Серые глаза Макса поблескивали, пока он рассматривал меня. И как только Миша выдерживает такой непроницаемый взгляд каждый день? У меня уже мороз пошел по коже, хочется признать ему во всех грехах, что я совершила, и еще в парочке, которые только задумала.

– Он бы никогда, – вдруг сказал Макс, и я вздрогнула.

– Что?

– Он бы никогда не оставил ребенка, – Макс запустил руку в волосы и продолжал меня гипнотизировать. – Ты должна это знать.

Я кивнула. Теперь знаю. Роберт сам много раз говорил эти слова, но, черт возьми, какой груз свалился с моих плеч, когда Кристина подтвердила слова Роберта. Мне хотелось расцеловать ее, расстелить красную дорожку, покупать ей кофе до конца жизни и делать массаж ног по воскресеньям. И до сих пор не верилось, что все происходящее реально, и что теперь мы с Робертом пара. Можно перестать скрывать свои чувства не только перед окружающими, но и перед самими собой, хотя на самом деле страшно ужасно. Я никогда не была в отношениях и думала, что никогда не буду. Со мной очень непросто, и мало кто меня может вынести. А Роберт сможет. И даже больше, он будет счастлив сносить мою любовь к приключениям. Я это знала, потому что Роберт не врет. Никогда.

Мой взгляд остановился на картине – абстракции с желтыми кругами, висящей на стене гостиной. Странная картина – никогда мне не нравилась. Но почему-то нравилась маме Миши и Роберта. Она могла долго ее рассматривать, думая о своем. Думала ли она, какими будут ее дети? Как они расправят крылья и кого они выберут себе в спутники? Я улыбнулась, вспоминая об их маме. Она была очень доброй и веселой. Наконец в комнату вошли Миша и Роберт – так одновременно похожие и непохожие друг на друга. Оба – голубоглазые блондины, высокие и стройные. Загляденье. Но Мишина красота нежная, тогда как Роберта – мальчишеская, но наполненная мужской силой… Миша оторвалась от брата и бросилась ко мне. Она сгребла меня в охапку и сжала.

– Убить тебя мало, слышишь, Мира? – яростно зашептала она. – Это твоя самая ужасная выходка. Ты должна была мне все рассказать. Я твоя лучшая подруга.

Я прошептала ей в ответ:

– Миш, ты же меня простишь, да?

Она стиснула меня еще крепче:

– Конечно прощу. Уже простила, – она отодвинулась и подмигнула. – Прикинь, если мы когда-нибудь породнимся.

– Что? – Мои щеки вспыхнули. – Мы только начали встречаться. Пока не о чем и говорить.

– Посмотрим, – неопределенно сказала Миша. – Я бы в жизни не подумала, что вы с Робертом сможете десять минут поговорить, не поругавшись. А теперь вот какие новости, – и протянула мне чашку. – Нам тоже нужно подкрепиться и выпить чаю.

Я оглянулась на Роберта – он болтал с Максом, естественно… о хоккее. Скоро заканчивается турнир и у Макса. «Сокол» хорошо идет, но первое место ему не светит. Макс – лучший игрок команды в этом сезоне. Контракт у него на три года, потом будет понятно, что делать дальше. Тимур отлично сыграл сезон в защите и через пару дней вернется в Москву на лето. Но вот прозвучал вопрос, который заставил волоски на моем теле подняться. И как я про это забыла? Как вылетело у меня из головы, что мы не живем в соседних домах?

– Что в итоге? – спросил Макс. – Возвращаешься в Германию? «Рыси» не будут продлевать аренду?

Роберт сделал загадочный вид и посмотрел на меня.

– Кстати, это еще одна тема для обсуждения. К сожалению, из-за того, что события развиваются очень стремительно, я не успел рассказать Мире.

Мои ладони вспотели. Что такое? Что он хочет мне сказать?

– Я играю следующий сезон в Майами.

