— Охренеть! — выдохнул Маньков примерно через минуту после того, как я закончил излагать ему детали визита Полины и невероятный кульбит судьбы с Никитой. — Бывает же такое… Нарочно не придумаешь.

— К сожалению, в этом мире бывают и не такие подонки, — сухо заметил я, поправляя папки на столе. — Факт того, что он бросил двоих детей на произвол судьбы…

— Вообще-то, я про совпадение, Таранов! — пояснил шеф. — Каков шанс? Сначала к нам заявляется этот Никита, весь такой из себя «успешный успех», просит защитить его от «вымогательницы», а следом заходит сама «вымогательница» с нашим же купоном в руках! Это же просто бинго! Кстати, на какой сумме, говоришь, вы с ней остановились?

— Если вы про оплату наших услуг, то мы договорились, что их стоимость я определю сам и включу эту сумму в иск в качестве судебных издержек, — ответил я.

Маньков прищурился, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк финансового азарта.

— А ведь этот Никита — парень далеко не бедный. Новая машина, квартира, Мальдивы-шмальдивы… — шеф призадумался. — Похоже на то, что жирок там имеется.

— Похоже, — подтвердил я.

— Значит так, Таранов. Стоимость наших услуг буду определять я! — заявил Маньков. — Мой внутренний калькулятор подсказывает, что Никита Павлович должен нам очень много. А то у меня, знаешь ли, деньги уже заканчиваются, отпуск — штука дорогая. И давай не тяни, нам скоро за аренду офиса платить.

Я укоризненно посмотрел на Олега Борисовича и сказал:

— Так вы же должны были отложить нужную сумму из предыдущего гонорара! Мы же это обсуждали.

— Таранов! — Маньков картинно возмутился, всплеснув руками. — Ты что, будешь учить меня, как управлять бизнесом? Я стратег, ты тактик. Моя стратегия сейчас требует притока капитала. Так что работай давай! Размажь этого папашу по стенке, чтобы он алименты платил и за наши услуги не забыл отстегнуть по самому высокому тарифу!

Я лишь молча покачал головой. Спорить с Маньковым, когда он находился в режиме «алчного дельца», было бессмысленно. Но в одном он был прав: Никиту нужно было прижать к стенке. И я собирался сделать это с особой, юридической тщательностью.

— Только мне нужна ваша помощь, — сказал я. — Я решил начать с верификации данных. Нужно выяснить, числится ли Никита в этом ООО «СтройВектор» хотя бы формально, или справка — стопроцентная липа. Если он там числится, нам придётся повозиться с доказательствами, что зарплата заниженная. А если он просто купил бумажку у метро — это будет лёгкое дело.

Шеф скептически покачал головой и ответил:

— В наше время уже никто так глупо не рискует. Покупать справку в переходе, когда дело касается алиментов и судебных приставов — это премия Дарвина. Явно он там числится. Устроили его формально по знакомству или за долю малую.

— Вот это и надо проверить в первую очередь, — настаивал я. — Сделайте, пожалуйста, адвокатский запрос.

— Сделать-то не проблема, Таранов, — сказал шеф. — Но ответа мы будем ждать законные тридцать дней. А если эта контора решит потянуть время, а они решат — то добавят ещё тридцать «для сбора информации». Итого — два месяца. Чтобы побыстрее нахлобучить твоего Никиту и, что немаловажно, получить наши деньги, проще поехать туда ногами и выяснить всё в отделе кадров на месте.

— Мне не скажут. Юридически я для них никто.

— А ты представься сотрудником Социального фонда. Или из налоговой «привет» передай.

— Вы издеваетесь?

— Нет! Я придумываю тебе легенду. Поезжай, включи обаяние, сочини что-нибудь, ты же умеешь. Вон как ты в клубе про вселенскую справедливость, суды и уничтожение планет задвигал. Не каждый фантаст такое на трезвую голову придумает.

