В следующей стадии работы трудно вывести хронологию сочинения или соотнести её с важными дальнейшими правками, внесёнными в «третью фазу» истории вплоть до Ривенделла. Определение хронологии зависит от формы, какую приняли некоторые ключевые элементы, и если они случаются отсутствующими, уверенность становится невозможна.

Во всяком случае, после того как «Бинго» стал «Фродо», мой отец продолжил прерванный разговор Фродо с Глоином на пиру в доме Элронда (см. с. 369). Это продолжение — в двух формах, причём вторая близко следует первой, и уже в первой форме довольно близко достигнута позднейшая часть «Многих встреч» в FR, но есть некоторые крупные различия. Привожу здесь вторую форму (отчасти).[1]

— А что сталось с Балином, Ори и Ойном? — спросил Фродо.

Тень прошла по лицу Глоина. — Балин снова взялся странствовать, — ответил он. — Ты, может, слыхал, что он навещал Бильбо в Хоббитоне много лет назад:[2] так вот, не очень долго спустя он ушёл на два-три года. Затем он вернулся к Горе с великим множеством гномов, которых обнаружил скитающимися без хозяина на Юге и Востоке. Он хотел, чтобы Даин вернулся в Морию — или по крайней мере дозволил ему основать там колонию и вновь открыть великие копи. Как ты, вероятно, знаешь, Мория была родовым домом гномов рода Дурина, и предки Торина и Даина обитали там, пока их не загнали гоблинские нашествия далеко на Север. Так вот, Балин донёс, что Мория снова вовсе пуста, после великого поражения гоблинов, но копи всё ещё богаты, особенно серебром. Даин не желал покидать Гору и гробницу Торина, но он дозволил Балину уйти, и тот взял с собою многих из народа Горы, а также собственных приверженцев, и Ори и Ойн ушли с ним. Многие годы дела шли хорошо, и колония процветала; снова было сообщение между Морией и Горой, и много даров серебра было послано Даину. Затем удача переменилась. Наши гонцы были атакованы и ограблены жестокими Людьми, хорошо вооружёнными. Из Мории не приходило гонцов, но молва дошла до нас, что копи и гномий город снова покинуты. Долго мы не могли узнать, что сталось с Балином и его народом, — но теперь у нас есть вести, и они злы. Чтобы поведать эти вести и испросить совета — совета тех, кто обитает в Ривенделле, я и пришёл. Но нынче вечером поговорим о вещах повеселее!

В заглавии страницы мой отец написал слова, что стоят на этом месте в FR (с. 241): «„Мы не знаем, — ответил он. — Во многом из-за него я и пришёл просить совета тех, кто обитает в Ривенделле. Но нынче вечером поговорим о вещах повеселее“». В FR история Балина была взята в «Совет Элронда» и сильно расширена.

Рассказ Глоина о трудах Гномов в Дейле и под Одинокой Горой (FR, с. 241–242) присутствует в старой версии.[3] В конце, когда Глоин сказал: «Ты очень любил Бильбо, не так ли?» — Фродо ответил просто «Да», а затем «они принялись говорить о старых приключениях Бильбо с гномами, в Лихолесье, и среди Лесных эльфов, и в пещерах Горы».

Вход в Чертог Огня и обнаружение и узнавание Бильбо уже очень близки к FR (о ранних упоминаниях Бильбо в Ривенделле см. с. 126, 225). Чертог Огня, как сказано в обоих текстах, почти столь же велик, как «Чертог Пиршеств», или «Большой Чертог»; во втором этот чертог «казался не имеющим окон», и в обоих горело много огней: Бильбо сидел у самого дальнего, с кубком и хлебом на низком столике подле него (в FR столов не было).

Бильбо говорит «Придётся мне попросить этого малого Перегрина помочь мне» (ср. с. 369), и Элронд отвечает, что велит отыскать Этелиона[4] (в Главе XI «третьей фазы» Глорфиндель зовёт Топотуна Ду-финнионом, с. 361). «Были посланы гонцы найти друга Бильбо. Сказано было, что он на кухнях, ибо его помощь ценилась поварами не менее, чем поэтами». Ранее в этой главе было сказано (с. 365), что Фродо не мог видеть Топотуна на пиру, и его отсутствие уцелело в FR (с. 243), но с совсем иной причиной для него.

