Ее губы были мягкими и нежными, словно дрожащий цветок. Я прикоснулся к ним всего на секунду, давая ей шанс принять решение. Она распахнула глаза. Я прочел в них сомнение, потрясение и… согласие. И эта призывная искра, вспыхнувшая в ее взгляде, заставила меня вцепиться в нее, словно она была единственной звездочкой в бескрайней темноте. Она разомкнула губы неуверенно, словно боясь пускать меня, я разомкнул свои. Вкус поцелуя, запах ее кожи, невесомые прикосновения ее пальцев к моим щекам – не знаю, что свело меня с ума. Будто я никогда никого не целовал раньше, будто я только что узнал, что это такое. Голод и нежность сплелись в моем горле. Мне кажется, я застонал или зарычал, она в ответ вздохнула. Я плыл по реке света и молил только об одном: чтобы это никогда не заканчивалось.
– Ладно, мы поняли, что вы умеете это делать, – послышался смешок со стороны, и мы оба вздрогнули. Ее взгляд, затуманенный изумлением, скользил по моему лицу, а припухшие губы выдохнули:
– Роберт…
Страх в ее голосе ударил меня в солнечное сплетение.
– Все хорошо, – прошептал я и коснулся губами ее виска. Она вздрогнула. Черт.
Мне хотелось смотреть только на нее, но я заставил себя перевести взгляд на ребят. Том и Лера смеялись, Лена сжала губы в тугую нитку, я почувствовал, как рядом напряглась Мира.
– Мы уходим, – твердо сказал я и вскочил на ноги.
Вопреки тому, что наверняка напридумывали себе девчонки и Том, я отвез Миру в общежитие – почти в полном молчании, потом приехал домой и сразу лег, но так и не смог уснуть. Всю ночь лежал на кровати и смотрел в потолок. Когда я успел так запутаться? Когда Мира из назойливой подруги моей сестры стала чем-то важным для меня?
Каждый раз перед матчем я предвкушал встречу, хотел увидеть ее на крыльце, хотел услышать ее голос. Это становилось приятной традицией. И сегодня уже с самого утра я думал о нашей встрече, но неожиданно позвонила администратор врача и попросила заехать – таким официальным тоном, что я встревожился и решил не тянуть с этим, съездить сегодня перед игрой. Когда врач удивленно сказал, что со здоровьем у меня все отлично, а администратор, вежливо улыбаясь, попросила расписаться в каких-то отчетах для страховой компании, я одновременно испытал огромное облегчение и злость. Ничего серьезного не оказалось! Только вот на обратном пути движение было таким плотным, что я застрял в пробке и не успел увидеть Миру. Лишь одна мысль грела меня – она где-то здесь, на трибунах. Мне хотелось позвать ее вечером на ужин. Нет, не так, мне хотелось пригласить ее на свидание. И не важно, что она выберет, то кафе, куда мы ходили в первый раз, или дорогой ресторан. Мне очень хотелось провести этот вечер вместе, а тут Том пристал со своей вечеринкой. Хотя если бы я знал, что нас заставят поцеловаться, я бы, наверное, сам схватил Миру в охапку и ждал бы Тома на пороге его дома.
Перевернулся на другой бок. Как давно я хотел ее поцеловать? Я никогда не думал об этом, а может просто не разрешал себе. Поцелуй с Мирой – это не поцелуй с Леной, или Катей, или Аней, или любой другой девчонкой. Поцелуй с Мирой – это глубокие воды, попадешь туда, и назад дороги нет… И вот сегодня, когда она позволила, я словно сошел с ума.
Схватил телефон – три утра. Отложил его, но спустя минуту снова включил и открыл мессенджер.
Роберт:
Привет, Мира. Ты спишь?
Откинул голову на подушку. Что я делаю? Что за глупые вопросы? Что она еще может делать в это время? Но телефон моргнул.
Мира:
Привет. Нет.
Руки задрожали: она мне ответила, и она не спит.
Роберт:
Поговорим?
Мира:
Я… не могу. Прости, но не знаю, что сказать.
Больше она ничего не написала, хотя я послал ей еще три сообщения. Кошмар. Когда мы ушли от Тома, всю дорогу до дома она молчала, и, не отрываясь, смотрела в боковое окно; я видел только ее пылающие щеки. Все запуталось настолько сильно, что, кажется, не видно конца и края. Ладно, нужно завтра найти ее после учебы, поговорить с ней. Извиниться, если потребуется. Сделать все, только бы она не молчала.
Вдруг я понял одну простую, но важную вещь: мое сердце открывается ей.
Я ждал Миру на крыльце университета. Боялся ее пропустить, поэтому оставил машину на парковке, а сам поднялся на крыльцо. Прозвенел звонок, и через минуту пустой холл зашумел, зажужжал голосами студентов, закончивших учебу. Мелькали сосредоточенные, веселые, хмурые и смеющиеся лица. Миры среди них не было.
Чтобы не выглядеть в собственных глазах паникером, дал ей тридцать минут, прежде чем позвонить. Может, она обсуждает с преподавателем домашнюю работу или зашла перекусить в столовую, спустилась в библиотеку. Но она не появилась. Так. Мира не знает, что я приехал и жду, так что вряд ли она избегает меня… А вдруг что-нибудь случилось? Вдруг она ногу сломала и лежит на полу на четвертом этаже? Или замок в туалете заклинило, и она не может выйти оттуда? Не знаю, что со мной произошло, но предчувствие было не очень, поэтому я быстро выудил телефон из кармана и набрал ее номер. Она не отвечала. Набрал ей еще раз. Результат прежний. Оглядев холл, стал думать, что бы предпринять, стараясь не поддаваться нарастающей панике, когда заметил Лену, спускающуюся с лестницы.
