Кто-то настойчиво тыкал в Данино плечо пальцем. Он повернулся на другой бок, открыл глаза и спросонок заорал:

– Ты кто?

И сразу узнал Машу, младшую сестру Серёги.

Маша тоже заорала и хлопнула Даню рукой:

– Ты чего? Совсем уже?!

– Что ты здесь делаешь? – Даня натянул одеяло до самого носа, и вдруг у него всё поплыло перед глазами.

Справа висел постер с каким-то футболистом, обои на стенах другие, лампа на потолке другая, а перед ним Серёгина сестра в придачу. «Это не моя комната! Не моя кровать! Не мой дом! Как я сюда попал?»

Он вскочил и кинулся искать свои вещи. Их нигде не было. Рядом с кроватью навалена огромная куча чужой одежды, из-под которой едва виднелся стул. Даня натянул на себя первые попавшиеся брюки и спросил Машу:

– А где Серёга?

– Ну ты вообще, – она покрутила пальцем у виска и вышла из комнаты.

– Дети! Я слышу, что вы проснулись! Идите завтракать!

«Ой, это же тётя Света, Серёгина мама. Может, ночью с родителями что-то случилось и тётя Света забрала меня к себе, а я ничего не помню? А почему тогда не дядя Гена? И где спал Серёга, если в его кровати я? Он бы точно не уступил мне свою кровать по доброй воле. Сейчас у его мамы всё узнаю». Даня вышел из комнаты и огляделся в поисках кухни. Ноги стали какие-то длинные и запинались друг о друга. Что ещё за глупость? Он сосредоточился и постарался шагать ровно.

Заглянул на кухню и только хотел спросить, что произошло, как тётя Света грозно сказала:

– А умыться?

Даня вздрогнул и пошёл в ванную. Взглянул в зеркало и ужаснулся. На него смотрел высокий коротко стриженный темноволосый мальчишка с оттопыренными ушами. А Даня вообще-то светленький и с длинной чёлкой. «Не может быть, – подумал он. – Не может быть».

«Почему на меня из зеркала смотрит Серёга? Я превратился в Серёгу? Это какая-то ошибка!» Он зажмурился и похлопал себя по щекам. Потом ущипнул за руку. Больно! Значит, не спит, ничего ему не мерещится. Открыл глаза. Из зеркала на него по-прежнему таращился Серёга. Холодок пробежал у Дани по спине, будто барбадосская змейка проползла вдоль позвоночника. В панике он весь покрылся гусиной кожей.

– А-а-а, – тоненько заголосил Даня.

– Что стряслось? – В ванную заглянула тётя Света.

– Что со мной? – охрипшим голосом спросил Даня.

– А что с тобой? – переспросила тётя Света.

– Где мои родители?

Серёгина мама глубоко вздохнула:

– Хочешь, я всё же позвоню отцу? Может, поговоришь с ним и тебе легче станет?

Даня заподозрил подвох. Чьему отцу она собралась звонить: его или Серёгиному? Так и спросил: чьему отцу? А она поджала губы:

– Серёж, хватит паясничать. Умывайся и иди завтракать.

Как она его назвала? Даня снова взглянул в зеркало. Понятно. Значит, всё же он теперь Серёга. А где тогда сам Серёга? Если дома его нет, то он… «А-а-а, Серёга, видимо, теперь Данька, то есть я. И он сейчас у меня дома. И наверняка тоже стоит у зеркала в ужасе. Возможно, даже ревёт, как девчонка». Даня собрался с духом и решил не паниковать. Нужно временно притвориться Серёгой, прийти в школу и всё выяснить.

Он умылся и посмотрел на зубные щётки. Одна маленькая, с розовой ручкой. Наверное, Машина. Другая явно тёти-Светина: беленькая, с виду как новенькая. А третья щётка вообще на щётку не похожа: щетина торчит во все стороны. Он вздохнул, выдавил зубную пасту на указательный палец и повозил им во рту. А Серёгину щётку выкинул в стоящую рядом маленькую мусорку. Пусть ему лучше новую купят. На ощупь оказалось, что у Серёги за щекой кривой зуб. Причёсываться Даня не стал: волосы и так короткие. Как же непривычно без чёлки! Пошёл на кухню.

Пахло жареной колбасой. Интересно, как там Серёга сейчас? Ест ли овсяную кашу с изюмом? А Данины родители? Догадались ли о подмене?

– Здравствуйте, тётя Света, – сказал он. – Не волнуйтесь, я буду послушным сыном. Надеюсь, это ненадолго.

Тётя Света засмеялась и как влепит ему щелбан! Это что у них, семейное? Щелбаны раздавать? Даня, конечно, растерялся, но сразу понял, в чём дело.

– Мама, – исправился он. – Мама Света, я просто не выспался.

– Нормально себя чувствуешь? – Она пощупала Данин лоб, потом указала на тарелку с колбасой и кетчупом.

– Ешь быстро, шутить будешь потом, а то опять опоздаешь.

