Парней из Вонджу, сам того не ведая, спас Шивон. Хотя, возможно, он что-то и подозревал, а потому вернулся к нам в тот самый момент, когда наши соперники уже хотели перейти к более предметным оскорблениям.

И в этом случае нам разумеется, пришлось бы действовать немедленно. Но преподаватель вернулся и показал нам на свои древние часы.

— Сейчас времени заводить знакомства нет! Идёмте ко мне, я вам дам нестандартное задание!

Я решил за лучшее встать и пойти вслед за Шивоном. Тому же примеру последовал и Чан. Я даже подумал, что сейчас придётся раздвигать нависших над нами парней, но те, повинуясь какому-то внутреннему чувству, сами подались в стороны.

Но уколоть, конечно, не преминули.

— Смотрите, у дяденек задания бывают странные, — хмыкнул нам вслед один из учеников Вонджу.

Тут уж я не удержался. Ну не могу я не отреагировать на столь тупые подколы.

— Ты по собственному опыту, видать, ориентируешься, — сказал я негромко и оскалился.

Тот даже рванулся вперёд, но его остановили его же ребята. Видимо, понимая, что лучше подготовить месть нам в будущем, а не устраивать разборки сейчас, у всех на виду.

Мы же поспешили вслед за своим преподавателем и вскоре уже находились в его купе, которое он делил с ещё одной учительницей из Дайвегу. Но та всегда, вежливо кивая, выходила в моменты, когда приходили мы. Полагаю, она шла к ученикам более младших классов.

Шивон указал нам на места напротив себя, затем пристально оглядел и сказал:

— Не связывайтесь с теми ребятами. Они постараются вас устранить с призовых мест.

— Да мы и не собирались! — поспешил оправдаться Чан, но я стиснул его ладонь, что он едва сдержался, чтобы не крикнуть. — Они первые подошли.

— Как бы там ни было, — преподаватель махнул рукой, после чего эта тема как будто совсем перестала для него существовать. — Я понимаю, что мозг у вас загружен, поэтому не буду пока грузить его ещё больше, но как людей, принимающих участие в подобном мероприятии впервые, обязан предупредить, на олимпиаде будут и творческие задания. Причём, насколько я могу судить по прошлым годам, баллов за них дают не меньше, а иногда даже больше, чем за выполнение пусть сложных, но стандартных задач.

— Не совсем понял, — Чан переводил взгляд с Шивона на меня и обратно, — как в физике могут быть творческие задачи? Это же точная наука.

— Это не значит, что в ней отсутствует возможность творческого подхода, — хмыкнул я.

— Именно, Гису, именно.

Шивон встал и попытался пройтись, видимо, забыв, что находится в купе, а не в собственном классе. Затем он сел на место, посмотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж и снова обратился к нам.

В его глазах, которые он периодически щурил, из-за попадавших на лицо солнечных зайчиков, горела явная надежда на то, что мы сможем что-то сделать. Станем одними из тех, кто сможет подчеркнуть грамотность его преподавания.

— Одним из заданий олимпиады, — он говорил размеренно, тщательно проговаривая каждое слово, — причём, практически самым сложным, для ребят обычно становится необходимость придумать собственную задачку по физике.

— Как это? — не понял Чан. — Ну просто пример что ли? Так, пожалуйста, я могу взять из учебника, переделать вводные, и, пожалуйста, задача готова.

— В том-то и дело, — Шивон поджал губы и теперь поглядывал на меня, — те, кто принимает такие задачи, далеко не дураки, и они сразу поймут, откуда ты взял основу. Поэтому я и предупреждаю, что задание действительно творческое. Нужно придумать что-то нестандартное, непохожее на всё остальное, то такое, что явно относится к физике.

А я мгновенно вспомнил что-то из прошлой своей жизни. Помню, ещё в школе мы прикалывались тем, что пытались решать различные юморные задачки. В том числе и по физике.

— Типа того, — проговорил я, напрягая память, чтобы получше дотянуться до школьного периода из своей прошлой жизни. — Задача: Петя… Кхм… Ким Со Юн выдвинул гипотезу, что все его одноклассницы состоят из мельчайших частиц, хотя и кажутся на первый взгляд сплошными. Верна ли эта гипотеза? Ответ: верна. Не только сами одноклассницы, но даже их бантики тоже состоят из маленьких симпатичных частичек.

Чан, глядя на меня только хлопал глазами. А вот Шивон смотрел с одобрительной улыбкой. Даже поднял руки, чтобы похлопать, но затем, кажется, передумал.

— Вот именно, — сказал он медленно, словно находился сейчас в каком-то другом месте. — Конкретно эта задачка, кажется, слаба, но направление абсолютно верное. Не могу припомнить, откуда она.

— Из головы, — я пожал плечами.

