Всё-таки метод «кнута и пряника» — это одна из крутейших вещей, что придумали разумные. Правда, «кнутов» на всех не хватает, а пряники требуются всё круче и круче… Моим гоблинам теперь мало для счастья просто личинку жука или гусеницу какую-нибудь в суп кинуть. Им теперь в море дай поплескаться пару дней.

Еле выгнал с пляжа… Многих так вообще за уши вытягивал! А ещё Ма и другим офицерам пришлось с десяток оболтусов какой-то травищей огромной по типу бамбука вышибать из воды. В итоге справились.

Цель у нас простая — найти и подчинить любой более-менее солидный приморский город. Ну, или хотя бы большую деревню. А заодно надо выйти на связь с рыбоголовыми. Они нам хоть и заплатили весьма щедро, но что-то мне подсказывает, что наш потенциальный союз способен принести нам куда больше пользы.

Есть все основания полагать, что на морском дне предостаточно руин затопленных городов, погибших кораблей, да и просто даров моря. А кто с их добычей справится лучше морских обитателей? Я вот таких не знаю. Так что пора налаживать связь.

Благо у меня есть моя многотонная малышка Луна. Изящная и стремительная. Без неё эти две задачи стали бы катастрофически сложными. Ну, или, по крайней мере, долгими. А так я уже знаю направление к городу. Осталось найти наших морских друзей, а их вождь — тот самый храбрец — как раз в этих местах с отрядом Спартака на побережье вышел. А значит, можно рассчитывать на то, что мы и их логово найдём, если они, конечно, не переселились куда-то.

Вообще, несмотря на стремительный марш, нельзя не отметить эффективность моей воздушной разведки, что позволила идти не только вдоль рек, но и по нормальным протоптанным дорогам. И мы заходили в ошалевшие от нашей армады поселения, зачастую в разы уступавшие нам числом.

В каждом поселении мы проводили не больше пары часов. Отдыхали, набирали воды, искали да собирали припасы в окрестностях и двигались дальше. Мне же, как и моим командирам, этого времени хватало, чтобы насадить наши порядки. И, к счастью, даже лидеров не приходилось менять. Упрямцы среди них встречались, но глупцов не было.

В общем, удавалось практически на ходу принимать поселения в нашу империю, и мы сразу давали первые указания: построить святилище Диониса, Геры, Гермеса либо Аида, — а также рисовали на бумаге карту, показывающую новичкам их столицу и окрестности и говорили, что вскоре сюда придут отряды переселенцев из Матрассийска. Они разбавят дружную компанию местных, принесут сюда инструменты, знания и безопасность.

Конечно, были все шансы, что моих гонцов встретят копьями и стрелами, но это будет совсем глупо с их стороны. Дуракам у нас одна дорога — в военнопленные и рабы. Пускай приносят пользу в шахтах и на пашнях.

Народу за эти дни перед нами предстало много, и я очень удивился разнообразию рас и поразился, что до нас многие из них так и не дошли. Хотя тут климат лучше и еды больше, так что нет смысла куда-то уходить из этого рая. Да и гнуть спины в таких условиях желания большого нет. И так потянулся, фрукт сорвал и до обеда свободен.

Гоблинов я уже за диковинную расу всерьёз не считаю. Свои ведь, родные. А вот остальные исправно заставляли меня вспоминать, что этот мир вобрал в себя множество других миров.

В болотистой низине у реки жило племя ящеролюдов, и встретили они нас на рассвете очень гостеприимно. А фактически — никак не встретили. Чешуйчатые здоровяки лежали на плоских камнях и почти не шевелились, пока солнце не поднялось повыше. Холоднокровные, что с них взять.

