— Хвала всем богам! — Шивон молитвенно сложил руки и глянул в потолок вагона. — Я уж думал, что ты, как всегда, в последний момент найдёшь какой-нибудь форс-мажор.

— Обычно они меня сами находят, — отшутился я. — Но откровенно говоря, они пытались.

— Смотри мне, — учитель со сдержанной улыбкой погрозил мне пальцем, — у нас крайне мало времени, чтобы постараться всё усвоить.

Я об этом уже тоже думал, но делать было нечего. Вряд ли я успею выучить всё необходимое, поэтому придётся что-то решать уже на месте. Лицом в грязь я тоже ударить не мог. Так что буду выкручиваться по ситуации.

— Пойду в купе, — сказал я, проходя мимо Шивона.

— Располагайся, — откликнулся тот и посмотрел мне вслед. — У вас примерно пятнадцать минут, после чего приступим к проработке материала.

Я хотел что-то возразить, но понял, что в данном случае это бессмысленно. Действительно потеряно слишком много времени и теперь надо использовать каждый удобный момент, чтобы постараться наверстать упущенное. Хотя, на мой взгляд, это было уже поздно делать. Физика уровня олимпиады старшей школы — это не начальная арифметика, тут несколькими часами не обойдёшься.

Чан уже успел обогнать меня и устроиться в купе, запихав свой чемодан под полку. На столе перед ним стояла бутылка с газировкой, а сам он грустно смотрел на проплывающий мимо перрон.

Увидев меня, он оживился.

— Успели. А ведь были на грани.

— Ага, хорошо. А-то пришлось бы потом самолет угонять. — Ответил я, а спустя пару секунд заминки продолжил. — Да шучу.

Я хлопнул Чана по плечу, а затем ногой отправил почти пустой чемодан под свою полку.

— Чем займёмся?

— Нас Шивон ждёт у себя. Пойдём, сосредоточимся на взаимодействиях, законах и формулах.

— Поесть бы.

— Боюсь, в ближайшие пару часов нам это не грозит.

Спустя почти два с половиной часа мы сидели в вагоне ресторане, глядя на ароматный рамён и душистый чай. Чан, кажется, осунулся за последние часы. Шивон решил, что хоть почётное последнее место, но мы занять должно.

У меня в голове всё усваивалось лучше, но всё же физика была не самым моим любимым предметом. Например, всякие отражательные закономерности и замедление света при проходе сквозь прозрачные предметы — казалось чем-то нудным и необязательным.

С другой стороны, я уверен, что всегда найдётся человек, который сможет это рассказать увлекательно и так, чтобы это врезалось в мозг навсегда. Но только не Шивон. Этот был середнячком во всём. Да, он многое знал, но подавал информацию сухо и сжато. Почти без практических ярких примеров, чтобы это легко отложилось в голове.

А вот в квантовой части физики он и сам мало что смыслил. Тут мои небольшие познания, почёрпнутые исключительно в научпопе и то перекрывали все его примеры.

Но он старался. Старался так, что у Чана кипели мозги, а у меня просто появилась усталость от нескончаемого потока информации. Да, стоило всё-таки ходить к нему на репетиторские часы, чтобы теперь не стараться всё переварить за раз.

Чан поднял на меня глаза и постарался улыбнуться.

— Не знаю, что будет дальше, но у меня такое чувство, что я уже недели две отдал этой физике.

— Расслабляйся, пока можешь.

Я с наслаждением начал есть рамён, после чего вновь посмотрел на друга, сидящего напротив.

— У нас не так много времени, Шивон через час ждёт нас снова, так что лучше расслабляйся. Поешь, отдохни.

Чан тяжело выдохнул и принялся за еду. Через пятнадцать минут мы уже смотрели на проплывающие мимо нас фермы, поля, небольшие города.

— Так чем там закончилось с Викторией? — внезапно спросил Чан. — Я помню, что даже Топор вызвался тебе помогать. А что потом? Ты не рассказывал.

— Ну, во-первых, ничего не закончилось, — я пожал плечами, вспоминая, как мы с Диким Топором скрутили бандитов, и что за этим последовало.

* * *

Двумя неделями ранее.

Сидя в специальном подвале, оставшимся ещё с прошлых времён, бандиты, охотившиеся на Викторию, решили сделать вид, что совершенно не понимают по-корейски. Они требовали переводчиков, адвокатов, телефонный звонок и много что ещё.

На их несчастье они попали не к тому человеку, с которым можно было себя так вести.

Мне даже показалось, что Дикий Топор соскучился по былым временам, когда ещё не пошёл в политику, и всё решалось легко и просто. Теперь-то ему приходилось договариваться и интриговать.

