Уже темнело, и огни города таинственно мерцали, как волшебный ковёр, когда мистер Мюз мягко приземлился в нашем саду. К нам сразу же кинулись мама и Герлинда Вольтерсхаузен.

– Вы могли разбиться! – закричала мама.

– Только не с мистером Мюзом, – с достоинством возразил мистер Мюз.

– Какой же он всё-таки душка! – промолвила Герлинда.

Старого Паннеке с дробовиком уже не было. Мама убедила его, что лось ему привиделся, и отправила домой к курам.

Тем временем нападало столько свежего снега, что ни одна живая душа не нашла бы следов мистера Мюза в лесу.

– Я за вас очень волновалась, – сказала мама, – поэтому позвонила папе. Он завтра приедет.

– Ваша мать совсем рехнулась, – бросила Герлинда.

Она так рассвирепела, что связала в узел все свои шёлковые шали.

Я бы тоже с удовольствием что-нибудь скрутил в узел. Папа приедет! Меня била нервная дрожь. И даже Кики расплылась в довольной улыбке от уха до уха. С ней такое бывает только после успешного вранья.

– Не ждите от этой новости чересчур многого, – тихо сказала мама. – Не хочу, чтобы вы потом были разочарованы.

Мистер Мюз прислушивался к её словам и одобрительно кивал. Но когда мама отвернулась, он улыбнулся мне, обнажив все свои огромные белые зубы.

– Мадам, – обратился к маме перепачканный сажей Санта-Клаус. – Я хоть и очень тороплюсь, но всё же хотел бы перед отъездом помыться.

– Мы все сейчас идём в дом, – сказала мама. – Бабушка уже напустила воду в ванну и сварила горячий шоколад.

– Прекрасно! – воскликнул Санта-Клаус. – Не повредила бы, право слово, и рюмочка ликёра на посошок.

Бабуля не вышла с нами в сад, чтобы попрощаться с мистером Мюзом и Санта-Клаусом. Уверяла, что не выносит прощаний. Я думаю, она просто немного побаивалась огромного мистера Мюза.

Мама включила свет во всех помещениях. Он мягко струился из окон, и парящие снежинки казались золотистым пухом.

Герлинда Вольтерсхаузен сказала, что ей наплевать на женский кружок, и обняла мистера Мюза. Ещё она повязала ему на шею свою лучшую шёлковую шаль.

– Роскошный наряд, Мюз! – похвалил Санта-Клаус. – Ты будешь шикарно смотреться, когда завтра повезёшь сани по Рождественскому маршруту.

От неожиданности мистер Мюз громко фыркнул. Его ноздри задрожали, и я увидел, как ноги у него слегка подкосились.

– Шеф, – нетвёрдо выговорил он. – Столь высокая честь! А что же северные олени?..

– С ними я как-нибудь разберусь, – прервал его Санта-Клаус.

Сказано это было вроде строгим голосом, но я заметил, как он слегка улыбнулся.

О, я так гордился моим дорогим мистером Мюзом, который от смущения не знал, куда глаза девать! Его самое заветное желание осуществилось! В придачу он получил от мамы банку консервированных груш.

– Это вам на дорожку, – сказала она мистеру Мюзу.

– Мадам, – торжественно произнёс мистер Мюз. – Поедая эти восхитительные груши, обещаю не чавкать и не рыгать.

– Отрыжка – дело житейское, – сказала мама и улыбнулась.

Кики подарила мистеру Мюзу одну из тех фотографий, которые она сделала для страховой компании. И сразу же отвернулась. Она не выносит, когда кто-то видит её плачущей.

– У нас всегда будет в запасе Париж, – шепнул ей мистер Мюз. Он ткнулся своей мягкой мордой ей в подбородок. – И я посмотрю тебе в глаза, малышка.

Очень мило с его стороны, ведь это были слова из того самого фильма, который Кики показался таким романтичным. Только улететь предстояло не Кики, а мистеру Мюзу.

– У меня даже мармеладного мишки для вас нет, мистер Мюз, – сказал я печально, когда он повернулся ко мне. – У меня вообще ничего нет.

– Есть, и ещё как! – сказал мистер Мюз. – И ты мне это дал уже давно.

Последний раз я обнял его тёплую шею и почесал за большими ушами.

– До свидания, мистер Мюз, – прошептал я.

– До свидания, малыш, – ответил мистер Мюз.

Потом он встал на колени и дал забраться себе на спину Санта-Клаусу.

Не могу описать, что в этот момент творилось у меня в душе. Но я храбро держался и не заплакал, так как мистер Мюз однажды сказал, что, когда он видит плачущих мальчиков, сердце у него разрывается. Моё сердце не разорвалось. Оно разлетелось на тысячи маленьких кусочков, как стол «Сёрен», когда на него рухнул мистер Мюз.

В воздухе возникло лёгкое свечение – это Санта-Клаус рассыпал остатки космической пыли над мистером Мюзом.

– Прощайте, прощайте и счастливого Рождества! – воскликнул он.

Мистер Мюз забил копытами, и в следующий миг они с Санта-Клаусом уже скрылись в сумрачном зимнем небе.

Кики приобняла меня.

– Пойдём в дом, Бертиль, – сказала она. – Будем упаковывать соковыжималку.

Это была история о мистере Мюзе. Я записал её, чтобы каждый понял, почему я верю в Рождественского Деда и летающих лосей. Хорошо, что я вовремя успел её закончить, потому что обещал маме нарядить ёлку.

Конечно, моя история не столь научна, как Кикины записи о жизни лосей. Мне слышно, как она в соседней комнате стучит по клавишам пишущей машинки. Если ей повезёт, то с этой работой её сразу примут во Французскую академию наук.

Сегодня сочельник, а завтра приедет папа. Мама на кухне печёт пирог. Бабуля ей помогает, хотя всё ещё дуется на нас из-за кокосовых печений. То и дело слышен мамин звонкий смех. Я думаю, она очень волнуется.

Я тоже очень волнуюсь. Может, папа с мамой снова поладят. Может, он останется с нами.

Это моё рождественское желание.

Надеюсь, мистер Мюз про него не забыл.