Мои зелёные тыкали в чешуйчатых пальцами и ржали над их утренней вялостью. Я же отметил, что для разумных такой образ жизни выглядит крайне неэффективным. Но, может, это древние, «пещерные» ящеролюды, и на каком-нибудь уровне они пройдут эволюцию и избавятся от своей ночной и утренней пассивности, как те немногие ящеры, что у нас охотой занимаются. Нашим на тепло плевать, они и ночью легко побегают. Хотя характеристики чутка просядут… Особенность такая у их расы.

Что с такими жителями империи делать, я пока не знаю, но обязательно придумаю. А пока нужно разобраться, куда новых вассалов пристроить в нашей развивающейся империи.

Встречались и более экзотические виды. Особенно запомнились куропитеки. Попались они через полтора дня пути. Облаяли нас, что стало неожиданностью, ведь выглядели эти грузные птицеподобные создания как амбассадоры утренних будильников «кукареку», а не собачьего лая.

Ростом они были мне по грудь, а шириной — с хорошую бочку. Летать не умели в принципе, зато бегали и орали так, как ни одному страусу не снилось.

Я смотрел на этих толстяков и видел не угрозу, а перо для подушек. Есть их не хотелось, разумные всё-таки. Но я уверен, что с ними мы ещё что-нибудь придумаем. Найдём и их талантам применение.

Запомнились мне и древесные жители. Высушенные, тёмные существа жили высоко в кронах деревьев, в сделанных там же гнёздах, соединённых изящными мостами из лиан. Кожа у них была ну очень тёмной, и спускаться они явно не любили. Переговаривались с нами, свисая с веток.

Мы было завели разговор по-хорошему, с поклонами да дарами, но им было пофиг. Козявками, как те же гоблины, и какими-то орехами начали кидаться. Ну я и дал волю Луне полетать над кронами домов-деревьев. Быстро утихомирились и стали шёлковыми.

Я отметил про себя, что лазают по деревьям они проворнее любого моего разведчика, и в тропическом лесу из таких выйдут неплохие глаза и добытчики фруктов. Можно будет и в сельском хозяйстве на плантациях использовать их.

Вот так мы и шли. Не сказать, что геройски. Скорее деловито. Но к финалу марша на карте у меня прибавился добрый десяток присягнувших нам точек. А потом мы вышли к морю…

Я летел вдоль кромки берега над белыми песчаными пляжами и любовался видами, а вместе с тем мыслями возвращался к итогам этой недели и чертежу.

Я свистнул, и Луна нырнула вниз. Она полетела над гладью воды, кончиком хвоста касаясь волн.

Спартак ведёт остальных к найденному с высоты птичьего полёта городу вдоль берега. А я двинулся в другую сторону. У меня свой маршрут. Да и хотелось в спокойной обстановке переосмыслить всю грандиозность расшифрованного чертежа.

В голове до сих пор не укладывалось, что мне предстоит возвести огромных размеров Висячие Сады Олимпийцев. Звучит красиво, но как вчитаешься в требования, так сразу хочется послать лесом эту безумную затею…

Многоярусная мраморная громадина с храмом и оранжереей под открытым небом, а под ними библиотека, палаты правителя и святилища. И всё это на площади сравнимой со всем Старым Матрассийском.

Красота красотой, но цифры испугали бы даже строителей великих мегалитических сооружений древности. Усилия нам предстоит приложить титанические. Город привязки нужен в полмиллиона жителей, а вся держава должна иметь вообще миллион! А у меня столица недавно только за тридцать тысяч перевалила…

Творец требуется с талантом не ниже девяноста пяти процентов, а нашей Масе пока до этой планки далеко. И я вообще без понятия, как подтянуть её. Хотя, по идее, выдающиеся сооружения, созданные ею, как раз должны помочь росту её таланта. А отказ от создания наоборот — уменьшить показатель.

