Уже десять минут я лежала на диване и гипнотизировала экран телефона, не решаясь отправить сообщение. В зале царил полумрак, лишь один светильник освещал рисунок на стене. Я вновь засиделась в кафе допоздна, но зато почти закончила работу над библиотекой. На стене книги жались друг к другу на нарисованном стеллаже и, маня яркими корешками, выглядели прямо как настоящие. Воспоминание о том, как мы спорили с Денисом, какие именно книги нужно включить в это собрание, вызвало улыбку. Дэн ни за что бы не признался, но было очевидно: эти споры приносили ему не меньше удовольствия, чем мне. Выдавал огонек в глазах, когда он доказывал, что без «Бойцовского клуба» это все не имело никакого смысла, а «Цветы для Элджернона» – база, которую стыдно игнорировать. Я же настояла на «Книжном воре» и «Поллианне». Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда после нашего разговора на столе администраторов появилась книга Зусака – молчаливое признание Денисом моего вкуса, которое значило больше всех слов. В итоге эта библиотека стала нашим общим детищем – коллекция, собранная из дорогих нашим сердцам историй. Я хихикнула над этой мыслью, чувствуя себя глупо.

Этот проект стал моей настоящей гордостью. Никогда прежде я не делала ничего настолько масштабного. Чувствовала, какая на мне ответственность, – нельзя было подвести Елену, ведь она безгранично в меня верила. Каждый раз, когда нужно было браться за кисть, от волнения тряслись руки. Все должно было быть идеально. Именно поэтому я просила коллег не заходить в пока еще пустующий зал. Всем говорила, что не хочу портить сюрприз, а на самом деле просто трусила. Единственным, кто видел все от и до, был Денис, который плевал на мои нервные мельтешения. Дэн то и дело давал комментарии, которые выходили удивительно меткими, но чуткими, или заваливался спать за моей спиной. Как бы абсурдно это ни звучало, его присутствие придавало уверенности и успокаивало.

«Стася, это очень хорошо», – его слова до сих пор звучали в голове, вызывая широкую улыбку.

Телефон моргнул очередным уведомлением, выдергивая из размышлений. Сообщение так и висело в черновиках, и я чертыхнулась себе под нос. «Соберись, тебе уже не десять!» – внутренний голос все реже звучал как Лиза и все чаще – как Денис. Резко сев, я нажала на злополучную кнопку. Отправила фото работы, в которую вложила всю душу, самому беспощадному критику. Маме. Для отправки смелость нашлась, а вот для того, чтобы увидеть реакцию, – уже нет. Переключив телефон на беззвучный режим, я мысленно взмолилась, чтобы мама легла спать. Слабачка.

Я подхватила рюкзак и направилась к выходу, но шум из соседнего зала заставил замереть около двери. Быстро проверила телефон – половина второго ночи. Да кто тут вообще еще может быть? Дима и Катя давно закончили смену и закрыли кафе, а Дэн в этот день в «Чайном часе» и вовсе не появлялся. Пульс предательски зачастил, а руки похолодели. «Неужели ребята не заперли дверь?» Страх не был иррациональным, но я все равно начала мысленно ругать и коллег, и себя. Медленно приоткрыв дверь, я застыла, увидев сцену, развернувшуюся перед глазами. Лучше бы это был грабитель.

Денис расположился на одном из диванов, а сверху на нем сидела блондинка. Длинные волосы струились по ее спине, а руки Дэна сжимали ягодицы девушки, прижимая ее ближе. Мне было не видно их лиц, но влажные звуки и причмокивания не давали ни шанса обмануться. Черт! Вместо холодного страха нахлынуло другое чувство – обжигающее, едкое, всепоглощающее. Я не собиралась на это смотреть, но и глаз отвести не могла. «На ее месте должна быть я», – промелькнула издевательская мысль в голове.

Девушка послушно откинула голову, когда Денис убрал ее волосы назад, оголяя шею. Он склонился к ней, чтобы запечатлеть там чувственный поцелуй. Я отшатнулась от двери как ошпаренная, но было поздно: он меня заметил. Стальной взгляд поймал меня и не отпускал. Я перестала дышать, не отрываясь от лица Дениса. В его глазах не было ни удивления, ни страха – лишь возбуждение и вызов. И что прикажете делать? Сколько длилась наша игра в гляделки, пока рот Дениса изучал изгибы куклы Барби, я не сказала бы даже под пытками. Может, прошла вечность, а может, пара секунд. Но Дэн, похоже, не любил свидетелей. Подхватив девушку под бедра, он встал и непривычно низким для него голосом произнес:

– Держись крепче, обезьянка!

«Придурок, ты серьезно решил цитировать „Сумерки“ во время прелюдии?» – хотелось закатить глаза, но я боялась что-то упустить.

Девушка нашла эту фразу невероятно смешной и залилась противным смехом, вцепившись в плечи Дениса так, словно от этого зависела ее жизнь. Я сжала руки в кулаки. Реакция на эту ситуацию была удивительно яркой. Дэн снова поймал мой взгляд и одними губами приказал:

– Проваливай отсюда.

Меня будто окатили ведром ледяной воды. Я непроизвольно открыла рот, не зная, что делать. Но Денис предупреждающе мотнул головой и снова впился в губы блондинки, медленно двигаясь в сторону кабинета Елены. «Фу! Надо будет попросить Марину Георгиевну там все продезинфицировать», – мелькнула брезгливая мысль.

