Я тут же обернулся. У преподавательского стола, на полу, лежала наша преподавательница. Кажется, её зовут Анна Сергеевна. Очки слетели в сторону, лицо было бледным, она была без сознания. Так.

Студенты повскакивали с мест, кто-то уже суетился возле неё, кто-то наоборот, отошёл подальше. Так, толку от этой суеты будет мало.

Двор приучил меня к одному простому правилу, в смятении побеждает тот, кто первым перестаёт суетиться. Я отложил свой билет на ближайший стол и шагнул вперёд.

— Расступитесь, — ровным тоном сказал я. — Ей нужен воздух. И откройте окно, кто там возле него находится.

Студенты с каким-то облегчением принялись выполнять мои распоряжения. Я же опустился рядом с Анной Сергеевной на колено. Так, дыхание есть, спокойное, ровное. Лицо бледное, но синевы губ нет, хорошо. Никакой пены, никаких судорог.

Обыкновенный обморок, и причина его, скорее всего, в духоте помещения. Частая история на пышных приёмах, когда дамы тоже теряли сознание из-за тугих корсетов и духоты помещений.

В аудитории и правда было душно, хотя сейчас с открытым окном становилось лучше. Вот и вся разгадка.

— Анна Сергеевна, вы меня слышите? — негромко позвал я преподавательницу.

Веки её дрогнули. Хороший знак. Я подхватил её под плечи и осторожно приподнял, чтобы голова не лежала запрокинутой.

— Помогите-ка, — сказал я одному из студентов. — Ноги ей приподнимите. Под них надо что-то подложить, например куртку.

Парень послушно свернул свою куртку и подложил преподавательнице под ноги. Это я сделал для того, чтобы кровь прилила обратно к голове. Вычитал об этом ещё в самом начале практики, чтобы знать, что делать с обмороками в мастерской. А пригодилось это в итоге на экзамене.

Анна Сергеевна открыла глаза. Взгляд её сперва рассеянно бродил по аудитории, а потом прояснился.

— Что… что случилось? — слабо проговорила она.

— Вам стало нехорошо, — спокойно ответил я. — Вы потеряли сознание. Это от духоты. Не вставайте пока, полежите немного, дайте крови вернуться к голове. У кого-нибудь есть вода?

Кто-то из студентов протянул бутылку с водой. Я открутил крышку и дал бутылку Анне Сергеевне.

— Маленькими глотками, — сказал я. — Не торопитесь.

Она послушно выпила воды, понемногу приходя в себя. Смущённо огляделась, обнаружив себя на полу в окружении студентов, и тут же попыталась подняться.

— Не спешите, — мягко придержал её я. — Посидите ещё чуть-чуть. Резко вставать сейчас нельзя, снова закружится голова.

— Как неловко, — пробормотала она, одновременно пытаясь приладить растрепавшиеся волосы. — За тридцать лет ни разу такого не было… Прямо посреди экзамена…

— Это всего лишь духота и усталость, — заверил я. — Ничего опасного. Организм просто попросил передышки, только и всего.

Я помог ей перебраться на стул и подал лежавшие на полу очки. Свежий воздух уже поступал через открытые окна, и в аудитории стало гораздо легче дышать.

Анна Сергеевна сделала ещё несколько глотков воды. Она уже почти полностью пришла в себя. И взглянула на меня уже совсем иначе, с любопытством.

— А вы не растерялись, молодой человек, — заметила она. — Я смотрю, именно вы оказали мне первую помощь. Молодец.

— Спасибо, — кивнул я. — Для этого и учусь.

Она улыбнулась.

— Из вас выйдет хороший медицинский работник, — сказала она. — Как ваша фамилия?

— Краснов, — ответил я. — Артём.

— Запомню, Артём, — кивнула она.

Посидела ещё минут пять и кивнула.

— Что ж, — произнесла она. — Хватит представлений. Экзамен я приму, всё в порядке. Не отпускать же вас по домам из-за моей слабости. Рассаживайтесь, продолжаем.

Студенты, переглядываясь и перешёптываясь, потянулись по местам. Некоторые с довольно кислым выражением лица, явно рассчитывали на перенос экзамена. Я тоже отправился на своё место.