Ему потребовалось менее получаса, чтобы разговорить бандитов, прибывших из Европы. Сначала раскололся лысый, а уже потом, видя, что всё и так потеряно, заговорил второй с металлической коронкой на зубе.

Выслушав признания бандитов, Топор даже немного опешил. Он переводил взгляд с одного на другого и обратно. Нет, к ним, как к наёмникам, у него особых вопросов не было, но вот к заказчику.

— А что, нельзя было просто развестись? — спросил он наконец.

Бандиты переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Наверное, не хотел расстраивать жену, — проговорил лысый, на что Топор просто расхохотался, да так, что ещё минут пять не мог успокоиться.

— Не хотел расстраивать, поэтому решил выставить в чужую страну и там грохнуть. Гениально, — подытожил он после того, как успокоился.

Я же не видел в этом ничего смешного. Муж виктории очень богат, и не хотел делить имущество. Деньги порой и не такое творят… Я понимал, насколько Виктории повезло, что в самый трагический момент она перепутала адреса и наткнулась на меня.

Но теперь мне предстояло сделать ей больно. Причём, настолько, что даже не хотелось об этом думать.

Кое-как стерев кровь с бандитов, охотившихся за ней, мы привели Викторию в подвал и попросили рассказать их всю историю с самого начала. Как Роберт нанял их, чтобы они проследили за женщиной, затем как распорядился подстроить смерть на мусоросжигательном заводе. А после того, как это не получилось, распорядился вывезти её в порт, погрузить на яхту и притопить подальше от берега.

Я ожидал от Виктории какой угодно реакции. Истерики, бури эмоций, ручьи слёз… Что-нибудь в этом духе. Даже приготовил нашатырный спирт на всякий случай.

Но вышло всё иначе. Женщина как будто помертвела, слушая несостоявшихся убийц. Её лицо омертвело, словно каменная маска, сковавшая изуродованное лицо.

И тут я понял, что глубоко внутри, в душе она уже догадывалась о чём-то подобном. Просто не хотела верить. А когда всё выплеснулось наружу, не стала скрываться в бессмысленные фантазии, где у неё всё было хорошо. Она оказалась достаточно мужественной для того, чтобы принять суровую реальность.

— Теперь понятно, — проговорила она, когда мы поднялись обратно к дневному свету, — почему в последний месяц его отношение так изменилось. Боялся, что я откажусь ехать, и весь план сорвётся. Надо же, а я ему верила. Подумала, что всё ещё может наладиться.

— Сейчас это уже не столь важно, — я смотрел ей в глаза, и видел, что этот человек невероятной внутренней силы.

— А что? Что теперь вообще важно?

— Мы с моим, хм… другом уже договорились с одной клиникой, где ты будешь в полной безопасности.

— Смогу ли я теперь хоть когда-нибудь почувствовать себя в безопасности?

Виктория покачала головой.

— С ребятами Топо… в смысле с ребятами Бо Рам Сона — бесспорно сможешь. Они защитят тебя от любой опасности. Более того, после заживления шрамов тебе сделают нормальную операцию, которая сделает из тебя настоящую красотку.

— Я уже не хочу быть красоткой. Хочу стать обратно сама собой.

— Именно, — кивнул я на это.

* * *

— А во-вторых, — продолжил я, — большая часть информации о Виктории является секретной.

— Но мне-то можно!

Чан смешно хлопал глазами, чем вызвал мою улыбку.

— Она сейчас в надёжных руках. Над ней работают одни из лучших хирургов Сеула. Можно сказать, что она проходит сейчас реабилитацию. Как внешнюю, так и внутреннюю.

— А что потом? — спросил Чан.

— Хороший вопрос. Но давай подумаем об этом после олимпиады, тем более сейчас…

— Ну что, готовы? — раздался голос Шивона, заставив Чана закатить глаза. — У вас пятнадцать минут. Жду у себя.

Не успел он скрыться, как к нам подвалили четверо хорошо одетых парней примерно нашего возраста.

— Видели Вшивона? — спросил один из них у своих спутников. — Эти получается из школы для умственно отсталых Дайпепегу.

Я даже подумал, что Чан сейчас вскочит, оскорблённый этими лощёными засранцами. Но тот лишь лучезарно улыбнулся.

— Господа, — мягко проговорил он, глядя в прищуренные злые глаза оппонентов, — не совершайте мою ошибку, прошу.

* * *

Чон Хи внимательно слушал всё, что говорил ему Ким Су Хон. А тот несколько раз повторил всё, что необходимо проконтролировать на предстоящих мероприятиях.

Помощник кивал и делал вид, что помечает что-то у себя в телефоне. Дело в том, что всё уже было проконтролировано и несколько раз проверено.