– Ты не видела Миру? – я подлетел к ней, и Лена вздрогнула от неожиданности. – Прости, что напугал…
– О, привет, – она быстро пришла в себя: – Нет. Ее не было на лекциях, – она чуть прикусила губу и призывно улыбнулась.
Я нахмурился. Почему она пропустила учебу? На Миру это не похоже. Несмотря на то, что иногда она ничего не делает на занятиях, ходит на них исправно. Это странно… и неправильно.
– Ладно. Наверное, она себя плохо чувствует, поеду в общежитие. Тебя подвезти?
Лена снова улыбнулась и сделала шаг в мою сторону, накручивая волосы на палец. Это выглядело… провокационно? Но потом я подумал, а не у нее ли Мира подсмотрела? Я вспомнил, как она делала то же самое, но очень неумело и смешно. Сердце сжалось от воспоминания о нашем походе, о том, как забавно нарядилась Мира, о ее стертых в кровь ногах и о том, как мы ночевали вместе… после Эребру она больше не пыталась изображать из себя топового визажиста и выливать на себя тонну косметики, да и одежду сменила на нормальную
– Ее нет в общежитии, – промурлыкала Лена. – Мы думали, она с тобой, вы же уехали вместе, – она придвинулась ближе. – А когда вернулись ночью, никого в комнате не было, – протянула руку и дотронулась до моего плеча, – странно, что ты не знаешь.
Знакомое чувство. Слишком хорошо знакомое. Ярость. Она захлестнула меня, и кровь быстрее понеслась по венам. Перед глазами запрыгали красные точки, а кулак стал сжиматься сам по себе. Захотелось схватить Лену и трясти ее до тех пор, пока она не расскажет все.
– Во сколько вы пришли домой? – мой голос звенел от напряжения. Где, черт возьми, Мира? Господи. Я в самом деле не могу. Я не могу с ней общаться, не могу выносить ее рядом, потому что, как только я думаю, что она становится нормальной, как только мы становимся чуть ближе, с ней вечно что-то случается.
Лена пожала плечами:
– В районе трех.
Она написала мне одно сообщение как раз в это время, а потом пропала. Мне стало нехорошо. Только бы все было в порядке.
– Ее вещи на месте? – вопрос был резковат, но мне было плевать.
– Что? Да, куда они денутся.
Я почувствовал облегчение. Уже неплохо. Зная Миру, легко можно предположить, что она на полпути в Москву. Но если вещи здесь…
– Ладно, спасибо, – крикнул я, бегом направляясь к машине и не обращая внимания на то, что говорила мне Лена.
– Думай, думай, – повторял я, не зная, что предпринять. Вспомнил про Эрика и решил позвонить ему. Не отвечает. Номеров Магнуса и Свена у меня не было. Набрал еще раз. Снова тишина. Выругался и бросил телефон на пассажирское сиденье.
Мне нужно ее найти.
Вырулив на дорогу, я, сам того не замечая, поехал в центр города: мне необходимо было чем-то себя занять. Я кружил по улицам, не обращая внимания на деревья с набухшими почками, на солнце, отражающееся в начищенных оконных стеклах, на детский смех на площадках с качелями. В моей голове стучала только одна мысль: Мира. Мира. Мира.
Раздался звонок. Том. Меньше всего я хотел с ним разговаривать, но по инерции нажал на кнопку «Ответить».
– Слушай я не в настроении болтать, – прорычал я, – поэтому говори быстро, что хотел.
– Оу, да ты не просто не в настроении, ты взбешен, – хохотнул Том. А я скрипнул зубами.
– Заканчивай с анализом, просто излагай, – как же меня бесил Том со своим непрекращающимся весельем.
– Я просто хотел напомнить тебе про наши договоренности.
– Это еще какие?
– Что если у вас с Мирой наступит усталость друг от друга, ты дашь мне знать.
– Что? – не понял я.
– Помнишь наш разговор тогда в автобусе, что я не против провести с ней время, когда вы решите развлечься?
Перед глазами красные точки. Снова.
– Что ты несешь? – я цедил каждую букву, сохраняя остатки здравого смысла.
– Ну я видел их с Эриком сегодня утром, они вышли из отеля и направились вверх по Варендорфсгатан. Выглядели они при этом очень… интимно. И я подумал, что вы снова воспользовались вашими правилами.
Красное марево. Секунда. Другая. Еще одна.
– У тебя есть Лера, – бросил я наконец и добавил: – А Миру ты не получишь. Никогда.
Я тер глаза, моргал, пытаясь снова окрасить мир в нормальный цвет и избавиться от красного. Дыхание было рваным и коротким, но я заставлял себя успокоиться. Мире не жить. И Эрику. Точнее, только Эрику, Мира пусть живет, я хочу услышать ее объяснения: что она делала с ним в отеле сразу после нашего поцелуя. Очевидно же, что он к ней клеится, вон как не отлипал от нее в Тюреста. Тюреста… Кажется, я понял, как мне их найти.