Увиденное казалось чем-то нереальным. Если бы не этот короткий диалог между нами, я бы решила, что от переутомления начались галлюцинации. Но нет. На ладонях горели полумесяцы, оставшиеся от ногтей, а из-за двери кабинета послышались негромкие стоны. «Ну нет, это слушать я точно не готова. Действительно пора валить», – внутри что-то лопнуло, и я рванула к двери, натягивая на ходу пальто и шапку. Черт, ботинки! Я молилась, чтобы эта парочка не вздумала вернуться в основной зал. Две минуты – и я захлопнула за собой дверь кафе. Сердце предательски выпрыгивало из груди.

До дома я добралась как в тумане. Перед глазами стояли картинки того, как Денис целует эту незнакомку, а воображение услужливо подкидывало сценарии дальнейшего развития этого вечера. Но именно тогда я ясно осознала одну простую вещь: я ревновала Хитрука. Это чувство было настолько всепоглощающим, что остальные мысли в ужасе разбегались. Приняв горячий душ, я рухнула на кровать и забылась в тревожном сне.

Первое, что я увидела после пробуждения из-за громкого воя будильника, – это сообщение мамы с одним-единственным словом: «Неплохо». Я перевернулась на спину и прижала ладони к глазам. Мне до последнего хотелось верить, что мама меня похвалит. Хотелось, чтобы вчерашний день стерся из памяти. Хотелось, чтобы Денис обратил на меня внимание. Я глубоко вдохнула и посчитала до десяти, потому что в горле комом стояли слезы. «Почему с людьми всегда так сложно?»

Минутка самобичевания закончилась, поэтому пришлось встать с кровати и собираться в университет. Первая пара не будет ждать, пока я склею разбитое сердце. Спасибо всем богам, что в расписании стояла лекция.

В аудиторию я залетела за минуту до начала пары, что было на меня совсем не похоже. Поэтому Лиза тут же набросилась с расспросами:

– Что случилось, Стась? Даже восставшие трупы обычно посвежее.

Я скривилась, падая на свободный стул:

– Спасибо за поддержку, Лиз.

– Серьезно. Мы же только вечером разговаривали, что за ночь-то случилось? – Подруга нервно постукивала ручкой по тетради, чем заслужила недовольный взгляд преподавателя.

Перед глазами замелькали кадры сцены, свидетелем которой я вчера стала. Но я была пока не готова это обсуждать. А потому выбрала безопасный путь и показала нашу переписку с мамой. Изучив последние сообщения, Лиза вернула телефон и приобняла меня за плечи:

– А когда она тебя в последний раз хвалила? По крайней мере, не сказала, что рисунок – отстой, а она могла бы.

– Так себе утешение, конечно, – прошептала я, но все же выдала натянутую улыбку. – Дай мне немного времени, чтобы перебеситься.

Лиза понимающе закивала и сжала мое плечо.

– Я считаю, что рисунок получился отпадный, – искренне произнесла она, возвращаясь к записям, и на душе стало в разы теплее.

– Спасибо, Лиз.

В тот день на парах сосредоточиться не получалось, как бы я ни старалась. Слова лекторов пролетали мимо ушей, а на практике ни одна идея не приходила в голову. В мыслях то и дело звучало: «Денис, Денис, Денис». С этим надо было что-то делать. Вот только что?..

По дороге на работу я решила зайти в уже привычный магазин и купить что-нибудь перекусить. Но замерла, не дойдя до входа. У дверей на корточках сидел Денис и гладил по спине темно-рыжего кота, который с упоением поедал корм. После нашей первой встречи с этим малышом я не раз угощала его кормом и сосисками. Мысленно я уже считала бродяжку своим питомцем, хоть и не могла забрать его в съемную квартиру. У кота даже появилось имя – Персик. Он, изголодавшийся по ласке, всегда жался ко мне и был согласен отзываться на любое имя, которым его назовут.

– Ешь, Бандит, а то бока совсем худые. – От мороза щеки и нос Дениса покраснели, а темные волосы отливали на свету золотым. Внутри вновь загорелось непреодолимое желание запечатлеть его образ на бумаге. Не будь я с ним знакома, точно бы поверила, что он меня приворожил.

Пришлось напомнить себе, что я вообще-то злюсь на Дениса. А потому была выбрана любимая тактика женщин всех возрастов: пройти мимо и сделать вид, что не заметила его. Но план с треском провалился.

– Он не Бандит, а Персик. – Я вздернула нос и была готова войти в магазин, но меня остановил голос Дэна:

– И тебе привет, Варвара.

Я резко развернулась на каблуках, сталкиваясь с наглой ухмылкой.

– У тебя что, с памятью проблемы? Не только моего кота не тем именем зовешь, но и меня? – Сложенные на груди руки и нахмуренные брови выдавали бурлящую внутри меня злость.

Дениса это зрелище явно забавляло, потому что улыбка стала шире. Он все еще сидел на корточках и смотрел на меня снизу вверх.

– Ну почему же не тем, разве ты не любишь совать свой милый носик в чужие дела?

Щеки вспыхнули, а сердце пустилось вскачь. Нахал! Это разве меня застали с непонятной девицей на рабочем месте ночью?!

– Было бы на что смотреть, – фыркнула я, разворачиваясь к двери в поисках путей отступления.

– Да? А мне показалось, тебе понравилось… – В голосе Дениса слышался смех, а я в ответ лишь снова фыркнула. – Ладно тебе, не дуйся. Бери, что собиралась, и вместе пойдем на смену.

Хотелось снова огрызнуться, но желание побыть рядом с Дэном оказалось сильнее. Недовольно взглянув на него, я молча скрылась в тепле магазина.