Первоначальный хаос сменился чётким порядком на всех направлениях. Юми теперь точно понимала, кто, что и в какую сторону работают. Каждый отдел трудился над чётко определённой задачей и неплохо с ней справлялся.

Надо было отдать должное и Чхве Сонъюну, он приложил к этому определённые усилия, но девушка не хотела хоть как-то отмечать его. Она прекрасно видела, к чему он стремится, поэтому оставляла по большей части без внимания. Исключением были лишь определённые успехи, которые она фиксировала премией.

При этом понимая, что деньги молодому человеку совершенно не нужны. Но было в этом нечто ироничное, заставлявшее Юми улыбаться.

Вообще надо сказать, что улыбалась девушка в последнее время всё меньше и меньше. Она даже не знала, как сильно изменилась её жизнь. Недели до отъезда Чана были наполнены суетой, и она не до конца отдавала отчёт, что Чан стал значить в её жизни. А сейчас, когда она осталась в съёмной квартире одна, она поняла.

Тем менее приятен ей был Сонъюн, который как будто бы специально пытался воспользоваться ситуацией и соблазнить Юми. Хотя она ему прямо заявляла, что это невозможно.

Девушка оглядела стол. Все текущие дела были сделаны. Можно было выдохнуть и выпить кофе.

Она тайком глянула на телефон. От Чана — ничего. Оно и понятно, у них сейчас должен быть второй этап олимпиады. Интересно, как у них там всё проходит? Чан мало говорил ей о трудностях. В основном, о разных забавных вещах, словно не хотел, чтобы она загружалась проблемами.

И за это она тоже ценила своего молодого человека.

Она взяла кружку кофе и с наслаждением отпила горячего напитка. В дверь постучали.

— Чего тебе, Сонъюн? — спросила она, уже точно зная, кто стоит снаружи.

Дверь открылась и перед Юми появился креативщик с небольшим букетом цветов в руке.

— Доброго дня, начальник, — проговорил он со своей извечной улыбкой.

— Вы уже выполнили все свои обязанности? — поинтересовалась Юми, намеренно не обращая внимания на букет.

— В процессе. Вот зашёл пожелать хорошего дня. Как говорится, от настроения шефа зависит жизнь всей кампании.

— Тогда это плохая кампания, — Юми пожала плечами. — И зачем вам этот веник? Вы же знаете, я не принимаю цветы.

— А это и не вам. Это так, для того, чтобы интерьер оживить. А то как-то немного суховато.

— Считаете, я плохо оживляю интерьер?

Юми подняла взгляд на Сонъюна и изогнула бровь так, что у него даже улыбка померкла.

— Я вообще-то не это имел ввиду.

— А что? У тебя есть минуты три, и потом я снова буду занята.

Восприняв это, как приглашение, Сонъюн уселся в кресло напротив Юми. И даже закинул ногу на ногу. Жест, который девушка терпеть не могла в этом самонадеянном человеке.

— Слушай, Юми, — сказал он, небрежно положив букет на соседний стул. — Я не очень люблю притворяться, но мне всё-таки интересно, почему ты ко мне так относишься?

— Как «так»?

— Ты же прекрасно знаешь, кто я. А относишься, как к заштатному работнику. И даже несмотря на то, что я полностью справляюсь со своими обязанностями, не выказываешь пиетета.

— Как к работнику, я отношусь к тебе строго в рамках рабочих отношений.

Голос у Юми заметно похолодел, а голову девушка склонила немного набок, словно хищник, рассматривающий жертву.

— А как к Чхве Сонъюну?

— А как Чхве Сонъюн — ты наглый, навязчивый и слишком самоуверенный человек, который считает, что все двери в мире должны быть распахнуты перед ним только по праву его рождения. Однако, есть определённое несоответствие между твоим образом и реальностью.

— Если можно подробнее? — усмехнулся Сонъюн.

— Разумеется, — кивнула Юми, отпила кофе и откинулась на спинку кресла, чувствуя, что полностью владеет ситуацией. — Ты слишком ограничен, несмотря на всё твоё образование, происхождение и круг общения.

— В смысле, ограничен?