— А ещё есть? — поинтересовался у меня Чан.

— Пожалуйста. Задача: что мешает ученику второго класса старшей школы Ли Ён Соку, пойманному директором школы на месте курения, распасться на отдельные молекулы и врассыпную исчезнуть из вида? Ответ: взаимное притяжение молекул ученика второго класса старшей школы мешает им расстаться навсегда и скрыться от директора.

— Вот это уже лучше, — Шивон явно был возбуждён и теперь уже похлопал в ладоши. Не знаю, откуда это, но кажется, именно то, что надо!

— А можно, я эту заберу? — поинтересовался Чан.

— Да забирай, только щёки надуть не забывай. У меня ещё есть.

— Ну-ка, ну-ка, — преподаватель опёрся на стол и весь подался к нам, но затем опомнился и опустился к себе.

— Задача: к хвосту собаки привязали сковороду. С какой скоростью должна бежать собака, чтобы не слышать стука сковородки?

Чан и Шивон молчали. Видимо, думали, что я закончу сам, как и в предыдущих двух случаях. А я не спешил этого делать. Мне было интересно, насколько задача не только оригинальная, но и вообще сложная. Из тех, что сейчас пришли мне на ум, эта была самой интересной. И не совсем стандартной в плане решения.

— Ну, — попытался подбодрить меня Чан.

— Что, «ну»? — удивился я и оглядел собравшихся в купе. — Это задача. Вы должны дать ответ.

— А какой ответ? — мой друг продолжал недоумевать.

Шивон же запрокинул голову вверх, судя по всему, пытаясь просчитать полученные данные. Но то, что у него выходило, видимо не особо сходилось с реальностью, поэтому он продолжал шевелить губами долгие несколько минут.

Затем посмотрел на меня и спросил.

— Но собака же должна остаться живой?

— Разумеется.

— Блин, сдаюсь. Нет, у меня есть варианты, но… сейчас как-то не особо соображаю.

— Чан, сдаёшься?

— Ага, — кивнул тот.

— Ответ: собака должна стоять на месте, при этом v равно нулю, а, как мы знаем из основ физики, нулевая скорость, тоже скорость.

Шивон с таким усердием хлопнул себя по лбу, что шлепок получился довольно смачным. И именно в этот момент по стечению обстоятельств в купе вошла его спутница.

— А что тут происходит? — спросила она.

— Кажется, у нас всё-таки есть шанс, — проговорил Шивон, глядя на неё горящими глазами.

— Если бы мы ехали на конкурс по отпечатку ладони на лбу, точно был бы, — вставая заметил я.

Шивон сначала не понял, затем до него дошло, и он хмыкнул. Но потом снова стал серьёзным и сказал:

— Хегай, ты обязан выиграть эту олимпиаду!

— Мы постараемся. Мы очень постараемся.

* * *

На следующий день Юми не слишком торопилась на работу. Ей надо было хорошенечко обдумать всё случившееся предыдущим вечером, в гостях у отца.

Да, первым делом ей хотелось взять и выкинуть этого Чхве Сонъюна из своего агентства так, чтобы он летел, не оглядываясь, несколько кварталов. И не важно, что он из одной из самых влиятельных семей Кореи. Он буквально выводил из себя своей наглостью и вечной насмешкой, играющей на губах.

Девушка даже усмехнулась своим мыслям, когда представила Сонъюна пролетающего по соседним кварталам, причём, крутящегося, как неудачники в детском аниме. Да, была бы у неё какая-нибудь суперспособность, она бы так и сделала.

С другой стороны, у неё же есть суперспособность! Да, может быть, не столь очевидная, как сверхсила, но не менее действенная. У неё есть её собственный мозг, который благодаря Гису Хегаю настроен достаточно креативно.

А что, если пустить энергию этого самого Чхве Сонъюна в мирное русло? Что он может сделать такого, чтобы Юми была довольна?

Девушка подходила к зданию, в котором располагался её офис с широкой улыбкой. И это несмотря на то, что ей предстояло встретиться с неприятным типом внутри.

Впрочем, в офисе она оказалась первой. Юми уже успела пробежаться по бумагам, лежащим на её столе, чтобы выстроить примерный план действий, и сделать себе утренний кофе. Раньше она никогда не была фанатом этого напитка, но вот в последний год, он прочно вошёл в её меню.

Владелица пиар-агентства даже успела подумать, что вчерашний гость её отца может и не прийти. В конце концов, маски сброшены, игра пошла в открытую. Возможно, сама работа ему и не интересна?

Но нет, пусть и позже неё, но Чхве заявился в офис и пришёл в её кабинет. При этом он даже постучал, а дерзкий взгляд оказался частично направлен в пол. Кем бы он там не был, но ему было неудобно за вчерашнее. Хоть немного, но совесть его грызла.