Интересно всё вышло. Первым же делом на экзамене пришлось не отвечать, а помогать экзаменатору. Любопытная всё же штука эта моя новая жизнь. Никогда не угадаешь, чего она потребует в следующую минуту.

Я сел за стол, и принялся готовиться. Газообмен в лёгких, механизм вдоха и выдоха, строение бронхиального дерева. Всё это лежало в памяти ровными рядами, как краски на палитре. Подготовился я довольно быстро, и отвечать пошёл одним из первых.

Анна Сергеевна, которая уже совсем пришла в себя, слушала очень внимательно. Я отвечал спокойно и обстоятельно. Когда закончил, она задала пару дополнительных вопросов, явно желая проверить, не зазубрил ли я механически. Но я ответил без запинки.

— Отлично, — сказала она, выводя оценку в ведомости. — И по знаниям, и по выдержке. Заслуженно, Артём.

Я был рад, что Анна Сергеевна спросила меня по всей строгости, не поставила оценку просто так. Заслуга, полученная даром, не заслуга вовсе, а подачка. Этого я никогда не любил, ни в той жизни, ни в этой. Своё «отлично» я получил честно, на общих основаниях. И это было очень приятно.

Я поблагодарил её и вышел из аудитории.

* * *

После сдачи экзамена я занёс справку секретарю Морозова. Теперь осталось сдать остальную сессию, и я официально буду студентом второго курса медицинского колледжа. Секретарь сказала, что после всех экзаменов надо будет подойти к ней лично, за пропуском, студенческим и другими документами. Пока у меня даже зачётной книжки не было, и оценки потом надо будет ходить и проставлять отдельно.

Когда спускался назад, заметил, что в коридоре возле аудитории уже появились другие люди. Те, кто тоже уже ждал экзамен, не спешили расходиться, и вовсю обсуждали свои билеты.

У окна собралась небольшая группа из четырёх человек, и кто-то из них тут же меня окликнул:

— О, герой дня! Иди сюда!

Я подошёл к ним. Компания собралась довольно интересная. Двое совсем молодых людей, лет двадцати, парень и девушка. Одна девушка примерно моих лет, с короткими тёмными волосами и проколотым носом. И ещё один мужчина, лет пятидесяти, седой и в аккуратном свитере.

— Ну ты даёшь, — весело сказала девушка с пирсингом. — Так вот хоп, и помог нашей Анне Сергеевне. А ты кто? Я тебя раньше не видела.

— Артём Краснов, — представился я. — Мне разрешили экстерном пройти программу первого курса, если сдам всю сессию с заочниками.

— Круто, — протянула девушка. — Хотя не знаю, хватило бы у меня сил проходить всё это в ускоренном темпе самой. Да, я Аглая кстати, можно просто Глаша. Но лучше не надо.

— Очень приятно, — улыбнулся я.

— Надо его в общую беседу добавить, — сказала девушка помладше. — Мы там обсуждаем экзамены, готовимся, важные вопросы пишем. Нас, заочников, не очень много на самом деле, в основном все очно учиться предпочитают. А у нас так обстоятельства складываются. Я Таня, а это Кирилл. Давай я тебя в ВК сразу добавлю.

Она достала телефон, тут же нашла меня и добавила в общий чат.

— Ты молодец, — подал голос Кирилл. — Я, если честно, ужасно перепугался. В первые секунды вот вообще не знал, что делать. А ты так сразу хоп-хоп, окно, вода, ноги.

Я его вспомнил, именно он подкладывал Анне Сергеевне куртку под ноги.

— Ничего особенного, это был просто обморок, — сказал я. — И ты тоже очень помог.

— Да ну, — смущённо махнул он рукой. — Ещё и билет дурацкий достал. С этими костями. Я Лучевую и локтевую вообще запомнить не могу.

— Чтобы запомнить, можно пользоваться простым правилом, — сказал я. — Локтевая кость со стороны мизинца, к локтю ближе. Лучевая же со стороны большого пальца, по ней лучше прощупывается пульс, «лучик жизни». Свяжи с пальцами, и больше не перепутаешь.

Кирилл уставился на меня.

