-пу-пу, — сказал он. — Что же нам делать? Подождите меня, пожалуйста, я схожу за помощью.

Чан снова перевёл взгляд на Гису. Тот улыбался и раздул щёки просто до невероятного объёма. Подчиняясь импульсу, Чан сделал тоже самое.