Что ж, это отлично, — решила про себя Юми. — Это как раз те самые чувства, на которых и стоит играть.

— Доброе утро, госпожа Юми Нам, — проговорил он со своей привычной насмешкой, словно проверял, насколько повлияло на девушку вчерашнее происшествие.

— И вам, Чхве Сонъюн, — не отрываясь от бумаг, проговорила девушка. — Или предпочитаете, чтобы я к вам обращалась, как в ведомостях, Ким Чонмин?

— Понимаю, — парень присел на стул напротив стола Юми и постарался найти взглядом глаза девушки, но та была полностью поглощена изучением документов перед нею, — но, кажется, я уже объяснился вчера, почему был вынужден взять псевдоним. Ты бы просто меня не взяла. А я хотел поработать с тобой?

— Это вам, господин Чхве, кажется всё легким и простым, — тут хозяйка кабинета всё же подняла голову и от её ледяного взгляда работнику пришлось отводить глаза, иначе она прожгла бы его насквозь. — А вы у меня в ведомостях на зарплату записаны, как Ким Чонмин, а получать кто будет? Чхве Сонъюн?

— Да плевать на зарплату…

Он махнул рукой, надеясь, что это разрядит обстановку, но вместо этого тон Юми стал ещё более презрительным и холодным.

— Понятно, что вам плевать на эти копейки, но у меня горы документации, часть из которой уйдёт в бухгалтерию. Я, как вы понимаете, плачу налоги. И что мне скажут в налоговой, если я укажу, что начисляю зарплату несуществующему человеку? С чего вы вообще взяли, что можете обманывать людей? С чего вы вообще решили, что можете мне навязываться через моего отца?

На некоторое время в кабинете повисла тишина. К большому удовольствию Юми, она смогла стереть эту вечную ухмылочку с губ парня. Нет, она не тешила себя надеждой, что хоть как-то смогла его уязвить, в конце концов, это не того уровня полёта птица. Но задеть некоторые струнки души явно получилось.

— Юми, я к твоему отцу пошёл совсем не из-за тебя…

— Да-да, я помню, — с насмешкой ответила девушка.

— У наших семей довольно тёплые отношения…

— То-то я ни разу в жизни тебя не видела у себя дома.

— И тем не менее, мы встречались.

— Возможно, на рождественских встречах лет пятнадцать назад?

Сонъюн уронил голову, затем рассмеялся и снова посмотрел в глаза начальнице.

— А тебе палец в рот не клади, по локоть откусишь.

— Не собираюсь я у тебя ничего кусать.

Юми пожала плечами и занялась документами, лежащими перед ней. В молчании, начинающем становится достаточно тягостным прошло ещё несколько минут.

За это время дверь в кабинет Юми Нам несколько раз открывалась, но когда посетитель видел, что перед начальницей сидит один из работников, дверь спешили закрыть обратно.

Первым не выдержал Чхве. Он совершенно не привык к подобному отношению. Впервые в его жизни, к нему значительно лучше относились, пока он был ноунеймом. А стоило ему открыть свою истинную фамилию, отношение резко ухудшилось.

— Я что, уволен? — спросил он, не зная, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

Юми пожала плечами. Но в душе она, конечно хохотала над собеседником. Всего лишь несколько минут тишины сделали из золотого мальчика неуверенного в себе юношу.

Нет, конечно, она понимала, что выйдя отсюда, Чхве Сонъюн вновь обретёт свой лоск. Именно поэтому она считала его увольнение не наказанием, а, скорее, наоборот.

— Ты волен уйти, — проговорила она, не поднимая головы.

— Но могу и остаться?

— Как кто?

Тут уже Юми снова подняла взгляд на юношу и с удовольствием увидела, как он отводит глаза, хоть почти сразу и снова перехватил её взгляд.

— Как я. Чхве Сонъюн.

— Надо будет посоветоваться с бухгалтерией, как всё это безобразие проводить.

Девушка снова пожала плечами и углубилась в документы. Она специально полностью игнорировала присутствие парня в кабинете, чувствуя, что тот потихоньку теряет самообладание.

— Ну я тогда пойду работать?

— Давно пора. Даже не знаю, почему ты ещё здесь.

— А круг моих обязанностей изменится?

— Кстати! — Юми снова подняла голову и обворожительно улыбнулась. — Собери данные всех работников по медицинским страховкам и затем составь отчёт для страховой.

— Что? — глаза Сонъюна натурально округлились. — Но это же работа для младшего персонала! Моя квалификация… Я думал, ты меня, как минимум на креативный отдел поставишь.

— Кима Чонмина поставила бы, а тебя… Ты же первый день работаешь, Сонъюн. Давай-ка не наглей. Иди переписывай страховки, я потом ещё что-нибудь для тебя придумаю.

