В чертогах Зевса было, как всегда, невероятно красиво, но очень неуютно из-за полностью испортившегося характера хозяйки.

Когда-то Богиня Мудрости смогла обойти всех в борьбе за престол пантеона. А как иначе, когда отец забрал с собой на тот свет и успел промотать кучу божественных реликвий, а в самом пантеоне всех подряд интересуют исключительно личные интересы, за спиной плетутся заговоры, и каждая возможность укрепить свой статус из турнира в турнир упускается…

Всего один раз их участник вошёл в сотню лучших по итогам турнира! Да и то это был человек Ареса, а не её избранник. В тот раз ей всего чуть-чуть не хватило… Афина (нынешний Зевс) остановилась на итоговом сто первом месте, в двух шагах от значимой позиции. Неудивительно, что она сходила с ума от раздражения и бесилась по поводу и без него.

Афина мерила зал, каблуками выбивая нервный ритм. Перед богиней подрагивал образ её избранного, что возводил для неё город на берегу Циклопического моря. Молодой, широкий в плечах, с обгоревшей под солнцем кожей и взглядом нашкодившего пса. Он стоял понурый и не смел поднять головы.

— И ты поверил! — процедила она, не сбавляя шага. — Поверил трёпу каких-то бродяг, будто я отдам твой город другому. Будто растила тебя, кормила и поднимала из грязи ради того, чтобы однажды бросить кочевнику под ноги вместе с его сворой рабов.

Избранный виновато сгорбился ещё сильнее, и это было ровно то, чего богиня добивалась.

— Слухи заводятся там, где у народа появился лишний досуг, — голос её смягчился, и она замерла напротив дрожащего видения. — У тебя такого досуга быть не должно. Где порт? Где причалы, заложить которые я велела ещё две недели назад? Их улитки строят или твои люди?

— Богиня, причалы почти готовы, — пролепетал образ. — Просто ресурсы и недавнее наводнение… Пришлось тратить камень для прикрытия бухты. Мы потратили всё, что у нас было…

— Меня не интересуют твои отговорки! — оборвала Афина. — Меня интересует порт, причалы, судоверфи и первый чертёж корабля! Молитесь усерднее, делай жертвоприношения, мотивируй философов, чтобы они ускорили освоение технологий, а не слонялись без дела. Без флота твой город годится разве что чаек кормить.

Она махнула рукой, и образ подёрнулся рябью и пропал, не успев оправдаться. Афина фыркнула и сквозь сжатые зубы немного по-звериному порычала.

«Город на побережье поднимался, наливался силой и красотой, а его хозяин искренне верил, будто строит собственное будущее, пока какие-то уроды не начали вносить смуту и вдалбливать в его голову идиотские мысли! Да, мысли, конечно, недалеки от истины, но знать их в поселении никто не мог! Это определённо чьи-то происки… Знать бы только чьи… Врагов у меня, к сожалению, хватает».

Раздражение требовало выхода, и богиня шагнула к постаменту, где покоился артефакт связи в виде раковины с прожилками перламутра. Она коснулась его ладонью и потянулась мыслью к властелину морей. Раковина потеплела, по ней пробежала рябь — и на том всё. Ни отклика, ни голоса. Только глухой ропот прибоя доносился изнутри.

— Опять прячешься, дядюшка… Ну разумеется, — пробурчала богиня.

Посейдон не менялся со времён её отца. Переменчивый и скользкий, он во все века действовал из одной лишь собственной выгоды. И с прежним Зевсом ему такое сходило с рук, и с нынешним, выходит, тоже.

Афина была бы и рада привести всё к порядку, строжайшей дисциплине, но её авторитет был сильно подорван, и ругаться ещё больше с влиятельными богами Пантеона она не могла. Она прекрасно помнила, чем закончил отец, и урок усвоила накрепко. Потому и всячески старалась умаслить Посейдона, и в приморском городе появится святилище ему. Если тот, конечно, согласится.

Ей и без переменчивого дяди хлопот хватало по горло. Аид спелся с Герой, Гера затащила в свой кружок пустозвона Гермеса, а довеском ко всей этой компании шёл Дионис — винный бурдюк на ножках, от которого вреда вроде бы быть не должно, а выходило больше всех. Четверо богов сбились в стаю и поглядывали на трон снизу вверх, ведя свою игру.

