Я смотрела на экран телефона, сохраняя внешнее спокойствие, но внутри у меня разгоралась ярость. Все же хотелось услышать хотя бы подобие благодарности от Роберта, пусть я и написала ему, что она мне не нужна. Каждый раз я давала ему шанс показать себя более-менее нормальным человеком, но каждый раз убеждалась, что не нужно этого делать. Он неисправим. Как был придурком, так им и остается.

– Все в порядке? – спросил Эрик.

Говорить я не могла – боялась, что сорвусь на него. Горло – наждачная бумага, зубы стиснуты, кулаки сжаты. Почему я постоянно так реагирую на Роберта? Знаю же, что ничего нормального от него ждать не приходится.

Эрику я просто кивнула и поднялась. Мы вышли из кафе. Кое-как достав клюшку из машины, я сняла чехол и воткнула ее в ближайший мусорный бак, затем включила телефон и сделала фото. Подумав, сделала еще одно с другого ракурса, чтобы смотрелось живописнее. Потом, конечно, вытащила клюшку и снова положила в машину, но Роберту знать об этом было не обязательно. Эрик смотрел на мои действия, как на самый интересный фильм в мире. А я взяла телефон и набросала сообщение:

Мира:

Чокнутая шлет тебе привет и фото клюшки, которую тебе подарили родители.

Затем выключила экран и, улыбаясь, словно только что выиграла шахматную Олимпиаду, сказала Эрику:

– Можем мы, пожалуйста, поехать в кампус?

Телефон в сумке бешено моргал, оповещая, что пришло несколько сообщений, но я не обращала внимания. Еще через пять минут телефон зазвонил. Роберт. Я хищно улыбнулась и уставилась в окно, проигнорировав входящий звонок.

Общежитием для студентов было симпатичное современное здание – без лишних деталей, но светлое, просторное и функциональное. Эрик вызвался помочь мне с чемоданом и клюшкой, хотя я и отказывалась. Подозреваю, он просто хотел еще раз увидеть моих соседок. Пришлось согласиться.

Выяснилось, что сейчас, в середине семестра, все апартаменты для студентов оказались заняты, поэтому нам с Леной и Лерой достались две смежные комнаты. Лера и Лена уже заняли ту, что побольше: в ней поместились две кровати, два больших шкафа, два письменных стола, крохотный диван и журнальный столик. Мне отвели клетушку, в которую едва втиснулись кровать и письменный стол со стулом, даже для шкафа места не осталось. Подозреваю, что раньше это была гардеробная к большой комнате, но теперь, когда туда впихнули кровать, чудо-комната трансформировалась в «уютную спальню», как назвала ее администратор, когда я попросила переселить меня куда-нибудь, где есть окно. Ну ладно. Хорошо, что чемодан у меня маленький и сама я очень компактная. Запихнув багаж под кровать и отправив туда же клюшку, я вернулась в комнату девушек, где зачарованный Эрик болтал с ними, приглашая прокатиться и посмотреть город.

– А на экскурсию по ночной жизни Стокгольма мы можем рассчитывать? – проворковала Лера на шведском. Она умудрилась вставить в такую короткую фразу чудовищное количество ошибок, томно поглядывая на парня из-под ресниц.

– Что? – Эрик сначала не понял, что она имеет в виду. – А, да, конечно. Я к вашим услугам.

Я закатила глаза. Ну почему парни так ведутся на красивую внешность, а не на мозги? А я, между прочим, ничью ему подарила. На самом деле Эрик, как и многие молодые шведы, прекрасно говорил на английском, но Лере, конечно, хотелось повыпендриваться и показать, как близок он ей по духу, вот и старалась изо всех сил.

Тут телефон снова зазвонил, и я увидела, что это Миша. Ага, понятно, придурок пожаловался сестренке.

– Привет, Миша, – я ушла в свою нору, закрыла дверь и плюхнулась на кровать.

– Мира, – в голосе Миши звучали ужас и недоверие, – ты же не выбросила клюшку в мусорку?

Я издала звук, который можно было истолковать по-разному. Пусть помучается.

– Мира, – теперь в ее голосе зазвучали стальные нотки, – я ведь тебе говорила, что эту клюшку ему папа подарил. Это очень важная для Роберта вещь.

– А еще ты говорила, – включилась я, – что она ему очень нужна, прямо спать без нее не может, а он назвал меня чокнутой за то, что я ее приволокла. Как тебе такой поворот событий?