— Ну знаешь…

Чхве встал, прошёл к двери, открыл её, затем снова закрыл и обернулся к Юми.

— Знаешь, я был не прав по поводу тебя… — неоднозначно произнес он.

— Уже пятнадцать минут из рабочего времени прошло, — ответила на это Юми и снова углубилась в документы.

Чхве Сонъюну оставалось только выйти из кабинета. Но при этом он незаметно ухмылялся себе под нос, словно что-то для себя решил.

* * *

Хантео Мьюзик Эвордс в отличие от Азия Артистс Эвордс (ААА) была местной, Сеульской премией. Но в последние годы именно её, а не все остальные было принято рассматривать, как репетицию перед ААА.

Концерты в данном случае редко уступали по зрелищности основной премии, а награждённые на Хантео Мьюзик Эвордс обычно награждались уже и на ААА.

Ким Су Хон вёл себя спокойно. Несмотря на то, что в последнее время очень сильно активизировалась деятельность группы Пака, он считал, что смог нейтрализовать её и устранить нависшую было угрозу.

В конце концов, деньги решают девяносто девять процентов всех возможных трудностей. Так вышло и тут. На подкуп солисток ушло не так уж много денег, как можно было предполагать. Оказывается, Пак держит свою группу в чёрном теле. Хотя, с учётом производства его отца, можно было ожидать гораздо более крупных сумм.

Вообще Ким Су Хон был готов благодарить всех богов, если бы они существовали за то, что отец Йонга, Пак Вон Шик не вмешивался в противостояние. Если бы это случилось, то продюсеру могло и не повезти. Но Вон Шик не имел ничего общего с делами сына. Так по крайней мере казалось.

И зачем только этот молодой Пак полез в бизнес, который достаточно далёк от его знаменитого отца? Впрочем, это уже не важно.

Ким Су Хон в сопровождении своего помощника Чон Хи сидел на первом ряду, на самых фешенебельных местах и следил за ходом премии.

Для него происходящее уже давным-давно превратилось всего лишь в бизнес. Он рассматривал музыку, песни и танцы только как доход, а не как искусство. Именно поэтому у него уже начал постепенно притупляться нюх на настоящий хит. На разрывную композицию.

Одна из его групп, которая в этом году претендовала на все основные премии, выступила очень бледно. Сидящие в зале люди даже заскучали. Но это же была часть шоу великого Ким Су Хона, поэтому даже после довольно посредственного выступления народ встал и принялся аплодировать.

Ким Су Хон на правах величайшего ныне живущего продюсера музыкальных групп вышел на сцену и поклонился. Он привычно закрыл глаза от вспышек фотокамер, надев на лицо обычную благожелательную маску.

Поклонившись, он помахал залу рукой и покивал в разные стороны. Всё это уже происходило сотни раз. И стало самой обычной привычной рутиной.

Когда овации стихли Ким Су Хон взял слово.

— Дорогие друзья, сегодняшнее великолепное выступление чудесной группы, которую продюсирует мой центр, доказало одну важную для меня вещь. Наконец-то мы максимально приблизились к совершенству. Не без гордости могу сказать, что нашёл идеальный баланс между музыкой, текстом и композицией. На данный момент мы можем выпускать буквально хит за хитом. И никому в целом мире это недоступно.

Зал снова взорвался аплодисментами.

Однако, опытный слух Чон Хи слышал, что хлопают далеко не все. Правда, он пока не спешил говорить об этом своему начальнику.

Но хуже этого, что он слышал шёпот совсем недалеко от себя. Оттуда, где сидели сразу несколько критиков.

— А Су Хон теряет хватку, — шептал один.

— Да, более безвкусной и скучной нудятины я ещё не слышал.

— В целом-то и не плохо.

— Но не более того. Это жалкая посредственность.

И так далее, но очень тихо.

Ким Су Хон высказал благодарность со сцены и вернулся на своё место, после чего обернулся к помощнику.

— Ну как? — спросил он.

— Неплохо. Возможно, стоит добавить немного экспрессии, но в целом неплохо.

— Всего лишь «неплохо»? — усмехнулся Ким Су Хон. — Да это же наше полное доминирование.

— Да, кстати, — Чон Хи выразительно крутанул головой в сторону критиков. — Надо бы пересмотреть наши контракты с теми, от кого зависит общественное мнение.

— Зачем?

Продюсер пока не понимал, что от него хочет помощник.

— Мы должны быть уверены, что они будут влиять на общественное мнение так, как нам это необходимо.

— Что предлагаешь? Повысить гонорары?

— Кому-то — да. А кого-то, может быть, и лишить.

— Вот даже как? — Ким Су Хон был явно озадачен словами помощника. — Ладно, подумаем об этом позже. Сегодня всё-таки один из дней нашего триумфа! Наслаждайся.