Премия в этом году обещала стать не просто ежегодным триумфом различных детищ Ким Су Хона, но и выдвинуть его на первую строчку музыкальных деятелей всех времён и народов. Кроме того, уже появились договорённости о том, что победителей премии ждёт серьёзная раскрутка за рубежом: США, Япония, Европа, Китай.

И всё шло к тому, что Ким Су Хон станет основоположником ещё одного чеболя, только в области музыки. Ещё бы встать во главе столь мощного движения, как кей-поп, это надо было суметь.

Но кроме самой премии Чон Хи предстояло организовать ещё кучу более мелких мероприятий, которые бы подготовили триумфальный взлёт Ким Су Хона на самую вершину.

Настали те самые дни, когда нельзя было ошибиться ни в чём. Каждое слово, каждая песня, каждое интервью — всё должно было работать на одного-единственного человека, объединившего под своим влиянием всю музыкальную индустрию Кореи.

Почти всю.

Хотя.

— Да, кстати, — продюсер потёр глаза, после чего усталым взглядом посмотрел на Чон Хи, — как там дела с нашими конкурентами?

Слово «конкуренты» он специально произнёс с некоторым пренебрежением, словно оно ничуть не отображало реального положения дел.

— Не извольте беспокоиться, — с улыбкой поклонился помощник. — Приняты все необходимые меры для полного контроля ситуации.

— Видишь ли, дорогой Чон, — грустно усмехнулся Су Хон, всем своим видом показывая, как нелегко ему досталось могущество в подвластной сфере, — тут недостаточно одного только контроля. Мы должны сделать так, чтобы на мелкие осколки разбить честолюбие младшего Пака. Чтобы он никогда не смел больше соваться в эту нишу.

— Но уважаемый…

— Подожди! Я ещё не договорил! Его отец, Пак Вон Шик — один из важнейших чеболей Кореи. Если он постарается помочь своему сынку, мы можем оказаться в очень сомнительной ситуации. И именно сейчас, на пороге тех грандиозных изменений, где стоим мы, нам нельзя допустить ошибку, недооценив противника.

Но помощник оставался невозмутим, словно мог предвидеть будущее.

— Уважаемый Ким Су Хон, мы провели невероятную работу. Возможно, даже большую, чем группа Пака вообще заслуживала. Но я могу поклясться своей честью, что они не смогут причинить вашей репутации никакого вреда.

— Хотелось бы верить…

— Более того, целиком и полностью выполнив ваше поручение, я с радостью готов доложить, что две основные солистки группы «Грязь под ногтями» полностью перекуплены нами и в самый ответственный момент они поступят так, как мы им прикажем.

— Вы уверены? — глаза Ким Су Хона заблестели, а на губах появилась презрительная усмешка.

— Более, чем.

— О, деньги, вы реальный властелин этого мира! С вами доступно практически всё.

Чон Хи поклонился и убрал телефон во внутренний карман.

— Если прикажете, мы можем хоть сейчас прекратить существование этой жалкой группы.

— Не надо, — остановил его Ким Су Хон, — пусть ещё немного подрыгаются, полагая, что когда-нибудь смогут составить конкуренцию моим девчонкам.

— Кстати, а куда мы денем потом подкупленных певичек?

— Куда и обычно, разумеется, на свалку истории. Им там самое место.

* * *

Йонг пришёл на репетицию группы раньше всех. Его сопровождала Мун Хё На, у которой на ближайшее время нарисовался перерыв в съёмках. Они сидели на самом последнем ряду и ждали пока соберутся участницы группы, а также остальной персонал.

Пак был сосредоточен, и даже немного напряжён. После репетиции нужно было многое обсудить и окончательно проговорить все дальнейшие действия. Причём, всё надлежало провернуть в режиме полной секретности, чтобы до Ким Су Хона не дошла никакая информация.

Точнее, даже не так. Кое-что до него должно дойти, но только то, что будет выгодно Йонгу. Пак понял, что чувствует некое возбуждение от предвкушения предстоящей партии. Это должно стать чем-то уникальным и впечатляющим. Тем, что в конце концов принесёт Йонгу и его начинаниям триумф.

И чувство это было столь сильным, что с ним вряд ли могло соревноваться хоть что-то из пережитого Йонгом. Всё остальное теперь казалось мелким и несущественным.

— Меня даже немного потряхивает, — призналась Мун Хё На.

— Не переживай, всё будет нормально.

Йонг даже виду не подавал, что внутри него бушуют невероятные эмоции.

— Я не из-за переживаний, — девушка смотрела на своего парня, стараясь подобрать слова, и поэтому жестикулировала руками. — Это и из-за песен, и из-за всего, что мы задумали. И вообще, настроение такое, словно что-то должно вот-вот случиться.

Йонг её вполне понимал, у него и самого было похожее настроение.