Афина заставила себя остановиться. Гнев туманит рассудок, а рассудок ей сейчас нужен ясный. Она опустилась в кресло из чёрного дерева и серебра и движением пальцев развернула перед собой светящуюся таблицу.

Лидеры турнира, сотни строк… Имена, цивилизации, покровители и бесконечные столбцы публичных достижений. Если, конечно, кто-то желал похвастаться ими. Обычно так никто не делал. Афина пролистала к общему зачёту и отыскала своего любимца, военачальника Аттида, в которого вложила больше, чем в кого-либо ещё. Строка нашлась на четыреста девяносто шестом месте.

— В пятьсот лучших всё же пробрался, и это хорошо, — выдохнула она, и уголок губ дрогнул.

Палец скользнул вбок, открывая вкладку военного развития, и тут настроение богини поползло вверх по-настоящему. Её военачальник за два дня взял две победы, разграбил пару поселений и подмял под себя их жителей, а вместе с добычей и выросшими уровнями подскочил с двадцать первой строки на восемнадцатую. Орда росла, уровни поднимались, обоз тяжелел от награбленного.

— Вот! — Афина откинулась в кресле, и впервые за утро в её груди потеплело. — Хоть кто-то меня не подводит. Ты один и вселяешь надежду, мой хороший. Дойдёшь до побережья, сядешь на трон будущей столицы, а там и до настоящего трона правителя региона рукой подать.

Она уже собиралась свернуть таблицу, благодушная и почти примирившаяся с этим ужасным утром, когда взгляд зацепился за строку чуть выше.

17. Краснов Дмитрий (покровитель — Дионис)

Чаша с амброзией, стоявшая на подлокотнике, полетела в стену и разбилась.

— Дионис⁈ — рёв богини прокатился по чертогу и заставил задрожать даже мраморные колонны. — Опять этот выкормыш винной устрицы!

Она вскочила, и следом за чашей в стену улетел кувшин, а за ним и тяжёлое блюдо.

— Откуда⁈ — выкрикивала Афина в пустоту, мечась по залу. — Откуда у этой бездарности взялся чемпион с такими показателями? Самая крепкая экономика на континенте у него! Народу больше, чем у трёх ближайших цивилизаций, вместе взятых! Дракон серебряный завёлся у него, чтоб они оба с него упали и шеи свернули! В науке они тоже впереди всех! Даже по культуре в лидерах!

Богиня пнула обломок кувшина, и тут же принялась искать виноватых.

— Всё эта блохастая сволочь Лаки! — Она запрокинула голову, хватаясь за волосы. — Усатый балабол! Сколько он мне пел про своих ассасинов⁈ Лучшие убийцы на свете, мол, любого достанут, отступниц вернут, горло перережут, кому ни укажи! И где результат⁈ Этот Краснов живей всех живых! А кетры то ли разбежались, то ли вовсе на него работают!

Она прорычала и продолжила метать словесные молнии:

— И вот мало ему богатства и дракона, он влез в двадцатку сильнейших по военной мощи! Он обошёл даже моего военачальника! Выскочка с горсткой гоблинов обошёл орду, перемоловшую десяток племён!

Афина замерла посреди разгромленного зала, грудь её ходила ходуном. Хуже всего было даже не место в таблице. Хуже всего то, что она не могла к этому выскочке заглянуть. Стоило наглецу возвести свой Архив Тайн, и его земли затянуло пеленой, непроницаемой для божественного взгляда.

Прийти самой — не вариант. Она точно не сдержится и наделает нехороших вещей… Она вспомнила про три предупреждения Системы, выписанные ей за прошлые вольности. Прямое вмешательство в чужие владения каралось без снисхождения. Ещё одна выходка, и её отстранят от турнира, посадят за стекло немой зрительницей без права шевельнуть даже пальцем.

И ведь не подобраться к выскочке ни с какого боку. Лаки со своими хвалёными убийцами облажался, а самой ей натравливать некого. Там вокруг практически нет крупных военных цивилизаций, к чьему покровителю можно было бы сходить в гости. Даже больше того — три мымры, что имеют свои поселения немного южнее, отказались объединяться и уничтожать его. А ведь она уже предлагала.

Оставалось одно неприятное, зато надёжное средство — ждать, пока наглец оступится сам. У Диониса мало опыта, и этот человек впервые на турнире. Вероятность допустить ошибку крайне велика.

Богиня прикрыла глаза и заставила дыхание выровняться. Гнев делу не помощник, а дел у неё непочатый край. Если нельзя достать обидчика чужими руками сию минуту, значит, надо двигать собственные фигуры быстрее и копить силу там, где она ещё всё решает.