Миша завизжала, Макс взвыл, они бросились на Роберта. Меня затопила радость. Его мечта сбылась, он справился и будет играть в НХЛ. Какое счастье! Он на самом деле этого достоин. Он поедет в Майами, чтобы занять место в команде. В Майами… Это не Швеция и не Германия, это гораздо, гораздо дальше… И я буду видеть его несколько раз в год. Сердце сжалось, но я заставила себя улыбнуться. Роберт выбрался из объятий.

– Ребят, мне нужно поговорить с Мирой наедине. Дайте нам время, ладно? А вечером что-нибудь придумаем, может, в кино сходим или погуляем.

Макс подмигнул Роберту, а Миша закатила глаза:

– Им просто нужно поговорить, – сказала она Максу, уводя его к себе в комнату.

– Ага, – сказал Макс, ущипнув Мишу. – Как и нам.

Мы стояли друг напротив друга. Он огромный, голубоглазый блондинистый гигант, а я маленькая обыкновенная девушка с карими глазами, но под его жадным взглядом я чувствовала себя особенной, даже… красивой.

– Если я не поцелую тебя в ближайшие три секунды, я умру, – сказал он, и я, смеясь, бросилась к нему в объятия. Его поцелуй был требовательным, голодным, глубоким. И я растаяла под его натиском, поддалась и утонула в нем.

– Как мы справимся, если будем жить по разные стороны океана? – вырвался у меня вопрос.

– Мы непременно что-нибудь придумаем, – пробурчал Роберт, снова прижимая меня к себе. – Дай мне один день насладиться только тобой. Я сегодня не хочу ни о чем беспокоиться. Ты здесь, и я здесь. И на сегодня этого достаточно.

Он подхватил меня и понес в свою комнату, не переставая целовать ни на секунду: мою шею, волосы, лицо, глаза, губы и шептал, как соскучился и счастлив снова меня обнимать. В комнате он поставил меня на пол, закрыл дверь и повернул защелку.

– Не хочу, чтобы кто-нибудь нам мешал, – он сел и увлек меня за собой. На его губах играла необъяснимая и даже загадочная улыбка, а глаза сверкали в лучах солнечного света, льющегося из окна. Он рассматривал меня, будто только что увидел впервые, и то, что он видел, приводило его в невероятный восторг. – Ты прекрасна, – выдохнул он и провел пальцами по моей щеке.

– Особенно нос, – рассмеялась я, – ты еще не знаешь, что я коплю деньги на пластическую операцию.

– Особенно нос, – повторил он и легко меня чмокнул, – я ни за что не позволю тебе ее сделать. В тебе все так хорошо сочетается… – он чуть отодвинулся, чтобы рассмотреть мое лицо внимательней. – В тебе все так… – тут его глаза вспыхнули, и он изумленно уставился на меня.

– Это ты, – выдохнул он. – Это всегда была ты… Ну конечно, теперь я вижу… как ты это сделала?

– Что сделала? – пискнула я, не понимая, о чем он говорит, но предчувствие было очень нехорошим.

– Линнея… – он смотрел на меня без злости, скорее с изумлением. – Линнея Свенсон. Я теперь уверен, что это ты. Но как?

Я оглянулась – бежать некуда, дверь закрыта на замок, да и теперь уже нет смысла в побеге. Сегодня первый день, когда у меня есть парень. Роберт – мой первый парень, в которого я влюбилась первый раз в своей жизни и, кажется… навсегда.

Тогда зачем пытаться наврать и улизнуть? Отношения строятся на честности и доверии. И мне нужно учиться доверять и быть честной.

– Это и в самом деле я, – прошептала я, все еще опасаясь взрыва эмоций, – использовала искусственный интеллект и создала шведку со своим лицом.

Я вытерла ладони, которые почему-то оказались влажными, о шорты пижамы, набралась смелости и спросила:

– Ты очень злишься?

Он покачал головой и улыбнулся:

– Напротив, я очень счастлив. Мне нравилось болтать с Линнеей, я чувствовал, что между нами что-то есть, и привык переписываться с ней. Было здорово обсуждать с ней все на свете, – он потянулся ко мне и чмокнул в лоб, – и я так рад, что Линнеей оказалась именно ты, потому что в какой-то момент я решил, что она – это Кристина.