Что бы Бильбо ни мог сказать о себе, в первоначальной истории это не передано. Весь отрывок (FR, с. 243–244), в котором Бильбо рассказывает о своём путешествии в Дейл, о своей жизни в Ривенделле и о своём интересе к Кольцу — и тягостный случай, когда он просит дать ему его увидеть, — отсутствует.

Они так углубились в дела Шира, что не заметили прихода ещё одного хоббита. Несколько минут он стоял подле них, глядя на них с улыбкой. Вдруг они подняли глаза. — А, вот ты где, Перегрин! — сказал Бильбо. — Топотун! — сказал Фродо.

— И то и другое верно! — рассмеялся Топотун.

— Ну, это несносно со стороны Гэндальфа! — воскликнул Фродо. — Я знал, что ты мне кого-то напоминаешь, а он посмеялся надо мной.[5] Конечно, ты напоминаешь самого себя, и Фолко, и всех Туков. Ты как-то приходил в Бакленд, когда я был совсем мал, но я этого так и не забыл, потому что ты говорил со Старым Рори о землях за пределами Шира и о Бильбо, которого тебе не дозволяли видеть. Я всё гадал, что с тобою сталось. Но меня озадачивали твои башмаки. Зачем ты их носишь?

— Не скажу тебе причину сейчас, — сказал Топотун тихо.

— Нет, Фродо, не спрашивай этого пока, — сказал Бильбо, выглядя довольно несчастным. — Идём, Перри! Мне нужна твоя помощь. Эта моя песня должна быть закончена нынче вечером.

В этом месте, посреди написания второго текста, мой отец написал поперёк него: «?? Топотуну лучше не быть хоббитом — а Следопытом, остатком Западных Людей, как замышлялось изначально». Конечно, оглядываясь на тексты с первого появления Топотуна, нет никакой возможности, чтобы мой отец «замышлял изначально» сделать Топотуна кем-либо, кроме хоббита. Первое предположение, что он мог бы им не быть, появляется в «Вопросах и переделках» (с. 223, §6). Но под «замышлялось изначально» мой отец вполне мог разуметь не далее, чем черновики начала главы «Бри» в третьей фазе (с. 331), где мысль, что Следопыты были Людьми, «последним остатком королевского народа из-за Морей», впервые возникла, хотя и не была взята в главу, как она была тогда написана. Может статься, что он уже какое-то время чувствовал, что Топотуну не следует быть хоббитом, но (как он сказал об имени «Бинго», с. 221) он теперь слишком привык к этой мысли, чтобы её менять. Даже теперь он не последовал своему указанию, и Топотун остаётся Перегрином Боффином.

Как и в FR, Фродо сидит один и засыпает под музыку, но песни «Эарендил был мореход» нет (хотя слово «?Вестник», написанное вверху страницы, — намёк на неё).[6]

Он пробудился от звука звонкого смеха. Музыки больше не было, но на краю его пробуждающегося чувства было эхо голоса, что только что перестал петь. Он поглядел и увидел, что Бильбо сидит на своём табурете, поставленном теперь близ среднего огня, в средоточии круга слушателей.

— Ну же, скажи нам, Бильбо! — сказал один из Эльфов, — которая строка та, что вставил Перегрин?

— Нет! — рассмеялся Бильбо. — Оставляю вас гадать — вы ведь гордитесь своим чутьём на слова.

— Но трудно различить меж двумя хоббитами, — рассмеялись они.

— Вздор! — сказал Бильбо. — Но спорить не стану. Я сонлив после стольких звуков и песен! — Он встал, поклонился и вернулся к Фродо.

— Ну, вот и всё, — сказал он. — Вышло лучше, чем я ожидал. На самом деле, изрядная часть была Перегрина.

— Жаль, что я её не слышал, — сказал Фродо. — Я слышал смех Эльфов, когда просыпался.