– А… э-эм, – Миша на несколько секунд замолчала. – Ладно, Мир, послушай. Я специально попросила тебя отвезти ему эту клюшку… просто так удачно получилось, что вы оба оказались в Швеции. У тебя – учеба в университете, а Роберт буквально пару недель назад подписал временный контракт со стокгольмской командой…

– И? – мой тон не предвещал ничего хорошего.

– Слушай, это был предлог. Поговори с ним, пожалуйста. Заройте уже топор войны. Ну сколько можно?

От услышанного я онемела. Никак у нее отравление дофамином от постоянного присутствия Макса рядом. Не знаю, как еще объяснить то, что она сказала.

– Миш, – прошипела я, – не говори, что ты из породы тех людей, которые живут под девизом «наконец-то я счастлива и теперь хочу сделать счастливыми всех людей вокруг».

– Ну… – она замешкалась, – не знаю. Просто мне сейчас и правда очень хорошо, я поняла, что зря потратила столько сил и эмоций, когда после отъезда Роберта обижалась на всех. Мира, поверь, это не стоит того. Мне кажется, что мы все повзрослели, и вам с Робертом теперь нет нужды злиться друг на друга, тем более без причины.

От изумления я чуть не вывалила на Мишу историю, из-за которой на самом деле ненавидела Роберта, но вовремя остановилась. Нет, я не буду втягивать в это подругу, у которой жизнь только-только наладилась после катастрофы родителей. Такая отвратительная история с братиком ей точно будет не на пользу. Я отомщу Роберту сама.

– Спасибо тебе, Миш, за то, что ты решила починить наши отношения с твоим братом и заставила меня притащить хоккейную дрыну в другую страну, но думаю, что твои старания оказались напрасными.

– Что ты с ней сделала, Мира? – выдохнула Миша в трубку.

– Да ничего, лежит у меня под кроватью, – раздраженно сказала я. – Я же тебе обещала. Если бы дело было только в Роберте, я бы выбросила клюшку не задумываясь.

– Спасибо, – облегченно вздохнула подруга.

– Только ты ему пока не говори, – предупредила я ее. – Хочу немного помучить твоего братца, пока козырь в моем рукаве.

Миша на секунду замолчала, словно задумалась.

– Ладно, только не сильно, а то он сейчас так орал по телефону, что соседи на первом этаже слышали.

Я хмыкнула.

– Хорошо, разберусь, – многообещающе произнесла я и положила трубку.

Эрик продолжал ворковать с девчонками, не обращая на меня внимания. Мне, по всей видимости, деваться было некуда – надо вступать в бой. Я открыла сообщения от Роберта.

Роберт:

Ты что творишь?

Роберт:

Вытащи клюшку из мусорного бака сейчас же!!!

Роберт:

Ответь мне!!!

Роберт:

Ну все, тебе не жить.

И еще пять неотвеченных вызовов. Да уж, еще никогда в жизни я не была ему так интересна. Даже в тот вечер, когда застукала его в постели с Кристиной. Помнится, тогда он выволок меня из комнаты и шипел, что, если хоть одна живая душа узнает о том, что я видела, он меня убьет. Придурок. Да я бы за сто миллионов денег об этом никому не рассказала. Не хватало, чтобы кто-то мог предположить, а уже тем более знать, что я видела его голым. На секунду я задумалась над ответом и напечатала:

Мира:

Если хочешь получить свою драгоценную клюшку в целости и сохранности, придется выполнить ряд условий и начать с извинений.

Ответ пришел немедленно.

Роберт:

Я уже еду, как раз чтобы извиниться…

Сердце сжалось – наверное, от нехорошего предчувствия. Подбежала к окну – никого. Я облегченно выдохнула. Он не может ехать сюда, он же не знает, где я остановилась, так? Или может, если Миша сдала ему мой адрес? От одной мысли, что сюда ворвется разъяренный Роберт, по моей коже пробежали мурашки. Однажды я видела его в бешенстве. И это было незабываемо страшно. Мы были у Миши на вечеринке, когда Роберт вкатился в квартиру и не разбираясь начал орать на своих друзей из-за якобы нечестной игры. По словам Миши, в этом вся его суть – вспыхнуть и полезть в драку просто потому, что ему что-то показалось. А сейчас ему точно не показалось. Сейчас у него было доказательство в виде фотки, которую я отправила. И, зная Роберта, я не ошибусь, если предположу, что он вполне мог вытрясти из сестры нужную ему информацию. Мои пальцы уже летали над клавиатурой, набирая сообщение Мише:

Мира:

Ты же не сказала своему брату, где я остановилась?