— Слушай, — произнёс он. — А ведь и правда, так запомнить куда проще. Где ж ты раньше был, до экзамена-то.

Все дружно рассмеялись.

— Надо, стало быть, и мне представиться, — подал голос самый интересный человек в этой группе, мужчина лет пятидесяти. — Меня зовут Илья Семёнович. На старости лет в студенты подался. Засмотрелся я на вас, Артём. Любопытный вы человек. Молодой совсем, а держитесь так, будто за плечами целая жизнь.

Он даже не представляет, насколько его слова близки к истине. Я взглянул на него внимательнее. Он обычный человек, просто приметливый. Такие при дворе ценились на вес золота, и были опаснее любого клинка.

— Жизнь учит быстро, если внимательно слушать, — ответил я.

— Вот-вот, — улыбнулся Илья Семёнович. — Знаете, Артём, у меня к вам со временем будет разговор. Не сейчас, сейчас не место и не время. Но как-нибудь выберемся, выпьем кофе. Есть у меня одна история, которая, чует моё сердце, вам придётся весьма кстати.

— Буду рад, — искренне ответил я. Этот человек меня действительно заинтересовал.

Мы ещё немного постояли все вместе, обсуждая экзамен, а затем разошлись. Меня добавили в чат, и теперь я стал ближе к новому кругу общения. Студентов-медиков. Интересно.

* * *

После экзамена пришёл в мастерскую. Сегодня у меня были клиенты на час дня.

Стук в дверь раздался в чётко назначенное время. Приучаю людей к пунктуальности.

— Открыто, входите, — сказал я.

В мастерскую вошли мужчина и женщина лет тридцати с небольшим. Похоже, супружеская пара.

— Здравствуйте, — сказал мужчина. — Мы записывались к вам на сегодня на татуировку. Олег и Марина.

— Здравствуйте, проходите, присаживайтесь, — пригласил их я. — Рассказывайте, что задумали.

Они переглянулись, Марина села и начала рассказывать.

— Понимаете, у нас восемь лет как мы вместе, — проговорила она. — Ну, поженились восемь лет назад. И всё хорошо у нас, правда. Не ругаемся почти, живём душа в душу.

— Только вот… — Олег запнулся. — Привыкли мы друг к другу слишком уж. Знаете, как бывает. Дети, работа, быт. Раньше-то искры летели, а теперь… теперь спокойно.

— И мы подумали, — подхватила Марина. — А давай сделаем что-нибудь вместе. Что-то вот такое этакое, чтобы встряхнуться. У наших друзей была такая проблема, они свадьбу заново играли. А нам показалось это банально как-то. И мы решили сделать парную татуировку.

Я слушал внимательно, не перебивая. Марина и Олег хорошо смотрелись вместе, и часто договаривали друг за другом слова.

В моём прежнем мире супружество знатных особ сплошь и рядом было сделкой, где о чувствах не спрашивали вовсе. А эти двое восемь лет прожили по любви и теперь сами, по своей воле, искали способ её уберечь.

— Скажите, — спросил я. — А с чего всё начиналось? Где вы познакомились и как?

Марина тут улыбнулась.

— На набережной нашей, — сказала она. — Летом. Я мороженое уронила, прямо себе на платье. Так обидно было! Стояла, чуть не плакала. А тут этот принц подходит, и главное своё протягивает. И говорит, мол «Не плачь, я куплю тебе калач».

— Ерунду лютую сказал, а она вдруг расхохоталась, — подхватил Олег. — Вот так и познакомились.

— А потом Олег ещё не мог решиться меня на второе свидание позвать, — добавила Марина. — Вроде и телефонами обменялись, и всё. Ну вот не звонил недели две. Я сама ему позвонила, позвала в кино.

Теперь заулыбался Олег.

— Я две недели с телефоном ходил, собирался набрать, но никак не решался, — признался он. — И да, мы пошли в кино. А я вот даже обнять её не решился на сеансе… А потом проводил до дома, и понял, что хватит терять свой шанс. И поцеловал.

— И с тех пор мы вместе, — весело закончила Марина.

Они засмеялись, а я мысленно уже представил эскиз. Здесь требовалось нечто тёплое и обыденное, в чём прячется вся суть долгой любви.