На лице парня впервые за долгое время проскочило недоумение.

— Тебе не хватает креативности. Ты привык мыслить конкретными категориями и тебе сложно отказаться от тех границ, которые уже выработались у тебя. Иногда тебя, конечно, озаряет, но ты приходишь к годным решениям довольно долго. Прокачай свой мозг. Научись видеть нестандартные решения, и тогда ты станешь гораздо лучше.

— И получу благосклонность?

Он хотел, чтобы это слышалась как шутка. Ирония, сказанная немного свысока. Но что-то в его голосе прозвучало едва ли не просительно.

— Нет, — Юми покачала головой. — Как парень ты меня не интересуешь. И твоё богатство, твоё происхождение — тоже. Ну, что мне от гипотетических отношений с тобой? Ну, будет у меня дополнительная яхта, и что с того? У меня есть человек, который меня ценит, и отношениями с которым я дорожу. Поэтому, если ты тут из-за меня, то не стоит.

— Ты же наверняка знаешь, что отец не одобряет мою работу тут.

— Это его дело.

— Он говорит, что мне не по статусу быть наёмным работником.

— Я тебя не держу. Хотя, как работник, ты за последнее время неплохо подрос.

Сонъюн скривился, словно выпил горькое лекарство. Он встал, затем глянул на букет и прихватил его. Замер на некоторое время, а затем сказал:

— Знаешь, когда я первый раз тебя увидел, то решил, что ты просто очередная дурочка, которую отец устроил в тёплое местечко.

Юми уже положила перед собой очередную папку. Ей предстояло провести заключительный этап по отбеливанию репутации группы «Грязь под ногтями». Она лишь на секунду оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на посетителя кабинета.

— Это всё не важно. Как и то, что ты думаешь сейчас. У нас много дел, поэтому либо мы работаем, либо ты идёшь туда, куда захочет твой отец. Выбор за тобой, — тут она усмехнулась. — Если у тебя, конечно, есть свобода выбора.

Сонъюн кивнул шпильке, но ничего не ответил. По сути, девушка была права. Поэтому он просто вышел, притворив за собою дверь.

* * *

Мои расчёты оправдались на все сто. Уже на следующий день нам пришло уведомление о том, что в связи с форс-мажором вся группа в полном составе будет допущена до пересдачи второго этапа. Мол, обычно это запрещено правилами, но, учитывая ситуацию, принято решение о пересдаче нашей группы.

Отдельно было оговорено, что отсрочку для третьего этапа мы не получим. То есть, будем сдавать его вместе со всеми. И, если мы не согласны, можем сняться и ехать домой.

— Да уж, конечно, — с улыбкой проговорил я, откладывая телефон с чатом. — Для этого же всё и делалось.

— Интересно, — проговорил Чан, задумчиво выглядывая в окно, — а остальные успеют прийти в себя?

— А чего им? Те, которые проблевались, уже к вечеру огурцами были. А те, что основательнее опозорились, уже сегодня на ногах. Уверен.

— Второй шанс — это всё-таки здорово.

Чан повернулся ко мне. Его лицо опухло от постоянной зубрёжки и в глазах стояли слёзы от напряжения, но он был явно счастлив.

— Только это не нам его дали.

— В смысле?

— Разве ты ещё не понял, что тут действует довольно интересная схема? Ребят из конкретной школы снабжают ответами на все вопросы, чтобы они обязательно привезли золото. Что это? Да, скорее всего, репутационные приобретения. Больше я не вижу смысла. Зато обучение в этой школе стоит дороже, чем в Дайвегу. Вот так эти вложения и отбиваются.

— Хм… — Чан даже задумался и не сразу нашёлся, что ответить. — Никогда бы не додумался до подобной схемы.

— Так я думаю, что она существует везде, где есть хоть какой-то интерес у корпораций.

— Но это же — школа.

— Школа, — согласился я, понимая, что иногда некоторые взаимосвязи надо тщательно показывать даже такому сообразительному человеку, как Чан. — Но обучает-то она детей весьма состоятельных господ. Разумеется, ей нужны самые лучшие рекомендации. Я вот когда с этим делом начал разбираться, увидел, что Вонджу побеждает почти на всех олимпиадах и других соревнованиях. Не только по физике.