Миша:

Прости.

Мира:

Миша, что с тобой сделал Макс? Неужели влюбленность отрицательно влияет на мозговую деятельность?

Я закусила губу и стала думать, что делать. Нельзя допустить, чтобы Роберт начал бегать по этажам, врываясь в каждую комнату и выкрикивая угрозы в мой адрес. Хватит с меня и этой неприятной троицы, которая болтала о всякой чепухе, рассевшись на диване в большой комнате. Значит, остается только одно – встретить Роберта на улице.

Натянув куртку, я намотала на шею толстый шарф. Мартовский вечер в Стокгольме не балует ласковой теплой погодой. В лицо дохнуло холодным морем, я поежилась и мгновенно пожалела, что не надела шапку. Засунув руки в карманы куртки, покрутилась на подъездной дорожке, попинала тяжелую клумбу, в которую уже высадили цветы, послонялась между студентами, сидевшими недалеко от входа на площадке для отдыха со скамейками и столами… Короче говоря, я была готова делать что угодно, лишь бы отвлечь себя от мысли, что сюда едет огнедышащий дракон по имени Роберт.

Прошло минут десять, прежде чем перед общежитием с визгом остановилась машина, а из нее тут же выскочила огромная фигура и предупреждающе громко хлопнула дверью. Роберт на секунду остановился, свирепо осматривая здание и явно прикидывая, как ему разыскать меня. Я стояла в тени дерева в трех метрах от него, сердце от страха ушло в пятки. Чувство самосохранения твердило мне: беги, беги, но врожденное упрямство удерживало на месте. Что он может сделать мне посреди улицы? Он отвратительный человек, придурок, но не убийца. Здесь полно народу, мы почти в самом центре города, ну поорет немного – с этим я справлюсь, не в первый раз. Я сглотнула и вышла на подъездную дорожку под свет фонаря. Глаза Роберта на секунду распахнулись, перед тем как хищно сощуриться, челюсть напряглась, а губы сжались в тонкую линию.

– Привет, Мира, – его голос прозвучал зловеще.

«Не сметь бояться», – прошептала я себе и уже громко сказала:

– Роберт, сказала бы, что рада тебя видеть, но врать – не в моих правилах.

Он никак не отреагировал – не хмыкнул, не улыбнулся. Стоял и сверлил меня взглядом, словно прикидывая, что легче – прихлопнуть меня одной правой огромной ручищей или левой. Кто-то из студентов включил музыку, и на улицу полились звуки «Цветочного дуэта» из оперы «Лакме». «Кто здесь слушает оперу?» – мелькнуло у меня в голове, но мелодия, сумерки и рассеянный свет фонаря делали все происходящее неправдоподобным. Голубые, как у Миши, глаза Роба блестели, светлые волосы чуть завились от влажного воздуха, на щеках играл румянец, а сам он нависал надо мной, как Колосс Родосский. Я едва доходила ему до плеча.

Послышались низкие биты, музыка стала ритмичней, и это привело нас обоих в чувство. Я моргнула, и мне показалось, он тоже.

– Отдай мне клюшку, и разойдемся каждый по своим делам, – почти спокойно сказал Роберт. Почти. Ага, значит попытался взять себя в руки.

– Жду извинений за то, что назвал меня чокнутой, – я скрестила руки и расправила плечи.

На его лице отразилось изумление.

– А как еще мне тебя называть, если ты привезла ее из Москвы? Зачем, спрашивается, она мне здесь? Клуб закупает для каждого игрока абсолютно всю амуницию, в том числе и клюшки. У меня штук пять сейчас стоит в раздевалке.

Мне кажется, от его слов я даже вспотела, потому что почувствовала страшный жар, несмотря на холодный ветер. В голове стучала только одна мысль: «Миша, что ты наделала». Она сказала мне, что клюшка была предлогом, чтобы мы с Робертом поговорили, но тогда я не обратила внимания на ее слова, и только сейчас до меня стало доходить, в каком незавидном положении я оказалась.

– Я… кхм, – начала я, – Миша придумала этот повод, чтобы мы… кхм… пообщались и… – я потупила взгляд от того, как глупо звучат мои слова, а решив поднять глаза на Роберта, заметила, что он пытается скрыть раздражение.

– Ты правда меня за идиота держишь? В жизни не поверю, что моя сестра вручила тебе бесконечно дорогую для меня клюшку, для того, чтобы мы с тобой поговорили, – он издал короткий смешок, потом посмотрел на меня. – Хотя, может, это была твоя идея, может, это ты хотела со мной встретиться? И уговорила Мишу отдать клюшку тебе? Уж не знаю как, но влияешь ты на нее здорово.