Ещё нужны скульптуры качеством не ниже «Шедевра», и не пара штук для красоты, а десятки. Мрамор резной высшего сорта, бронза с медью на тонны. Килограммы золота с серебром да драгоценные камни сотнями, не считая кристаллов маны и стекла, производство которого нам только предстоит освоить. А на самый верх, на террасы, ещё и семена с саженцами едва ли не со всего мира. Да ещё и виноградная лоза отборных сортов нужна… С последней, впрочем, Дионис поможет. Он у нас настоящий знаток винограда. Благодаря ему виноград окутывает Матрассийск. Осталось только получить больше сортов.

Многое из этого списка требований я уже потихоньку коплю, процесс идёт. Мрамор после освоения пустыни потечёт в столицу рекой, а кузни Стана ни дня без дела не стоят. Шахты разрабатываются, ищем новые жилы, строим новые аванпосты.

Беда не в том, что начинать с нуля, а в том, что объёмы добычи всего придётся увеличить в десятки раз. Тех же скульпторов-мастеров у меня, можно сказать, и нет, а нужен целый цех. Растить их логичнее не в столице, а прямо в Мраморной пустыне, в Оазисе, под боком у карьеров. Камень рядом, материала на учёбу не жалко, и готовые работы не надо за тридевять земель тащить. А если что испортят — так отходы прекрасно транспортируются в качестве стройматериала. Пойдут на отделку и особые здания. Опять же, если что-то путное выйдет, можно и в столицу, и в другие поселения перевезти будет.

Чем дольше я перебирал список, тем яснее становилось одно: собрать всё это в ближайшие месяц-два не выйдет. И все технологии Античности будут освоены раньше, чем мы окажемся готовы ошарашить этот мир. А главное правило подобных зданий — строить нужно в подходящей эпохе. Хотя бы начать! А раз так…

Рано или поздно придётся резко свернуть исследования и бросить все силы на хозяйство да на строительство империи. Учёные взвоют, конечно… Оторвать умника от камня почти так же тяжело, как заставить гоблинов отказаться от гусеничных деликатесов и ковыряния пальцем в носу.

Но в целом цивилизация наша растёт, и работы для светлых голов меньше не становится. Даже наоборот. Хижины Мистиков да Башни Мудрецов распространятся по новым городам, школы с мастерскими появятся, и каждой из этих построек не помешают учёные мужи и девы. Нужны учителя да маги-изобретатели, умеющие чертить и проводить лекции, чтобы передавать гоблинам передовые знания, особенности и навыки.

В общем, куда пристроить умников на время затишья, я уже примерно представляю. А как стройка раскрутится, так и грянет новый виток знаний, потому что каждая освоенная технология новой эпохи, судя по описанию, ещё и срок возведения Садов уменьшит. Для нас это невероятно выгодно. Главное — успеть начать строить, не сильно отставая по науке от передовых цивилизаций. А то они перейдут в раннее Средневековье быстрее нас и обретут возможности, о которых мы будем лишь завидовать.

Внизу тем временем тянулось побережье, изрезанное лагунами и заросшими протоками, и я заставил себя вернуться с небес на землю. Точнее, на воду. А если ещё точнее, максимально близко к воде.

В третий раз пролетаю это место… Где-то здесь Спартак с отрядом вытаскивал из осады наших рыбоголовых, и где-то здесь их логово. Надеюсь, племя всё же не снялось с насиженного места.

Я вёл Луну вдоль линии прибоя, высматривая хоть какое-то движение. И, к счастью, в этот раз удалось заметить нужное существо.

У скалистого мыса — там, где в море врезалась гряда камней — мелькнули фигуры на отмели и тут же брызнули в стороны. Аэквори кинулись под воду так шустро, что я едва успел их заметить. Оно и понятно: близко пролетает серебряная хищница размером с мамонта. Тут любой нырнёт и забудет, как дышать.

Пугать их раньше времени мне не хотелось, поэтому я отлетел в сторону и посадил Луну на широкую песчаную проплешину среди пальм, в сотне шагов от воды. Велел ей лежать смирно и не пугать народ моря почём зря, а сам спрыгнул на песок и пошёл к берегу один, без оружия. Развёл руки в стороны.