— Значит, нам никак не победить?

— Давай зубрить дальше. Не знаю, как профильных учеников, но Вонджу мы с тобой должны одолеть. Это дело чести.

* * *

На следующий день, когда мы пришли на пересдачу, я внимательно наблюдал за всеми. Сначала многие прятали друг от друга глаза, словно стеснялись произошедшего. Но потом, когда поняли, что все находились примерно в равных условиях, перестали робеть. Некоторые даже наоборот, стали знакомиться, делиться какими-то своими соображениями.

Кайрен и те, кто пил алкоголь после добавления секретного ингредиента, выглядели похуже. Они были всё ещё бледны, и старались никому в глаза не смотреть.

Даже Кайрен. Он вообще смотрел только на меня, причём, с таким выражением, словно был готов убить.

Я удивился, что он вообще появился тут. Видимо, даже угроза его личной репутации не была столь сильна, как угроза репутации для Вонджу. Интересно, какие они там контракты заключают?

Экзаменатор был тот же, но на этот раз в аудитории было два помощника. Оно и понятно, эти люди обычно были заняты другими группами, а сегодня мы пересдавали одни.

— Уважаемые ученики старших школ, — обратился к нам этот самый преподаватель, — в наших правилах указано, что пересдача не предусмотрена. Но экстраординарные события требуют таких же решений. Мы не могли оставить вас без возможности победить, так как многие из вас претендуют на призовые места. Но и оставить все задания прежними мы не могли. Поэтому кое-что немного поменяли. Не всё. Успехов вам и постарайтесь сегодня не…

«Обосраться», — закончил я за него мысленно, видя, что у экзаменатора это не получается. Судя по смешкам и переглядываниям в аудитории, у остальных были схожие мысли.

— Постарайтесь сегодня не облажаться, — наконец, закончил он и сел на своё место.

Сегодня всё шло гораздо бойчее. Впрочем, оно и понятно. В прошлый раз я был занят наблюдением за Кайреном и его дружком. А сегодня полностью сосредоточился на заданиях, щёлкая их, словно орешки. На какое-то время я даже забыл, где нахожусь, не обращая внимания на взгляды Кайрена, а погрузился в занимательный мир физики.

Мне вспомнились студенческие годы из прошлой жизни. Когда-то я, молодой студент, рвался погрузиться в тайны бытия. Мне нравилась физика. Но, конечно, больше всего та её часть, которая касалась космоса. Все эти слабые и сильные взаимодействия, гравитация, огромные звёзды, чёрные дыры и прочее, прочее.

Всё это давало понимание, какой огромный мир на самом деле существует вокруг нас. Мы даже не песчинки. В этих масштабах наше Солнце — песчинка. А мы — кванты и кварки.

Сегодня вопросы на эту тему тоже были в отдельном пакете задач. Но были и те, которые мне не очень нравились. Например, по оптике и по различным физическим формулам, которые не отзывались в моей душе чем-то близким.

Закончил я, наверное, часа за два. Посмотрел на Чана и с удовольствием отметил, что тот строчит что-то на клавиатуре, слегка высунув язык. Кайрен тоже, казалось забыл обо мне, и пытался написать ответы на поставленные задачи. Мне показалось, или я увидел озадаченность в его наметившихся морщинах на лбу?

Впрочем, это не важно.

Второй этап мы определённо прошли. Уверен, что чуть ли не лучше всех. Теперь предстояло подготовиться к третьему и всё. А вот там, полагаю, будет веселуха. Хотя что может быть смешнее, чем когда твой противник рушит свою репутацию у всех на глазах?

Мы дождались, когда время выйдет и поднялись из-за рабочих мест. Судя по сияющему выражению лица Чана, он справился со всеми заданиями, несмотря на некоторую замену.

Кивнув ему, я двинулся к двери, когда меня окликнул один из сегодняшних помощников экзаменатора.

— Ученики из Дайвегу?

— Так точно, — ответил я, а Чан за моей спиной явственно сглотнул. — Что-то случилось?