Внутри меня всё похолодело — я в очередной раз с содроганием вспомнил ту злополучную ночь. Точно, никакого алкоголя. Никогда. Биологическая оболочка под воздействием этанола превращает носителя в неуправляемый речевой передатчик.

И пока я об этом думал, шеф нанёс сокрушительный удар.

— Ты же Великий Иллитар! — сказал он. — Ты со всем справишься!

Маньков залился довольным смехом, а у меня буквально подкосились ноги. Они стали ватными, непослушными. Это был полный провал. Крах всей маскировки. Абсолютное фиаско. Ладно бы только Маша, но, как теперь выяснилось, ещё и Маньков знал моё истинное имя.

— Откуда… откуда вы это знаете? — спросил я, хотя знал ответ на этот вопрос.

— Здрасьте, приехали! — Маньков вытер выступившую от смеха слезу. — Ты в клубе требовал, чтобы тебя только так и называли. Глаза пучил, рассказывал, как ты выносил приговоры целым мирам и как звёзды гасли по твоему слову. Мы с девчонками чуть со стульев не попадали. Так что с каким-то отделом кадров в «СтройВекторе» ты точно сдюжишь. Именем Галактики, так сказать!

Мне стало физически плохо. Я медленно, на ощупь, присел на край стула, чувствуя, как мир вокруг начинает мелко вибрировать.

— Таранов, ты чего? — шеф перестал смеяться и обеспокоенно подался вперёд. — Что с тобой? Ты бледный как мел.

— Всё… нормально, — выдавил я.

Я посмотрел на Манькова. Как и в случае с Машей, в моей голове, следуя протоколам безопасности Верховного Трибунала, мгновенно выстроилась логическая цепочка: я обязан его ликвидировать. Стереть. Аннигилировать. Он знает моё истинное имя. Если эта информация просочится, если он проболтается в баре или в другой компании, поисковые маяки врагов могут запеленговать сигнал. И тогда они явятся сюда. И уничтожат меня. Сейчас я слаб, Ядро заполнено лишь на ничтожный процент, я не смогу себя защитить.

Но потихоньку титаническим усилием воли, я взял себя в руки. Во-первых, кому шеф расскажет? Все примут это за пьяный бред. А во-вторых… ликвидация Олега Борисовича — это тягчайшее нарушение местного Закона. Убийство. Это отбросит наполнение Ядра в глубокий минус.

— Таранов! — шеф уже почти кричал. — Ты чего застыл? Дыши давай! С тобой точно всё в порядке?

— Да, — я сделал глубокий вдох, возвращая контроль над лицевыми мышцами.

— Ну ты даёшь, — выдохнул Маньков. — Испугал меня. Ладно, Великий Иллитар, дуй в этот свой «Вектор». Соберись и выбей информацию. Деньги сами себя не заработают.

— Составьте запрос, Олег Борисович, — сказал я, игнорируя его призывы к шпионажу. — Это законный и верный путь.

Шеф со стоном откинулся на спинку кресла и произнёс:

— Таранов, ну не будь ты таким занудой! Запрос — это долго. Поезжай в этот «СтройВектор» и просто узнай всё на месте. Нечего терять время, пока Никита свои денежки по офшорам прячет.

— Я не могу представиться работником пенсионного фонда, — отрезал я.

Это была чистая правда. Ядро Истины — мой внутренний цензор и источник силы не потерпело бы прямой лжи. Любое искажение реальности ради выгоды привело бы к болезненному и чудовищному откату энергии.

— Почему? — Маньков недоумённо вытаращил на меня глаза. — Чем тебе так насолил пенсионный фонд? Какая-то детская психотравма? Боишься, что в старости недоплатят? Ну, представься кем-то другим! Налоговым инспектором, двоюродным братом из Воронежа, кем угодно!

— Я не могу никем представиться, кроме того, кто я есть.

— Это ещё почему⁈

— Я не могу врать!

В кабинете повисла тишина. Маньков посмотрел на меня так, будто увидел меня в моём истинном обличии.

— В смысле, не можешь? — наконец выдавил он. — Ты же юрист!