Я рассмеялась, протянула руку и дотронулась до его шеи, под большим пальцем пульсировала вена, в которой бешено неслась кровь. Его глаза потемнели, зрачки расширились, и он глубоко вздохнул:

– Прямо сейчас я хочу нескольких вещей. Первое – чтобы ты была ко мне ближе.

Усмехнувшись, я подвинулась так, чтобы наши колени касались, но Роберт качнул головой:

– Нет, не так, – он вскочил и потянул меня. – Хочу быть близко-близко.

Мы плюхнулись на кровать, он раскрыл объятия, и я нырнула в них.

– Достаточно близко? – спросила я, удобнее устраиваясь на его груди. Его руки обнимали меня и крепко прижимали.

– Ну, – протянул он, – нет предела совершенству.

Я рассмеялась и легко хлопнула его по руке.

– А второе?

– Второе? – протянул он. – Ах да, пообещай, что пойдешь со мной на рыбалку.

Что? Я хмыкнула:

– Понятно куда ты клонишь? Точнее, откуда.

– Неужели? – раздался голос Роберта над моим ухом. – Раз уж так вышло, что ты теперь Линнея, тебе придется пойти со мной на рыбалку.

Я улыбнулась, но он не видел этой улыбки, его рука гладила мою спину, моя – его грудь, и казалось, что так все и должно быть, так и предназначено судьбой, чтобы мы сейчас лежали вот так, близко-близко. И именно в этот момент нет никакого «вчера» с его проблемами, неуверенностью и страхом, что Роберт не тот, каким кажется, и «завтра» с его расстоянием и расставанием. Есть только «сейчас», и это мгновение – самое лучшее, что со мной случалось. Пусть все потом пойдет кувырком, но сейчас самые надежные руки в мире обнимают меня и прижимают к твердой груди, в которой часто и жарко бьется горячее сердце. Он любит меня, и это все, что мне нужно знать.

– Я люблю тебя, – прошептала я и почувствовала, как напряглись мускулы на его руках, на секунду он сжал меня еще сильнее.

– И я тебя, – услышала я в ответ. – Как же классно, что можно вот так просто говорить об этом, не держать свои чувства внутри.

– Да, – выдохнула я, – тоже об этом думала.

Мы лежали несколько минут в полной тишине. Я слушала звук его сердца, а Роберт рассеянно гладил меня по спине, по волосам, проводил пальцами по шее и по уху. И это было так… глубоко наполнено смыслом. Словно то, что мы с ним рядом – это и есть смысл жизни.

– Ты не ответила на вопрос, – неожиданно сказал он.

– Какой? – не поняла я.

– Ты пойдешь со мной на рыбалку?

Я рассмеялась, пытаясь представить себя и Роберта в резиновых сапогах с удочкой.

– Куда угодно, только не на пробежку.

Роберт подтянул меня, и теперь наши глаза оказались на одном уровне.

– Да уж, – хмыкнул он, – твоя последняя пробежка была просто кошмаром.

– Чего не сделаешь, чтобы очаровать тебя, – промурлыкала я. – Пришлось даже имидж сменить.

Лицо Роберта изменилось, секунду он будто сдерживался, а потом расхохотался. Он смеялся и смеялся, пока силы не покинули его.

– Ты и правда думала, что очаруешь меня своими дурацкими сапогами и странным макияжем? – он снова рассмеялся. – А еще вот этими завлекалочками, – и он принялся покусывать нижнюю губу и наматывать невидимый локон на палец.

Я стукнула его по плечу.

– Ну ведь сработало же.

Он посмотрел на меня, его голубые бездонные глаза поглотили мой разум, а его губы, которыми он стал целовать меня, подчинили мое тело своей воле.

– Мне, – он легко коснулся уголка моих губ, – нужна, – теперь уголка глаз, – ты, – кончик носа, – настоящая, – и он накрыл мой рот поцелуем. Этот поцелуй отличался от тех нежных, которыми он покрывал мое лицо. Этот поцелуй говорил мне, что он хочет большего.