— К вам есть серьёзный разговор.

Я обернулся обратно к аудитории и увидел, как оскалился Доха Кайрен. Видимо, он решил сделать ответный шаг.

* * *

Кан Ёнхо последние несколько лет подозревал, что у Доха Кайрена есть свои люди в университете, которые помогают ему и остальным ученикам Вонджу. Но всегда эта помощь была столь незаметна, что отследить её не представлялось возможным.

Но на этот раз, судя по всему, ставки оказались настолько высоки, что система дала сбой. Ёнхо, поправив очки следил за тем, как один из помощников при экзаменаторе вызвал к себе Гису Хегая и его товарища.

По лицу помощника можно было точно сказать, что Хегаю ничего хорошего не светит. Кайрен же при этом хищно оскалился, словно знал, чем всё должно закончится.

Очевидно, что Гису предъявят какие-то обвинения и скорее всего дисквалифицируют. Хорошо, если только его, а не всю школу Дайвегу вместе взятую.

И это при том, что Хегай — первый за всё время, кто посмел бросить вызов парням из Вонджу. И не просто бросить вызов, а переиграть их на голову. Жаль, что не окончательно.

У Ёнхо даже ком к горлу подкатил, когда он вспомнил, что творилось в аудитории с подачи Гису. Да, не очень приятно, да и сдача была сорвана напрочь. Но зато Кайрен поплатился за своё обычное высокомерие и твёрдую уверенность, что ему ничего ни за что не будет. Короче, оно того стоило.

Именно поэтому Кан Ёнхо решил вмешаться. Тоже встал и подошёл поближе к помощнику экзаменатора, напротив которого стояли Гису Хегай и Чан Ан.

— У нас есть все основания полагать, что это именно вы причастны к тому, что произошло пару дней назад на сдаче второго этапа олимпиады.

Помощник был достаточно молодым человеком, но при этом весьма суровым. Ёнхо видел его и в школе при университете, и в самом универе, но никогда лично не пересекался. Говорил этот мужчина так, словно выносил приговор. Каждое предложение закончено и произносилось оно абсолютно безапелляционным тоном.

— А что произошло?

Нет, Гису не косил под дурачка, спрашивая это. Тон его был ровным, и ни капли испуга, или вообще каких-либо волнений. В нём чувствовалась не самоуверенность, а именно железобетонная уверенность в своей позиции и правоте.

— Вы знаете, что произошло, — продолжал тем временем помощник экзаменатора. — Несколько человек, участвующих в олимпиаде, были отравлены, остальные повергнуты в состояние расстройства пищеварения от представшей перед ними картины и сопутствующих запахов.

— Вы по-человечески можете говорить? — Гису явно было плевать на авторитет стоящего перед ним человека, максимум ему было интересно, что тот ещё скажет. — Я ничего не понимаю из вашего бормотания.

— Есть мнение, что вы способствовали отравлению некоторых старшеклассников, которые участвуют в олимпиаде.

— То есть они пьют какую-то бормотуху, а я виноват?

Хегай лучезарно улыбнулся.

— Важно, что вы отравили то, что другие пили.

Именно тут Ёнхо и попытался вмешаться.

— Простите великодушно, — сказал он, обращаясь к помощнику экзаменатора, — но прошу заметить, что Гису Хегай не похож на отравителя. Да и нет никаких тому доказательств. Я прошу оставить этих ребят из Дайвегу в покое.

При этих словах на Ёнхо обернулся Гису и с улыбкой мотнул головой. Как будто хотел сказать, что он не нуждается в защите. Но Кан Ёнхо считал, что он защищает справедливость, а не конкретно Хегая.

— Уважаемый Кан Ёнхо, — сквозь зубы проговорил помощник экзаменатора, чем удивил Ёнхо, показав, что знает его, — ради авторитета вашего деда не вмешивайтесь, пожалуйста, в данную ситуацию. Я не хочу, чтобы она как-то повлияла на вас, потому что не хочу расстраивать великого Кан Су Джина.

— Раз не хотите расстраивать, то отстаньте, пожалуйста, от этих двоих.