От его слов у меня зашумело в ушах. Я оглянулась – вокруг сновали люди, а значит, пнуть его и убежать – не самый удачный вариант.

– Зачем мне с тобой встречаться? – я пожала плечами и постаралась, чтобы мой голос звучал как минимум ровно, а как максимум – безразлично. – Мне жалко тратить на тебя свое драгоценное время.

– Так давай не будем его тратить, – Роберт сделал шаг ко мне, приблизившись почти вплотную. – Просто отдай клюшку.

Незаметно вытерев о джинсы вспотевшие ладони, я твердо произнесла:

– Мне кажется, я достаточно ясно сказала, что для начала жду извинений. Потом поставлю тебе условие, которое нужно будет выполнить, а потом, так и быть, отдам тебе твою прелесть.

Секунду его мозг обрабатывал мои слова, а потом Роберт взревел:

– Что?!

Я вздрогнула, когда этот хоккейный громила схватил меня за руку.

– Хватит играть со мной в кошки-мышки, Мира. Мне надоели твои выходки. Выбирай: или ты сейчас добровольно и быстро отдаешь мне клюшку, или я переверну каждую комнату в этом общежитии, чтобы найти ее.

От явной угрозы мои глаза закрылись, а язык, прилипший к небу, с трудом повернулся, и я прохрипела:

– Извинись.

Глаза я не открыла. Чувствовала только огненные пальцы Роберта, вцепившиеся в плечо крепко, но не настолько сильно, чтобы причинить мне настоящую боль, и слушала тишину, прерываемую его глубоким дыханием. Он молчал, и я не понимала, хороший это знак или нет. Наконец я решилась взглянуть, что происходит. Лицо Роберта было близко к моему, очень близко. Я даже смогла рассмотреть едва заметную родинку над левой бровью, которую раньше никогда не замечала, его длинные загнутые ресницы… и… Он резко отодвинулся от меня, устало потер переносицу.

– Ладно, извини, – отрешенно бросил он.

От его неожиданного сожаления я не нашлась что сказать.

– Пожалуйста, давай закончим с этим. У меня завтра важная игра. Я очень устал. Отдавай клюшку, и расходимся.

Я хотела сказать, что в моем списке еще есть испытания и так легко он не отделается, но в этот момент нас окружила компания – подошли Лена, Лера и Эрик.

– У тебя все нормально? – спросил Эрик, и я кивнула.

Он с опаской посматривал на Роберта, который был выше его на полголовы. Похоже, что и Роберт не мог взять в толк, что это за люди и откуда они взялись.

– Это что, еще один твой парень? – спросила Лена, не сводя восхищенного взгляда с Роберта.

– Нет, – выпалила я, но к Лене уже подключилась Лера:

– Он тоже из приложения по шахматам? Кажется, нам срочно нужно там зарегистрироваться, – голос Леры был мурлыкающим, она хлопала ресницами и теребила кончики волос. Кошмар.

– Чтобы там зарегистрироваться, нужно как минимум знать, что такое шахматы, – пробормотала я. Наши с Робертом глаза встретились, и я заметила его мимолетную улыбку. Хотя, может, показалось?

– Он тоже швед? – спросила меня Лена и тут же развернулась к Роберту: – Hej, jag heter Lena [2].

– Где ты их берешь? – тихо спросила Лера и улыбнулась Робу: – Och jag är Lera [3].

Роберт вопросительно на меня посмотрел, я вздохнула и сказала:

– Девчонки, это Роберт – брат моей лучшей подруги. И нет, он не швед. И да, он понял, что вы сейчас сказали.

– Привет, – сказал Роберт таким хриплым голосом, что даже у меня подкосились ноги, но я собралась и представила их с Эриком друг другу.

– Чем ты занимаешься, Роберт? – Лера уже пожирала его глазами. Мало ей, что ли, Эрика, которого она захватила, не спрашивая моего разрешения?

– Я хоккеист, – сказал Роберт, тоже с интересом ее изучая.

– О-о, – выдохнули девушки в унисон, пока я занималась синхронным переводом для Эрика.

– Значит, мальчик из аквариума? – хихикнула Лера.

– Да, иногда фанатки так называют арену – аквариум с мальчиками, – растянулся в улыбке Роберт. – А мы и не против.

– Поехали с нами, Роберт, – пропела Лена. – Эрик обещал показать самые веселые места Стокгольма.

Вот черт.