Даня моментально уничтожил колбасу. Ещё бы! Дома такого не дождёшься. Колбасу мама не покупает, считает её вредной для здоровья. Поэтому и холодильник у них обычно грустный. Правда, раз в миллион лет, когда мама уезжает к бабушке, в нём появляются сосиски. Тогда Данька радуется. Он обожает макароны с сосисками. И папа тоже.

И тут вдруг Даня почувствовал волшебный запах… Кофе! Перед ним поставили кружку с кофе! А в нём ещё и молоко. Как в рекламе! Он не поверил своим глазам и на всякий случай уточнил:

– А почему не какао?

– Что? Какое ещё као-као? – передразнила тётя Света. – Буду я с ним заморачиваться. Пей, что дают. Тоже мне, аристократ нашёлся. Кака-а-ао…

Даня, конечно, спорить не стал! Кофе на вкус был как горькая шоколадка с молоком. «Так вот почему Серёга много дерётся! Он после кофе становится возбудимым, и ему некуда девать энергию», – догадался Даня.

Выпив из кружки всё до последней капельки, он довольно причмокнул и прислушался, не происходит ли внутри него чего-нибудь необычного. И правда, где-то глубоко в груди начала появляться возбудимость. Он даже чувствовал, как она разрастается и опутывает его, будто вьюнок. И когда эта возбудимость дошла до Даниного мозга, он радостно выкрикнул: «Йуху-у!» Вскочил, зацепился за ножки стула и рухнул на пол.

Маша звонко засмеялась, а тётя Света закатила глаза.

Оказалось, что каждое утро Серёга отводит Машу в детский сад. Даня сначала растерялся: как это? Он один поведёт Машу в детский сад, а потом один пойдёт в школу? Но тут же выяснилось, что всё не так страшно: садик находился напротив Серёгиного подъезда. У лифта тётя Света поправила им курточки, нажала кнопку, помахала рукой: «Привет тёте Оле!» Тётя Оля – это Машина воспитательница, Ольга Ивановна, подруга тёти Светы. Лифт спустил их с пятого этажа на первый. Ребята прошли мимо консьержки.

– Здравствуйте, – сказала Маша.

– Здравствуйте, – сказал Даня.

– Доброе утро, зайчики! – улыбнулась консьержка. – Серёжик, это не ты вчера выронил?

Она протянула пачку мятных леденцов.

– Это не моё, – растерянно ответил Даня.

Потом они вышли из подъезда. Справа детские площадки, разделённые плиточными тропинками. Целый ряд площадок вдоль всего Серёгиного дома, длинного, оранжевого. Там, где они заканчиваются, стоит Данин дом. Высокий, одноподъездный, бело-голубой… А напротив Серёгиного подъезда через узкую дорогу с белой зеброй – тропинка, которая через маленький сквер ведёт к детскому саду и упирается прямо в его калитку.

Ребята шагали молча, Даня не знал, как ведёт себя с младшей сестрой Серёга: задирает он её или нет? Маша попыталась взять Даню за руку, но он отбросил её ладошку и для убедительности пнул камешек. Маша насупилась и запыхтела, глядя в землю.

У садика Даня сказал:

– Всё, дальше иди сама, малявка. – Он же не мог признаться, что понятия не имеет, в какую группу её вести и как выглядит эта её тётя Оля.

– Я знаю, что ты – это не ты, – вдруг заявила Маша. – Но ты всё равно должен довести меня до самой двери и сдать прямо в руки Ольге Иванне.

– С чего ты взяла, что я – это не я?

– Потому что ты не Серёжа. – Маша вдруг всхлипнула, выпятила нижнюю губу и стала вытирать глаза.

– Ты что-то знаешь? Что ты знаешь? – чуть не закричал Данька. Может, Маша видела, что произошло, и знает, как вернуть всё обратно.

Но она испуганно заморгала:

– Ты не забрал свои леденцы. И не взял меня за руку. И боишься заблудиться в садике. Назвал меня малявкой, а Серёжа никому не дал бы меня так назвать. Он всегда меня защищает.

– Не плачь, ну не плачь, – уговаривал её Даня, удивляясь, что Серёга, оказывается, может быть защитником. – Я всё исправлю! Мы с твоим братом всё исправим, я тебе обещаю!

– Точно? – шмыгнув носом, спросила Маша. – И он вернётся?

Даня присел на корточки, взял её за руки и пообещал:

– Точнее некуда! Укуси меня змея!

Потом уверенно нажал кнопку домофона и открыл калитку.

– Мы к Ольге Ивановне, – сказал он охраннику.

– Вы сегодня вовремя, «козырьки», проходите! – подмигнул охранник.

Данька опаздывал. Прямо как Серёга. Но теперь он понимал, почему тот опаздывает: Машу нужно сдать прямо в руки.

Неработающий металлодетектор, установленный на входе в школу, приветственно промолчал. Тёть Валя отвлеклась от телефона и кивнула, турникет зажёг зелёную стрелку. Пока всё как обычно.

Забежав в раздевалку, Даня тут же оказался прижатым к стене, вдоль которой висели куртки. Прямо на него смотрели его же глаза.