Помощник экзаменатора едва заметно вдохнул, чтобы справиться с эмоциями и снова переключил своё внимание на парней из Дайвегу.

— Как вы понимаете, мы можем выписывать дисциплинарное взыскание по любому поводу. И дисквалифицировать тоже. Нам не нужны доказательства. Достаточно того, что вы знаете, что это сделали вы. И мы это тоже знаем. Поэтому…

Ёнхо только хотел сказать, что есть определённый регламент, по которому дисквалифицировать должны или перед сдачей этапа, или после получения результатов. Но никак не после сдачи ответов. Исключением могло стать только поведение олимпийца на самом мероприятии. Но сегодня всё было тихо.

Но тут, не дав помощнику экзаменатора закончить, заговорил Гису.

— Послушайте меня, уважаемый. Если вам кажется, что вы можете творить всё, что вашей душе угодно, то ошибаетесь. Дело в том, что в вашем университете который год происходят странные вещи. Ими обязательно заинтересовался бы покойный министр образования. Жаль, конечно, что он мёртв. Правда, у меня остались знакомства и в его окружении.

Помощник экзаменатора вздёрнул подбородок, но было заметно, что он побледнел. Не так, чтобы сильно, он хорошо держался, но, кажется, Гису ударил точно в болевую точку.

— Что вы имеете ввиду?

— Ничего конкретного, — Хегай театрально расставил руки. — Но думаю, будет интересно провести проверку, как ученики одной конкретной школы, являясь тупыми, словно пробка, год за годом забирают золото олимпиады. Полагаю, не помешает и внутреннее расследование, пока этим не заинтересовалось министерство образования.

— Да что вы себе… — начал было помощник, но замялся и прокашлялся.

— Как вы там до этого сказали? Достаточно того, что вы об этом знаете. И мы знаем, что вы знаете.

Человек, который только что хотел выкинуть с олимпиады Гису и Чана, сглотнул. Затем перевёл взгляд на Ёнхо и выдавил:

— Это всё неправда!

— То есть не стоит расстраивать деда? — с улыбкой поинтересовался Кан Ёнхо.

— Мы сами… Мы сами всё решим.

— Но если понадобится помощь министерства, дайте знать, — напоследок сказал Гису, затем обернулся к Ёнхо и приложил указательный палец к носу. — Ты молодец.

* * *

Чан шёл за Гису по саду университета и не мог поверить в то, что их просто так взяли и отпустили. Помощник экзаменатора мгновенно изменился в лице, когда Хегай упомянул, что с организацией олимпиады не всё чисто.

И главное, он это сделал так, что слышали это только трое. Но всем своим видом показал, что вполне может предать огласке данное обстоятельство. При этом дал понять, что доказательства не потребуются.

Он так быстро отзеркалил то, что сказал ему работник универа, что Чан в который раз поразился уму того, кто находился рядом с ним. Казалось, для Гису вовсе нет безвыходных ситуаций. Он легко выбирался из передряг сам и с удовольствием помогал другим. Правда, не просто так.

И вот теперь они шли по территории, солнышко светило вовсю, о чём-то шелестели деревья, а сами они стали на шаг ближе к тому, чтобы взять призовое место на этой олимпиаде. На золото Чан не рассчитывал, но всё-таки ему хотелось верить, что уж хотя бы бронзу они привезут.

Но затем он вспомнил, что третий этап — самый сложный. На нём обычно срезаются все те, кто может лишь вызубрить, но не чувствует физику всем своим существом.

— Как думаешь, — спросил Чан у Гису, — я хоть половину заданий из третьего этапа осилю?

— Разумеется, — кивнул Хегай, даже не глядя на спутника, — но нам надо будет с тобой хорошенечко подготовиться.

— Я как-то подсмотрел у Йонга задачки с третьего этапа и… ничего не понял.

— Ничего страшного. Ты прошёл второй этап, а это самое главное.

— Но разве третий не сложнее?

Гису обернулся к Чану и похлопал его по плечу.

— Надуй щёки, олимпиец.