— Не беда, — сказал Бильбо. — Услышишь снова, весьма вероятно. Всё равно сплошной вздор. Но трудно тут бодрствовать, пока не привыкнешь, — не то чтобы хоббиты когда-либо обретали эльфийский аппетит к песням, поэзии и всякого рода сказаниям. Они будут продолжать ещё долго…

Слова напева Эльберету (одинаковые в обоих текстах) отличаются от формы в FR:

Сладкие слоги падали, как ясные самоцветы смешанных слова и звука, и он замер на миг, оглядываясь.

— Это начало напева Эльберету, — сказал Бильбо. — Они будут петь его и другие песни Благословенного Царства много раз нынче ночью.

Бильбо повёл Фродо обратно в его верхнюю комнату. Там они сидели какое-то время, глядя на яркие звёзды в окно и тихо беседуя. Они говорили уже не о малых и счастливых новостях далёкого Шира, а об Эльфах, и о широком мире, и его опасностях, и о бремени и тайне Кольца.

Когда Сэм подошёл к двери (в конце главы в FR), Бильбо сказал:

— Верно, Сэм! Хотя я никогда не чаял дожить до того, чтобы мной командовал сын Хэма Скромби. Благослови меня, мне без малого 150, и я гожусь тебе в прадеды.

— Нет, сударь, и я никогда не чаял, что буду этим заниматься.

— Это вина Гэндальфа, — сказал Фродо. — Он выбрал Сэма мне в спутники по приключению, и Сэм относится к своей задаче серьёзно.

Оба текста продолжаются вкратце в то, что стало «Советом Элронда» в FR (заголовок, что мой отец дал тексту Главы XII «третьей фазы», с. 362, впоследствии названной «Многие встречи», когда он предвидел, что она будет содержать и Совет, и «многие встречи», что ему предшествовали).

Фродо проснулся рано на следующий день, чувствуя себя освежённым и здоровым. Сэм принёс ему завтрак и не дал встать, пока тот не поел. Затем пришли Бильбо и Гэндальф и поговорили немного. Вдруг одиноко прозвонил колокол. [Весь остаток текста с этого места был вычеркнут; см. с. 399.]

— Благослови меня! — сказал Гэндальф. — Совет через полчаса. Это предупреждение. Мне пора. Бильбо приведёт тебя на место, как только будешь готов. Сэму лучше пойти с тобою.

Совет держался на высокой поляне среди деревьев на склоне долины, высоко над домом. Падающий ручей бежал сбоку от места встречи, и с журчанием и бульканьем воды мешался звук множества птиц. Там было двенадцать сидений резного камня широким кругом, а за ними много иных, меньших сидений из дерева. Земля была усыпана множеством красных и жёлтых листьев, но деревья над ними были ещё одеты в блёкнущую зелень; ясное небо бледной синевы висело высоко над ними, полное света утра.

Когда Бильбо, Фродо и Сэм прибыли, Элронд уже сидел, и подле него, как и на пиру, были Гэндальф и Глорфиндель. Глоин был там тоже, с младшим гномом, который, как Фродо позднее обнаружил, был Бурин, сын Балина.[7] Странный эльф, гонец от короля Лесных эльфов… Восточного Лихолесья, сидел подле Бурина.[8] Топотун (как Фродо продолжал звать его, а не Перегрином или эльфийским соответствием Этелион) был там, и весь остальной хоббичий отряд, Мерри, Фолко и Одо. Было, кроме того, трое других советников при Элронде, один — Эльф по имени Эрестор, и двое других сородичей Элронда, из того полуэльфийского народа, что Эльфы называли детьми Лютиэн.[9] И сидел в одиночестве и молчании Человек благородного лица, но тёмный и печальный.

— Это Боромир, — сказал Элронд. — Он прибыл лишь вчера, вечером. Он пришёл издалека, с Юга, и вести его могут быть нам полезны.

Долго было бы рассказывать обо всём, что говорилось на том совете под прекрасными деревьями Ривенделла. Солнце взобралось к полудню и поворачивало к западу, прежде чем все вести были пересказаны. Затем Эльфы принесли пищу и питьё для собрания. Солнце пало низко, и косой свет его был красен в долине, прежде чем спору был положен конец, и они поднялись и вернулись вниз по длинной тропе к дому.