— Ну, не могу. Неправильно это. Противоречит фундаментальным принципам мироздания.

— Неправильно⁈ — шеф аж подскочил в кресле. — Да ты благодаря своему вранью на эту работу устроился!

— Я не помню, чтобы в объявлении было написано, что в юридическую фирму требуются профессиональные лжецы, — парировал я.

— В объявлении было написано, что требуются хорошие юристы с опытом! И ты мне при приёме наврал с три короба! Рассказывал про свой красный диплом, про богатую практику, про выигранные дела… А сам⁈

— Так проверять надо было кандидатов, Олег Борисович, а не на слово верить. Ваша доверчивость — это ваш управленческий просчёт. К тому же я действительно хороший юрист.

— Таранов! — Маньков побагровел. — Поезжай немедленно! Нам нужны деньги! Нам нужно это дело!

— Нет. Я поеду только как официальный представитель Полины. И если мне не ответят, мы будем ждать ответа на запрос.

Шеф долго и тяжело вздыхал, глядя в потолок, словно вопрошая небеса, за что ему достался такой «идеальный» помощник. Наконец он встал, накинул пиджак и пробурчал:

— Ладно, поехали вместе. Покажу тебе мастер-класс. Раз уж ты такой патологически честный у нас, будешь стоять рядом и делать умное лицо. А говорить буду я. Адрес знаешь?

— Да. Уже посмотрел в интернете.

— Тогда вперёд, на баррикады, — скомандовал Маньков. — Посмотрим, что это за контора такая и насколько они готовы покрывать твоего Никиту.

Мы вышли на парковку за бизнес-центром. Я ожидал, что шеф направится к ближайшему каршерингу или вызовет такси, но Маньков уверенно зашагал в дальний угол площадки, где под специальным навесом возвышалось нечто монументальное.

Когда он откинул чехол, я невольно замер. Перед нами сияла антрацитово-чёрным лаком и ослепительным хромом ГАЗ-14 «Чайка». Это был не просто автомобиль, это был сухопутный линкор. Огромные панорамные стёкла, хищные обводы крыльев, увенчанные массивными хромированными «плавниками», и решётка радиатора, напоминающая оскал доисторического зверя.

— Вы же говорили, что ваша машина безнадёжно сломана и восстановлению не подлежит, — напомнил я, оглядывая Чайку.

— Починил, — коротко и не без гордости бросил Маньков, любовно поглаживая капот.

— Теперь мне окончательно понятно, почему у нашей фирмы снова нет денег на оплату аренды офиса, — констатировал я. — Сколько стоило хромирование этих бамперов?

— Садись давай, юрист! Не считай чужие деньги, — шеф распахнул передо мной тяжёлую, как бронированный люк, дверь.

Я погрузился в салон.

— Это семейная реликвия, Таранов, — пояснил шеф, поворачивая ключ в замке зажигания. — На ней ещё мой дед ездил. Он в Министерстве государственного контроля работал, большой человек был. Так что у нас целая династия законников. Восстановление съело прорву денег, но оно того стоило. Почувствуй мощь этого корабля!

Машина не просто тронулась — она поплыла. Подвеска Чайки игнорировала все несовершенства земного ландшафта, словно мы летели на антигравитационной подушке. Маньков за рулем преобразился: он вёл этот пятиметровый корабль с невероятной гордостью, снисходительно поглядывая на суетящиеся вокруг бюджетные иномарки.

Однако довольно скоро я заметил странную закономерность: несмотря на всю мощь восьмицилиндрового двигателя, мы двигались со скоростью неторопливой улитки. Нас обгоняли все кому не лень — от юрких курьерских мопедов до набитых пассажирами автобусов. Пыхтящие старые грузовики и те смотрели на наш чёрный лакированный «линкор» свысока, обходя по левой полосе.

— А почему мы едем так медленно? — не выдержал я, глядя на спидометр, стрелка которого едва доползла до отметки «40».

— Двигатель же после ремонта! — ответил Маньков, не сводя глаз с дороги.