Чан незамедлительно поспешил это сделать и почувствовал, как ему мгновенно полегчало. Внутри поселилась уверенность, что всё у них получится, и никаких серьёзных проблем не возникнет. Он был готов начать решать задачи прямо сейчас. И то ли в голове, то ли откуда-то издалека услышал насмешливый звон колокольчиков. И от него стало совсем спокойно.

— Извините, пожалуйста, — раздалось сзади. — Можете подождать?

Чан и Гису обернулись и увидели спешащего к ним Кан Ёнхо. Он не бежал, но шёл очень быстро, насколько ему позволяли спадающие на нос очки.

Когда подошёл, он протянул ребятам руку и кивнул.

— То, что вы сотворили — это просто невероятно.

— А что мы такого сотворили? — Гису прищурился.

Но Чан видел, что Хегай доволен, хоть и не показывает этого.

— Урыли Доха Кайрена и поставили на место Вонджу. Моё почтение.

— Ну знаешь ли древнюю мудрость? — Гису улыбнулся лишь одним уголком губ. — На каждую хитрую жопу найдётся свой болт с левой резьбой.

Чан хохотнул, зная, что Гису периодически выдаёт такие перлы, что хоть стой, хоть падай. А вот Ёнхо замер и некоторое время лишь хлопал глазами. Но потом и он переварил и просто заржал.

— Не такая эта жопа уж и хитрая, — сказал он, отхохотавшись. — На деле Кайрен достаточно туп, но при этом у него очень сильное прикрытие. Я подозревал об этом уже давно.

— А сколько лет Вонджу берёт золото? — неожиданно спросил Гису.

— Сколько я себя помню, — пожал плечами Ёнхо, но затем призадумался. — Хотя ещё лет десять назад у них случались и бронзовые, и серебряные медали. Но последние лет восемь — золото, без сбоев.

— Значит, надо искать, кто в те времена приехал сюда из Сеула. Полагаю, какой-то выпускник Вонджу устроился сюда в педсостав, и постепенно создал схему при которой Вонджу всегда берёт золото.

Ёнхо даже остановился. И в его взгляде, которым он оглядел Гису так, словно видел впервые в жизни, проскочило что-то новое. Это было не просто уважение, или что-то подобное. Он увидел в своём собеседнике некое чудо. Какого-то волшебника, которого не должно существовать.

— Это же так очевидно, — проговорил он. — И в то же время мне как-то не приходило в голову.

— Зато твоя голова хорошо приспособлена для физических задачек, — Гису пожал плечами. — А кто твой дед? Потому что я даже не знаю, кто этого помощника экзаменатора напугал больше: я или ты со своим дедом.

— Как говорил мой дед: «я твой дед», — выдал на это Ёнхо.

Чан не сдержался и снова хохотнул, но на этот раз абсурдности ответа.

— Хорош, — сказал ему Гису и широко улыбнулся.

А Чан понял, что в этот момент между ними разрушились последние стены. Они уже могут доверять друг другу почти, как друзья.

— На самом деле мой дед — один из тех, кто принёс этому университету мировую известность. Он — великий учёный, благодаря которому у нас есть многие повседневные штуки, которыми мы пользуемся. Он был одним из тех, кто создавал технологии для «Самсунга» и «Голдстар». Конечно, он больше теоретик, но именно его выкладки помогли появиться многим изобретениям человечества.

— Класс, — ответил на это Гису, почтительно кивнув. — А ты его именем, смотрю, не особо пользуешься.

— А зачем мне это? — Ёнхо смущённо улыбнулся и пожал плечами. — Я — это я. Хочу, чтобы меня уважали за мои собственные заслуги. Зачем мне оставаться в тени великого имени? Хотя, конечно, совсем избавиться от подобной родственной связи не получится. Но и всюду звенеть дедовыми регалиями я не собираюсь.

Гису повернулся к Чану и подмигнул ему.

— Смотри, совсем, как ты.

— Кстати, — Ёнхо заметно оживился. — А пойдёмте к деду в гости.

— Да ну, как-то неудобно, — сказал на это Чан.

— Да чего там! Он будет счастлив увидеть тех, кто спас его внучку.

— А пойдём, — согласился Гису, — подобные знакомства лишними не будут.