Добравшись до воды, я прождал несколько минут, прежде чем местные набрались храбрости и вынырнули. Вода у камней пошла рябью, и над поверхностью показалась голова с рыбьими глазами. Знакомый мне аэквори замер по плечи в волнах, разглядывая меня. Похоже, тоже узнал.

Он выбрался на отмель, осторожно, поглядывая на Луну вдалеке, и остановился в паре метров от меня. Хорошо, что в студенчестве я играл в «крокодила». Язык у этого рыболюда вообще не такой, как у нас, но жесты он понимает превосходно, да и я успел выучить, что там с ним Спартак насочинял.

Полчаса мы махали руками, прыгали, тыкали пальцами в разные стороны и в целом вели себя как сбежавшие пациенты. Но дело своё сделали и смогли-таки поболтать.

Если сократить весь театр до пары предложений, то вышло что-то вроде: «Здоро́во, рад, что ты жив, давай дружить, мне нужно много икринок и аэквори, я знаю место, где вам будет хорошо, иди в город на берегу вот в той стороне, будем вместе монстрам морды бить».

Он не слишком хотел это делать, но я был убедителен, да и драконица помогала мне сохранять авторитет. Когда рыбоголовый выразил сомнения, что морды будем бить мы, а не нам, я обернулся к пальмам и негромко позвал. Луна неторопливо поднялась, потянулась, расправила крылья во всю ширину и сделала пару тяжёлых шагов к нам, склонив голову.

Аэквори стремительно отошёл поближе к воде, но успокоился, когда она остановилась рядом со мной и я начал с ней играть и чесать ей пузико, показывая, что даже такая, как она, слушается меня, а значит, если я сказал: «Мы будем бить морды» — значит, других вариантов нет и быть не может.

Рыбоголовый долго разглядывал Луну, потом перевёл взгляд на меня. Выпрямился, прижал кулак к груди и опустил голову. Явно перенял эту манеру от Спартака и моих гоблинов. В общем, он согласился, и мы закрепили нашу договорённость обменом дарами.

Я подарил ему свой бронзовый нож с пояса. Запасной, само собой. Для племени с каменными кинжалами это целое состояние. Аэквори принял подарок, повертел в перепончатых пальцах и одобрительно булькнул. Потом нырнул, исчез где-то на полминуты и вынырнул, протягивая мне на ладони серебристую жемчужину размером с голубиное яйцо.

Интересно: их здесь много? И что-то, кроме Красивости моей Карамельке, оно может дать? Мир-то системный. Может, в них магия какая-то заключена?

Описание сказало, что это просто жемчужина без каких-либо скрытых свойств. Хм-м… Ну и ладно. Отдам гоблинам. Пусть грызут гранит, то есть жемчужину, и экспериментируют. Глядишь, какое-нибудь интересное свойство откроют.

Напоследок я показал направление к городу и сел на Луну. Аэквори кивнул и заскользил по воде, окликая своих гортанным клёкотом. Из морской глади начали выныривать головы одна за другой, и вся стайка потянулась вдоль берега в указанную сторону. Семья переезжает, надо же…

Я проводил их взглядом, довольный собой. Полдела сделано, причём без единой капли крови. Отлично, ещё одна победка в нашей мини-борьбе за регион. Пока серьёзных противников не видно.

Луна взмыла, и я направил её вдоль побережья, желая нагнать колонну. Долго лететь не пришлось, да и мои уже подходили к цели. Сверху мне открылся вид на город, ради которого мы и протопали весь этот маршрут.

Городишко был обнесён со стороны суши кривым и низким частоколом. Скорее защита от зверья, чем от настоящего войска. Бревенчатые стены упирались в воду по обоим концам, а дальше уже начиналось самое интересное. Я сделал круг над городом, желая рассмотреть всё как следует, и вот тут серебряная тень Луны сыграла со мной злую шутку. Внизу началась паника…

По улицам, если эти мостки можно так назвать, заметались фигуры. Гибкие, со змеиными хвостами вместо ног. Наги, похоже… Они выползали из домов, тыкали вверх, и я даже без перевода понял, о чём они орут.