— Странная логика, — заметил я. — С точки зрения здравого смысла, после ремонта машина, наоборот, должна ехать быстрее.

Маньков бросил на меня взгляд, полный искреннего сочувствия, и сказал:

— Таранов, у тебя сколько машин в жизни было? Ни одной? Оно и видно! Двигателю обкатку надо пройти. Притирка деталей, понимаешь?

Я вздохнул. А в салоне тем временем становилось невыносимо жарко. Биологическая оболочка начала перегреваться, подавая сигналы дискомфорта. Солнце, не знающее пощады, уже хорошенько прокалило чёрный лак кузова, превращая наш роскошный крейсер в элитную духовку на колёсах.

— В этой машине кондиционер предусмотрен? — поинтересовался я.

— Конечно! — с гордостью ответил Маньков.

— Ну так включите его.

Шеф выдержал театральную паузу и пояснил:

— Илья, я сказал, что он есть. Но я не сказал, что он работает. Чтобы оживить климат-контроль образца шестидесятых, нужно вложить ещё приличную пачку денег. И мастера найти, который не упадёт в обморок при виде этой схемы.

Я почувствовал, как по спине потекла струйка пота, и сказал:

— Тогда я открою окно, если вы не против. Это же бесплатно.

Маньков ещё сильнее вцепился в руль, кашлянул и произнёс:

— Тут такое дело… Стеклоподъёмники ещё не заработали. Там электрика хитрая, замыкает где-то в дверях. Мастера пока не нашли причину, говорят, надо всю косу проводки перебирать.

Я посмотрел на сияющий хром, на безупречный чёрный лак и на наглухо закрытые окна, за которыми проплывал душный город. Мы сидели в абсолютно герметичном, раскалённом чёрном ящике, который медленно полз по асфальту.

— И как теперь выживать в вашем крейсере⁈ — воскликнул я. — Это никакой не корабль, это подводная лодка!

— Не ной! — Маньков вдруг хитро подмигнул мне. — Сейчас включим «естественный обдув». Дедовский метод!

Он дотянулся до небольшой хромированной защёлки на моей двери и с усилием повернул маленькое треугольное окошко — форточку. И в салон проник слабый поток горячего, пахнущего пылью и асфальтом, но всё-таки движущегося воздуха.

— О-о-о… — невольно выдохнул я, подставляя лицо под этот хилый сквозняк. — Какое примитивное, но эффективное инженерное решение.

— То-то же! — сказал шеф, проделав ту же операцию со своей стороны. — Советская школа! Тут всё продумано на случай ядерной войны и поломки кондиционера одновременно.

Ехали мы долго и забрались довольно далеко от центра города. Немного поплутав по хитросплетениям промышленных зон, навигатор всё же вывел нас к высокому, глухому забору. Маньков уверенно въехал в распахнутые ворота, и мы оказались на территории.

Здесь нас ждал сюрприз. Вместо ожидаемой полуподвальной конторы-однодневки перед нами раскинулась колоссальная база. Огромное административное здание, примыкающий к нему исполинский складской ангар. Повсюду суетились погрузчики, а перед самим ангаром была организована целая выставочная площадка с новенькой тяжёлой строительной техникой — экскаваторами и бульдозерами. Компания явно занималась оптовой продажей стройматериалов в промышленных масштабах.

Мы вылезли из раскалённой «Чайки» и огляделись.

— Впечатляет, — констатировал я, оценивая инфраструктуру.

— Не то слово, — согласился со мной Маньков. — Слушай, Таранов… Чтобы получить липовую справку о минимальном доходе из такой махины, твой Никита должен быть с этой конторой связан очень серьёзно. Это не тот уровень бизнеса, где тупо продают справки за тысячу рублей. Тут либо он сам птица высокого полета, либо в руководстве его друзья, или отделе кадров сидит его очень хороший приятель, который по-тихому шлёпнул печать.

— Сейчас узнаем, — сказал я.

Шеф кивнул, соглашаясь со мной, и направился к стеклянным дверям административного здания. Я на автомате пошёл за ним. Однако Маньков резко остановился и обернулся.