— Песни в последнее время и правда хороши. Никогда не думал, что приложу руку к подобному феномену.

Пак усмехнулся, глядя на сцену и тоже понял, что уже ждёт не дождётся, когда прогремят первые аккорды песен его группы. Он даже частенько ловил себя на том, что подпевает во время очередных прогонов.

— Песни — лишь часть того, что ты сотворил, — проговорила Мун Хё На, глядя в глаза Йонгу. — Тебе навязали борьбу, считая, что ты сдашься, а ты принял вызов, более того, собираешься выиграть эту сумасшедшую схватку.

— Пока рано загадывать.

Мун Хё На жарко схватила ладонь Пака своими длинными пальцами, а затем, пользуясь тем, что ещё никто не пришёл, поцеловала его.

— И всё равно я люблю тебя за то, что ты такой, какой есть. Не сдаёшься, не заигрываешь, а делаешь то, что считаешь нужным.

— Спасибо.

Йонг хотел сказать что-то ещё, но тут дверь открылась и на сцену вышла Чжа А. За ней ещё две девушки, которые выполняли роль подтанцовки и записывали бэк-вокал. А вот главных солисток Минни и Харин всё не было.

Пак посмотрел на часы и выдохнул. До официального начала репетиции было ещё более пяти минут. Да, девушки всегда приходили раньше, но мало ли что могло их задержать.

Но время шло, а девушек всё не было. Уже собрался весь персонал, проверили настройку аппаратуры, а Минни и Харин всё не появлялись.

— Где они могут быть? — встревоженно спросила Хё На. — Неужели что-то случилось?

Йонг медлил. По-хорошему надо было бы взять телефон, да позвонить одной или другой на телефон. Но Пак по какой-то глубоко внутренней причине не хотел этого делать.

Сейчас успех зависел от каждого из команды. Именно осознание каждым своей роли и важности происходящего могло сказать о том, насколько грамотно Пак выстроил взаимоотношения внутри группы.

Он даже мог сказать, что именно в эти минуты решалось, в каком ключе последуют дальнейшие развития событий. И, несмотря на отсутствие девчонок, в душе у него было достаточно спокойно. Йонг был уверен, что всё сделал правильно.

Наконец, через десять минут после начала времени, в репетиционную комнату ворвались раскрасневшиеся Минни и Харин.

— Простите! Простите! — заговорили они одновременно. — Мы очень виноваты, что опоздали, — теперь говорила только Минни, — но у нас есть смягчающее обстоятельство.

Обе обворожительно улыбнулись и переглянулись между собой.

— Верю.

Йонг кивнул и жестом показал, чтобы они проходили на сцену.

— Но… — начала было Харин, посмотрела на Минни, а затем продолжила: — мы должны вам сообщить кое о чём.

— Не нравится мне это, — шепнула Мун Хё На.

— Всё в порядке, — ответил ей Пак и махнул девочкам из группы, чтобы подошли к нему.

Те поспешили на задний ряд, а затем некоторое время мялись, поглядывая на спутницу начальника.

— Можете говорить при ней, — поняв в чём дело, проговорил Йонг, — она в курсе всех дел.

— Короче, — решилась в конце концов Минни, — нас Ким Су Хон завербовал.

Девочки из группы снова переглянулись и засмеялись.

У Мун Хё На брови полезли на лоб.

— Выгодно хоть? — осведомился Пак.

— Ещё бы, — Харин показала три пальца, — в три раза больше, чем платишь ты.

— И вы согласились?

Пак чувствовал, как его девушка до боли сжала его руку, но сам был расслаблен, так как чувствовал настрой девчат из группы.

— Только так мы могли, не вызвав подозрений, узнать, что они готовят, — пожала плечами Минни.

— Согласен. И что же?

— Ну сейчас Ким Су Хон полностью уверен, что перекупил нас, и поэтому готов действовать, исходя из этого.

— А вы? Не перекупились?

Йонг не скрывал иронии.

— Променять карьеру на разовую оплату, пусть и внушительную? — нахмурилась Харин и покачала головой. — Мы хоть и молодые девчонки, но отнюдь не дурочки.

— И это единственное, что вас остановило? — Мун Хё На всё ещё была на взводе.

— Нет, конечно, — Минни с бесконечным теплом в глазах посмотрела на Пака. — О лучшем руководителе и мечтать нельзя. Я бы не ушла от него и за половину денег всего кей-попа.

— А за все? — уточнил Йонг.

— А все нам никто и не даст.

— Что ж, — Пак встал с места, оглядел репетиционное помещение, снова взглянул на девчонок, улыбнулся и продолжил: — в таком случае, слушайте мой план. В следующие несколько дней вам придётся играть вашу роль весьма убедительно. А теперь запоминайте…