Я взял карандаш и принялся рисовать.

— Предлагаю вот что, — сказал я. — Сделаем парную работу. У вас, Олег, на запястье будет спичка. Простая спичка с зажжённой головкой. А у вас, Марина, на том же месте будет фитиль свечи. Огонёк спички поджигает фитиль, и это означает, что свет в вашем доме зажигаете вы только вдвоём. Поодиночке вы не сможете зажечь свет, вы просто рисунки. Вместе же вы пламя.

Олег и Марина почти синхронно посмотрели на эскиз.

— Это отлично! — обрадовалась Марина. — Я боялась, что что-то большое будет. А это маленький рисунок, и да, прямо про нас.

— Делаем, — улыбнулся Олег.

Я доработал эскиз, обсудил с ними детали. Решили оставить всё в тонком лайнворке. Чем проще рисунок, тем громче он говорит.

Первым сел Олег. Я обработал ему запястье, перевёл эскиз, подготовил рабочее место. Надел монокль и приступил.

«Начертание активно».

И почти тут же, следом, развернулся пергамент с новой строкой.

«Штраф за утрату монокля снят. Подсказки восстановлены».

Ох, этого мне давно не хватало. Система часто давала подсказки и по работе, и по положению моего тела. Без них работать было сложнее.

«Рекомендуется чуть уменьшить нажим на сгибе запястья. Кожа здесь тоньше».

Я едва не поблагодарил систему вслух, но вовремя себя остановил. При клиентах лучше с моноклем не разговаривать.

Намерение сложилось само, без всякого усилия. Да и могло ли быть иначе при таких-то клиентах. Тепло и желание сохранить то, что зажглось когда-то на летней набережной. Не дать ему угаснуть.

Я работал медленно и аккуратно. Огонёк спички вышел живым, с тонкими язычками пламени. Закончив с Олегом, я заклеил ему запястье плёнкой и приступил к татуировке Марины. Фитиль свечи на её руке я выполнил так же тщательно, нарисовав ещё и капельку воска у основания.

Через два часа обе работы были готовы. Пергамент развернулся перед глазами.

«Начертание завершено. Два объекта».

«Оценка: Отлично».

«Анализ работы: парное намерение считано чисто. Точность линий высокая. Глубина нажима равномерная. Композиция сильная. Связь объектов устойчивая. Итог: высший балл».

«Татуировкам присвоено свойство: Обновление чувств. Между носителями вернётся прежняя живость и взаимное внимание. Они вновь начнут замечать друг в друге то, что радовало их в начале пути. Угасшая искра разгорится. Эффект постоянный. Носители не осведомлены».

Отличное свойство, это именно то, за чем они пришли. Я улыбнулся.

«Прогресс к следующему рангу: 8 из 20».

Хорошо. Медленно, но верно. Второй ранг покорялся тяжелее первого, но оно и понятно.

Я снял монокль и убрал его в карман.

— Готово, — сказал я. — Можете взглянуть.

Олег и Марина подошли к зеркалу и соединили руки. Огонёк спички встал ровнёхонько напротив фитиля. Марина тихо засмеялась, а Олег обнял её за плечи.

— Здорово вышло, — сказал он. — Лучше всякой свадьбы.

Я объяснил им про уход, когда снимать плёнку. Они заплатили за работу восемь тысяч, и ушли.

* * *

После их ухода я убрал рабочее место, немного потренировался на латексе. Потом посидел с эскизом для Александра, набрасывая себе идеи.

Часа через два дверь в мастерскую распахнулась, и на пороге возник Лёха.

— Здорово, Артём! — с порога выпалил он. — Слушай, у меня к тебе разговор. Не радостный, правда.

— Привет, — отозвался я. — Проходи. Что стряслось?

Лёха плюхнулся на стул, и выдохнул. В этот раз он явно пришёл не с пустой сплетней.

— В общем, дела такие, — начал он. — Нашу контору с материалами полностью подмял под себя Дорохов. Заключил какой-то эксклюзивный договор, и теперь с остальными мастерами мы разрываем договоры. В том числе и с тобой разорвём, выходит.

Я улыбнулся.