— Таранов⁈ — воскликнул он. — Ты куда собрался?

— С вами, — ответил я.

— Ты полагаешь, что инспекторы пенсионного фонда, как американские полицейские в кино, везде исключительно по двое ходят? Здесь жди. Будешь прикрывать тылы.

— А зачем я тогда вообще с вами поехал и варился в этом чёрном гробу на колёсах? — искренне возмутился я.

— Мне одному ехать было скучно, — невозмутимо парировал Маньков. — И если ты ещё раз обзовёшь мою ласточку, поедешь назад на такси!

— Вы серьёзно думаете, что вот сейчас меня напугали поездкой на такси с работающим кондиционером? — спросил я.

Шеф на это ничего не ответил — просто отправился в здание. А я остался стоять на улице. Затем нашёл в тени лавочку, присел и стал наблюдать за суетой. Постоянно подъезжали и отъезжали фуры, люди в спецовках деловито сновали туда-сюда. Контора была более чем серьёзная.

А потом к крыльцу плавно подкатил огромный, сияющий чёрным глянцем внедорожник премиум-класса. Водитель спешно выскочил и услужливо распахнул заднюю дверь. И оттуда вышел… Никита!

В первую секунду я аж завис. Мозг мгновенно оценил риски: если он меня сейчас узнает, вся легенда Манькова рухнет, не успев начаться. Я судорожно отвернулся, попытался вжаться в спинку лавочки и прикрыл лицо рукой. Но Никита даже не смотрел по сторонам. Он прижимая к уху смартфон и агрессивно выговаривал кому-то:

— Я еще раз повторяю: давно надо было цену поднять! Все конкуренты ещё в прошлом месяце подняли, а мы сидим, ждём у моря погоды! Следить надо за рынком, мать вашу!

Следом за ним из машины пулей выскочила молодая, ухоженная женщина с папкой в руках — классическая секретарша.

— Никита Павлович… — попыталась она вклиниться.

Но Никита лишь раздражённо отмахнулся от, сбросил вызов, тут же набрал новый номер и, не сбавляя шага, вошёл в здание. Женщина забежала следом.

Я медленно опустил руку. Эмоции бурлили, смешиваясь с холодным анализом. Кто здесь этот Никита? Директор? Владелец? Судя по тому, как перед ним открывали двери и как он раздавал команды — явно не рядовой менеджер. И при этом он приносит в суд справку о том, что зарабатывает копейки, оставляя собственных детей чуть ли не голодать. Степень моральной деградации этого субъекта не поддавалась моему осмыслению.

Пока я переваривал увиденное и прикидывал варианты дальнейших действий, стеклянные двери снова разъехались. На крыльцо вышел шеф. Лицо его было крайне недовольным. Он подошёл ко мне, злобно сплюнул в урну и отчитался:

— Всё так хорошо начиналось! Зашёл, представился. Девочки в кадрах — просто прелесть. Чай предложили, улыбались, сказали, что с радостью помогут государственному органу, всё-всё предоставят…

— А потом? — спросил я.

— А потом я поинтересовался, работает ли у них некий Денисов Никита Павлович! — взорвался Маньков. — И знаешь что⁈ Девушки в одну секунду изменились в лице! Как будто я у них код от сейфа в бухгалтерии спросил. Улыбки испарились, чай унесли и прямым текстом послали меня на хрен! Сказали, чтобы я присылал официальный письменный запрос из фонда с синими печатями, и вообще, нечего тут ходить и людей от работы отвлекать! И знаешь, что это значит, Таранов?

— Что у вас не получилось показать мне мастер-класс?

— Что здесь явно что-то нечисто! — со злостью произнёс шеф, проигнорировав мою поддёвку. — Они его покрывают. Но теперь это уже дело чести! Я теперь землю буду рыть, но я узнаю, работает ли тут этот Никита!

— Он здесь работает, Олег Борисович, — сказал я. — Только что зашёл в здание. С секретаршей.