Афина отряхнула одеяние и сосредоточилась. Мир дрогнул, чертог растаял, и богиня перенеслась туда, где под чужим небом дымила сожжёнными деревнями степь.

Лагерь орды раскинулся до самого горизонта кострами и шатрами из звериных шкур, между которыми тянулись телеги, осевшие под тяжестью награбленного. Воины расступались перед сияющей фигурой и падали ниц, утыкаясь лбами в вытоптанную траву. Богиня шла меж ними, и там, где ступала её нога, выгоревшая земля покрывалась свежей порослью. Маленькое бесплатное чудо, что повысит скорость накопления Веры.

У главного шатра её ждал Аттид, что возвышался над своими бойцами на голову. Он был закован в чешую трофейной брони, лицо исполосовано шрамами былых походов.

При виде богини он опустился на одно колено и склонил голову.

— Поднимись, мой воин, — коснулась Афина его плеча и добавила сладким голосом: — Посмотри на меня…

— Богиня, — вырвалось у него. — Ты пришла сама.

— Пришла взглянуть на того, кто меня не подводит, — улыбнулась она. — Ты идёшь довольно быстро для смертного. Но не спеши ломиться к побережью напрямую. Город никуда не денется, он строится для тебя и будет ждать, сколько потребуется. Твоя дорога вьётся через чужие земли, и каждое поселение на ней должно стать твоим. Глотай их одно за другим, расти числом, уровнями и богатством. Забирай артефакты, женщин, рабов. Чем тяжелее станет твоя поступь, тем легче падёт перед тобой трон.

Воин слушал, и по изрезанному лицу его расползалась хищная радость.

— Я сделаю всё, владычица, — сжал он кулак, и кожаная перчатка скрипнула. — Я завоюю для тебя этот мир. Сотру в порошок каждого, на кого ты укажешь, подведу к твоим ногам всех правителей до единого в цепях. Только позволь мне однажды встать подле тебя на Олимпе. Сделай меня своим слугой среди богов, большего я не прошу.

— Придёт время, и ты докажешь свои слова делом, — пообещала Афина. — Слова дёшевы, мой воин. Боги верят крови, не клятвам.

— Тогда дай мне врага по росту, — оскалился военачальник. — Этих степных оборванцев я мну в кулаке. Нет в них ни огня, ни выучки. Тоскливо давить всякого, кто разбегается при одном виде знамени. Укажи мне крепость с настоящими стенами и настоящими бойцами, и я сложу из их черепов лестницу к твоему трону.

— Будет и крепость тебе, и стены будут. — Афина провела рукой по его шраму на скуле. — Всё в свой черёд. Сперва набери отваги не только в своё сердце, но и сердце своей армии.

Он кивнул, соглашаясь, и посмотрел на рукоять своего меча, вспомнив об их давней договорённости…

— Сколько ещё, богиня? — военачальник мотнул головой в сторону грубого походного алтаря у шатра, бурого от засохшей крови. — Сколько жертв мне положить на этот камень, чтобы ты вручила мне легендарный клинок, что ты обещала?

Афина улыбнулась, так как нужное количество уже давно было набрано, но так как другие источники практически не приносили ей божественной энергии, приходилось использовать своего фанатичного военачальника. Впрочем, меч он уже точно заслужил. Нужна лишь красивая битва для красивой легенды. А потом можно будет и доспех, и шлем, и прочие артефакты использовать в качестве мотивации.

Афина раскрыла было рот, но ничего не успела сказать, потому что небо над степью полыхнуло золотом, да и над всем миром разом. В каждом чертоге и в каждой голове избранного чемпиона, что прибыл в этот мир, появилось оповещение от Системы.

[Внимание всем участникам турнира! Неизвестная цивилизация заполучила и расшифровала чертёж Грандиозного чуда света эпохи Античность. Да послужит это достижение примером для остальных и сподвигнет их на великие свершения!]

Военачальник вскинул голову, обшаривая взглядом вспыхнувшее небо. Афина же закатила глаза и тяжело, протяжно вздохнула.

— Богиня, что это значит? — поднялся военачальник, разом забыв про алтарь.

— А, пустое, — махнула Зевс рукой, пряча раздражение за усмешкой. — Какой-то самоуверенный болван возомнил, будто сумеет в этакую рань отгрохать Величайшее чудо эпохи и забрать себе победу в турнире. Расшифровать чертёж — это даже не полдела. Забудь.