— Лёха, спасибо, что предупредил, — сказал я. — Но я уже и сам разорвал с вами договор, и работаю с поставщиком из Москвы.

Он выпучил на меня глаза. Ему вряд ли об этом докладывали, он простой курьер. А то, что ко мне долго не было доставок, мог счесть за случайность. Или связать с закрытием мастерской.

— То есть, это по тебе не ударит? — уточнил он.

— Точно нет, — улыбнулся я. — Не переживай.

Даже забавно, что Дорохов в итоге связался с не самым качественным поставщиком. Материалы у конторы, где изначально заказывал Артём, были дешёвые, но не лучшего качества. Я уже успел сравнить разницу, когда перешёл на новые материалы.

Но «Чернила судьбы» подкупали не качеством, а громким именем и распространённостью. Громкое имя да нарядная обёртка служили тем, кому нечем похвастать по существу. При дворе таких хватало, пустых людей с пышными титулами.

— А я-то теперь не знаю, чего и делать, — вздохнул Лёха. — Мне не нравится вся эта история от слова совсем. А вот куда идти, не знаю.

Он уже один раз намекал, что хотел бы пойти в мои ученики. Но конкретно обучить его на тату-мастера я не мог, квалификация не та, и прав таких нет.

А парень ведь неплохой. Прямой, языкастый, но честный.

Его можно было бы взять пока что в помощники. Руки лишними не будут. Но пока что платить ему решительно нечем. Мастерская только встала на ноги, долги Артёма ещё не разгребены до конца, а следующая аренда уже скоро. Брать человека, которому не сможешь дать жалованья, это последнее дело.

Да и с законом в таком случае надо будет разобраться. Я ведь сам пока что числюсь как «самозанятый». А может ли такой, как я, вообще нанимать работников? Или для этого надо что-то иное, новые бумаги, новые проблемы с ведомствами?

Этого всего я тоже не знал.

— Послушай, Лёха, — сказал я. — С увольнением ты не торопись. Потому что уходить в никуда — это мероприятие очень опасное. А насчёт того, чтобы пойти ко мне… я помню твоё предложение. И, скажу честно, оно мне нравится. Но сейчас я не могу это устроить. Дай мне время разобраться, как тут всё устроено по закону. Как разберусь, так и поговорим серьёзно. Идёт?

Лёха улыбнулся.

— Идёт, — кивнул он. — Ты, главное, не забудь. А я подожду, чего уж! Ладно, побегу я. Спасибо тебе!

И он умчался за дверь. Я остался один, ещё раз обдумал всё услышанное. Дорохов пытается перекрыть мне кислород, да только этот шаг уже запоздал. И за это надо благодарить Марата, именно он сказал мне про тот план Максима.

* * *

После Лёхи у меня было два клиента, которым я сделал обычные татуировки без начертаний. Одному выполнил какого-то персонажа из мультфильма, другой девушке снова надпись.

После окончательной уборки мастерской, мытья полов и обработки поверхностей, я заглянул в чат тату-мастеров. Полезное место, откуда я часто узнавал что-то новое.

И наткнулся на объявление. В эту субботу некий мастер по имени Алексей Воронин, по прозвищу Лис, давал мастер-класс по технике реализма. Как раз в Саратове. Судя по тому, с каким придыханием писали о нём в беседе, мастер был известный и уважаемый. А реализм я ещё сам почти не изучал, так что тема была интересная.

Взнос за участие был не маленький, но на знаниях и навыках экономить точно нельзя. Художник, переставший учиться, мёртв, даже если рука его ещё держит кисть. К тому же мастер-класс — это не одни лишь навыки. Это новые лица, новые знакомства в ремесле. А связи, как я уже усвоил, в этом мире стоят порой дороже золота.

Так что я записался, и перевёл деньги за участие. Отлично, в субботу пойду на мероприятие.

Пока что начал собираться домой. И тут зазвонил телефон. Звонила Вика.

— Добрый вечер, — взял я трубку. — Что-то случилось?

— Да, и ещё как, — голос у девушки был очень расстроенным. — Можешь приехать, пожалуйста? Мне так жаль…

Так, дело, судя по всему, серьёзное.