– Роберт, – отодвинулась я от него. – Подожди, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Что? – пробормотал он мне в щеку.

– Мы… я… в общем, – я мялась и не знала, как подступиться. – Понятно, что ты ожидаешь большего…

Роберт замер и приподнялся на локте, чтобы увидеть мое лицо.

– Скажи, чего ожидаешь ты?

– Дело не в этом, – я снова мялась и ненавидела себя за это. – Дело в том, что я… я… никогда. В общем, у меня мало опыта.

Он продолжал вопросительно смотреть на меня.

– Как можно соединить в одном предложении два выражения «я никогда» и «у меня мало опыта»? – спросил он, пряча усмешку.

Придурок.

– У меня нет опыта, – бросила я, злясь на него.

Роберт придал своему лицу задумчивое выражение.

– Я мог бы сказать, что моего опыта хватит на нас двоих, – он рассмеялся, а я прошипела:

– Лучше не надо.

– Вот-вот, – продолжал улыбаться он, но теперь его улыбка стала мягкой и нежной. – Поэтому скажу, что мы не будем торопиться. У нас впереди много времени. Мы разберемся.

– Как и с тем, что ты уедешь через пару месяцев? – не удержалась я.

– Точно, – его тон был игривым и веселым, – сказал же, что у таких, как мы, все получается. Вот увидишь.

Роберт снова откинулся на спину и потянул меня за собой. Я уткнулась носом в его шею. Его запах горячий и знакомый щекотал ноздри, проникая в меня глубоко – до самого сердца. Я чувствовала, как по его венам жарко и быстро несется кровь, как бешено стучит его сердце и как крепко сжимают его пальцы мое плечо. Я понимала, что происходит с Робертом, не могла не понимать. Слышала, как он дышит глубоко и жадно, ощущала, как дрожат его пальцы, когда он зарывается носом мне в волосы, как он вздрагивает, когда мои ресницы щекочут ему шею. И я подумала, что мне надоело болтаться между жизнью и страхами, я могла бы еще медлить и придумывать тысячу отговорок, как будто бы мы бесконечны, как будто бы этот день растянется навсегда, и Роберт никуда не уедет. Зачем? Зачем прятаться, когда так хочется открыться ему, показать всю себя, до самой сердцевины. Расколоть свою душу и вывернуть ее наизнанку. Хочется утонуть в нем, раствориться, увидеть свет, струящийся с неба, почувствовать себя в невесомости. Мне захотелось рискнуть.

– Роберт! – выдохнула я ему в шею и прикоснулась губами к вене, подрагивавшей от напряжения, он втянул воздух ноздрями, а горло вытолкнуло звук, еле слышный, но я поняла все. Я приподняла голову и заглянула ему в глаза. Они были подернуты пеленой – словно туманное небо, пожирали меня, убеждали и раздевали. Я чуть наклонила голову набок, улыбнулась и качнула – меня не нужно убеждать. Я здесь, и ты здесь. Сегодня.

Я подалась вперед. Он тоже. Мы вцепились друг в друга, тяжело дыша, словно нас окольцевала тугая нить и сдавливала нам грудь. Мы сталкивались зубами, сплетались языками, прижимали друг друга крепко, чтобы стать еще ближе. Его щетина оцарапала мне шею, я распахнула глаза – Роб навис надо мной, замерев. К черту страхи! К черту завтра! К черту весь остальной мир. Я опустила руки к краю пижамной футболки с шахматами и стянула ее через голову. Теперь он впивался взглядом в мою обнаженную грудь, его губы чуть дрогнули, словно это именно то, чего он хотел. Он медленно провел пальцами вдоль моей шеи, коснулся ключицы, спустился еще ниже, и я ахнула. Он затаил дыхание. Я потянула его к себе, зарылась руками в волосы. Его губы – мое тело. Его пальцы – мое тело. Он – я. Мы неразделимы. Его тело, большое и сильное, накрыло мое, повторяя контуры, и мне кажется, я наконец обрела смысл жизни.

Satan i gatan!