— А если он и впрямь его построит? — нахмурился тот.

— Не построит, — отрезала Афина. — Чтобы возвести подобное, нужна прорва ресурсов, какая ни одной молодой цивилизации и не снилась. А вздумай этот гордец и впрямь начать стройку, на него обрушится злоба всего мира разом. Сотня сильнейших получит указатель и слетится к нему, как вороньё на падаль, и сомнут глупца раньше, чем он заложит фундамент. Твоё же дело простое. Стань хозяином своего края и не забивай голову чужими бреднями. Стань тем, кто входит в эту сотню сильнейших. А твоя богиня будет держать всё под присмотром.

Она подняла руку и отправила в сторону Аттида воздушный поцелуй, после чего исчезла с прощальными словами: «Иди и побеждай».

В свой чертог Афина вернулась уже без улыбки. Маска благодушия слетела с неё, едва степь исчезла из виду, и в зал вошла не ласковая покровительница, а взбешённая владычица Олимпа. Она оглядела учинённый ею же разгром, осколки на полу и потёки амброзии по стене, и злость вспыхнула с новой силой.

Богиня вскинула руку, и в ладони сгустилась молния, затрещала, рассыпая искры по мрамору. Афина швырнула её в стену, и чертог содрогнулся от грохота, а по белому камню поползла обугленная трещина.

— Да только этого мне ещё не хватало! — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Кто, пожри меня титан, сумел заполучить этот проклятый чертёж в свои руки и расшифровать его⁈

* * *

В тысячах километрах от чужих чертогов — там, где было много белоснежного песка, который приносил исключительно радость видящим его, ведь он укрывал собой берег моря.

Первый легион ставил там лагерь. Палатки росли ровными рядами вдоль кромки прибоя. Орки вбивали колья, а гоблины, побросав поклажу, неслись к воде с воплями, от которых распугали всю рыбу на милю вокруг. Кто-то уже барахтался на мелководье, кто-то осваивал плавание методом братского утопления, и над всем этим бедламом разносился гогот вперемешку с плеском.

Дмитрий смотрел на свою армию и переживал, как бы никто не утопился. Впрочем, это не мешало ему наслаждаться моментом, наблюдая, как чуть дальше от берега Луна осваивает навык морской рыбалки, гоняясь за рыбой. И всё это он делал, лёжа в гамаке, висящем между двумя пальмами.

Море сильно воодушевило бойцов, что были в шоке от такого количества воды, и повелитель гоблинов сделал в голове пометку: хочешь поднять гоблину настроение — дай ему лужу побольше.

Рядом, во втором гамаке, развалился Дионис собственной пузатой персоной. В руке бога покачивался запотевший бокал с чем-то многослойным и хмельным. Увенчала его долька местного фрукта и торчала из него трубочка. Этакий сувенир с Земли. Точно такой же напиток появился и в руке человека.

— Знаешь, Димасик… Вот смотрю я на тебя и понимаю, что ох как не зря я в тебя так вкладывался… — произнёс Дионис, мешая коктейль трубочкой.

— Когда это ты в меня вкладывался?

— Да всегда. Просто ты не замечаешь моих стараний. А ведь я уже не молод, поясница не железная.

— Давай ты не будешь рассказывать, как твоя поясница относится к твоим вложениям в моё будущее, — рассмеялся Дмитрий и протянул в сторону своего покровителя. — Лучше выпьем за достижение, что всколыхнуло весь этот мир!

Стекло звякнуло о стекло.

— Давай! — И Дионис выпил часть коктейля. — Эх, сейчас бы посмотреть, как полыхает задница Зевса… — мечтательно протянул Дионис.

— Повезло тебе, — хмыкнул его чемпион, — что Геры с нами нет и о твоих грязных желаниях она не слышит.

Дионис расхохотался и едва не упал с гамака.

— Хе-хе… Умеешь же ты всё опошлить, — улыбнулся он и допил напиток. — Я в тебе точно не ошибся, малой.

Внезапно Дионис замер, вытянул шею и впился взглядом в сторону лагеря, где над общим весельем колыхалась знакомая зелёная фигура с формами, о которых самые талантливые гоблины уже начали сочинять поэмы.

— О, ты что, Дыньку с собой взял? — оживился бог, разом потеряв всякий интерес к напиткам. — Так, где там мои плавки…