К причалам потянулись цепочки, в лодки полетели тюки… Стало ясно как день, что ещё немного, и весь город разбежится по протокам и болотам, и ищи его жителей потом по всему побережью.

Допускать этого никак нельзя. Пустой город мне без надобности! Мне нужны живые руки, ноги да хвосты на худой конец, а не брошенные хижины на сваях. Я заложил вираж и приземлился прямо перед шарахнувшимся в сторону от Луны авангардом.

— Так, привал, бойцы. Стоим спокойно, выставляем дозор, к стенам не лезем! — отдал я указание и сразу же переключился на командиров. — Сотникам держать строй на месте. Если эти змеи решат, что мы идём их резать, они растворятся в болотах, чего нам не надо.

Прогремели команды, и колонна послушно встала, ощетинившись копьями на всякий случай. Я подозвал Спартака со Шрамом, Миори, Ма, кивнул Унаги и прихватил десяток хобгоблинов охраны, после чего мы налегке двинулись к городу, оставив армию подпирать горизонт.

Луна потянулась следом. Отгонять её не стал, пускай идёт позади. Надеюсь, мой план сработает…

По дороге я коротко обрисовал спутникам, что разглядел сверху:

— Город стоит на этаком болоте, на затапливаемых островках… — Я перешагнул через корягу. — Дома и причалы держатся на сваях, вместо дорог мостки. Видел подобное на родине. Венецией город называется. Только там покрасивее было. И народу там прилично, побольше этой деревни. Живут здесь наги, и все они в воде как дома.

— А стены-то у них для виду, — хмыкнул Спартак. — По такому болоту армией не пройдёшь, увязнешь по уши.

— Будут выпендриваться — без стен оставим, — пробучал Шрам.

Договорить мы не успели. Из ворот частокола повалила вся, судя по всему, городская дружина, и зрелище вышло занятное.

Десятков пять наг, может, чуть больше, с бронзовыми копьями в руках и луками за спиной, выстроились неровной дугой, перекрывая нам дорогу. Не нападают.

Так, кажется, переговоры всё же состоятся…

— Луна, слетай, проследи, чтобы с другой стороны никто не удрал, пока мы тут болтаем… Только не съедай никого.

Девочка моя взмахнула крыльями, поднимая песок, и пролетела прямо над городом и дружиной. Защитники разом пригнулись, провожая её взглядами.

Шрам прищурился, оценивая противника, и сделал главный вывод дня:

— Вождь, а они ж голые совсем. Ни тряпки на них. Половина бойцов — женщины. У них дыньки на виду у всех болтаются. Я словно в баню попал…

— Эх, а я в бане ещё не был… — мечтательно протянул Спартак. — Их уже, наверное, штук десять построили. И там девки парятся без нас… Вождь, а мы скоро домой пойдём?

— Когда юг завоюем и всё побережье в придачу, — строго сказал я.

— А, точно! Совсем забыл, чего мы здесь… — Спартак беззаботно махнул рукой. — Как сиськи увидел, так сразу мозги отшибло.

— Не у тебя одного… — Унаги четырьмя руками разом раздала подзатыльники нескольким хобгоблинам из охраны, что пускали слюни на вражескую нагую дружину, забыв про оружие в собственных руках. — Не те копья вы подняли, воины… Одежда мешает, если большую часть дня проводить в воде. Сосредоточьтесь на их оружии, а не на грудях.

Унаги выглядела напряжённее обычного. Ну, оно неудивительно: при мне это первая её встреча с настоящей роднёй.

— Я должна понимать их речь, повелитель, — прошипела она на гоблинском. — А они мою. С-с-слова должныбыть похожи… — Унаги осеклась, нахмурилась и медленно, старательно выговорила: — Похожи. Позволь мне стать дипломатом в этот раз.

Я кивнул и придержал остальных. Унаги заскользила навстречу дружине, держа все шесть рук на виду и подальше от клинков, чтобы не приняли за угрозу. Наги напряглись, но при виде сородича, пусть и закованного в чужие доспехи, опустили оружие.

Начался непонятный, шипящий разговор змееподобных существ. Унаги говорила, наги отвечали ей разноголосым шипением, и я ловил общую нить лишь по жестам, когда она махала рукой то в мою сторону, то в сторону Луны. Ждать пришлось минут пять, и от скуки я принялся разглядывать местную дружину, прикидывая, кто тут на самом деле командует.

Вычислить его оказалось несложно. Крупный наг с тёмным гребнем и витым медным обручем на хвосте, на каждой паре рук, на шее и голове. Держался он чуть позади строя, и единственный из всех не вжимался в землю, когда над городом проходила тень Луны. Остальные кланялись телом, рефлекторно, а этот провожал драконицу с прищуром, будто прикидывал, куда бить. И на мою Унаги он поглядывал без тени страха, с расчётом. И мне это не нравилось…

— Долго они там… — Шрам переступил с ноги на ногу, не убирая ладони с рукояти меча. — Может, подсобить нашей хвостатой? Я умею быстро.

— После тебя договариваться придётся с трупами, — не согласился я. — Унаги сама справится.

Мои слова оказались практически пророческими. Унаги развернулась спустя пять секунд и заскользила к нам, двигаясь вразвалочку и по-хозяйски. Одного этого хватило, чтобы понять исход переговоров.

— Дело с-с-сделано, повелитель, — остановилась она передо мной. — С-с-сейчас они выберут тех, кто не желает покорятьс-ся. Эти вольны уйти, я позволила. Но с-сказала, что в будущем их вс-сё равно ждёт подчинение либо с-с-суровое испытание на выживание. Вс-се ос-с-ставшиеся прис-с-сягнут Дмитрию, повелителю драконов.

Повелитель драконов, значит…

Я скорчил подобающую суровую мину и задрал подбородок, благо зрителей хватало. Ещё и Луна прорычала что-то, приземляясь за моей спиной. Кажется, по ту сторону города никого, раз жалуется, что ей слишком скучно.

В глазах наг выглядело всё это весьма солидно. Но слегка напрягало то, что полсотни вооружённых змей сдались моему дипломату быстрее, чем гоблин расправляется с миской похлёбки.

— Что-то быстро они согласились… — протянул я, поглядывая на местных. — Обычно так легко оружие не складывают.

— Альтернатива — с-с-сразиться и умереть, — пожала Унаги верхними плечами без тени смущения. — Я им с-с-сказала, что дуракам пощады нет, и их ждут либо рабс-ские оковы, либо их выпотрошат и с-скормят дракону, ес-сли они не примут волю нового повелителя. Они умные, выбрали жизнь. Сразу же ус-строили голос-сование.

— Орочи бы тебя похвалил. Я тоже доволен таким исходом, — согласился я.

— Но ос-сталась одна маленькая проблема, повелитель… — Унаги качнула головой в сторону вожака с медными обручами: — Вон тот мужчина — их царь. Бывший царь, только что отстранённый. И он тоже избранный. И он очень недоволен, требует дуэль за право царствовать. Один на один…

Я ещё раз внимательно посмотрел на него и сразу же решил, что этот прыщ слишком много себе позволяет. Я уже не просто вождь. Я правитель растущей империи. Такие, как я, не имеют права позволить себе рисковать в странных дуэлях с другими божественными участниками. Мало ли какие фокусы у них в рукаве припрятаны.

Но в одном он точно прав…

— Раз он царь и бросает мне вызов, значит, он должен умереть.