Оба текста на этом оканчиваются. В конце второго мой отец написал: «(Совет должен быть за закрытыми дверями. Фродо приглашён пред лицо Элронда. Вести о мире. Они решают, что Кольцо должно быть уничтожено.)»

Пока Топотун — Перегрин Боффин, и долгожданное «узнавание» между Топотуном и Фродо происходит, Одо всё ещё присутствует: но в бумагах, датированных августом 1939-го, где отождествление Топотуна с Перегрином Боффином впервые появляется, Одо, по-видимому, решительно отброшен. Снова Одо, кажется, оказался непотопляем, хотя, как обсуждалось на с. 375, Фолко на деле принял его характер. — Конечно, эти «ривенделльские» рукописи вполне могут принадлежать к одному времени, и пошаговой реконструкции ждать нельзя. В любом случае, удаление Одо и (тем более) личность Топотуна были вопросами, долго ворочаемыми, и такие заметки, как «Топотуну лучше не быть хоббитом» или «Одо надо вырезать», — скорее следы долгого спора, чем череда чётких, последовательных решений.

Только что приведённый текст был продолжен в дальнейшей рукописи иной формы, в которой появляется первая полная версия Совета Элронда, но прежде чем перейти к ней, две стороны единственного отдельного листа, по-видимому, несомненно представляют первые выраженные мысли моего отца о Совете. Он был написан карандашом столь бледным и быстрым, что был бы по большей части нечитаем, не пройдись по нему мой отец чернилами, и он сам не мог быть уверен местами в том, что написал, но вынужден был угадывать слова, помечая их вопросами. Передавая этот чрезвычайно интересный текст, я даю эти угаданные им слова курсивом в скобках. В заглавии страницы — отдельное указание, что «дело с Завертью» должно быть «упрощено». Любопытно было бы знать, что он имел в виду: единственное «осложнение», что в итоге было устранено, — это исчезновение Одо, и может статься, что это и есть то, на что он ссылался. Из первой строки этого текста ясно, что история Одо «третьей фазы» наличествовала.

Кольцепризраки. Они получат (нет? новых?) коней (со временем?). Захват Одо объяснён.

Кольцо предложено Элронду. Он отказывается. «Это опасность для всех обладателей: для меня самого более, чем для всех прочих. Это судьба, что хоббиты должны избавить мир от него».

«Что же тогда станется с прочими кольцами?» — «Они утратят свою силу. Но мы должны пожертвовать этой силой, чтобы уничтожить Владыку. Покуда кто-либо в мире держит Правящее Кольцо, у него есть шанс заполучить его обратно. Две вещи можно сделать. Мы можем послать его на Запад или можем уничтожить его. Пошли мы его на Запад давным-давно, того было бы довольно. Но теперь власть Владыки выросла слишком велика, и он вполне пробудился. Это было бы слишком опасно — и война его пришла бы на Шир и разрушила бы Гавани».[10] [На полях написано: Радагаст.]

Они решают, что Кольцо должно быть отнесено к Огненной Горе. Как? — до неё едва ли можно добраться иначе, чем перейдя границы Земли Мордор. Бильбо? Нет — «Это убило бы меня теперь. Годы мои растянуты, и я проживу ещё некоторое время. Но у меня больше нет сил для Кольца».

Фродо вызывается идти.

Кто пойдёт с ним? Гэндальф. Топотун. Сэм. Одо. Фолко. Мерри. (7) Глорфиндель и Фрар [написано ниже: Бурин], сын Балина.

На юг вдоль гор. Через Красный Перевал, вниз по Редвею к Великой Реке.

«Берегитесь, — сказал Гэндальф, — Великана Древобрада, что обитает в Лесу между Рекой и Южными Горами». Фангорн?

После времени отдыха они трогаются в путь. Бильбо прощается; даёт ему Жало и свою броню. Прочие вооружены.

Снежная буря.

Оборот листа, хоть и не непрерывный с первой стороной, был, несомненно, написан в то же время и снова чернилами по бледному карандашу:

Сперва его попросили дать как можно более полный отчёт о путешествии. История их дел с Томом Бомбадилом, казалось, заинтересовала Элронда и Гэндальфа больше всего.

Многое из сказанного было теперь уже известно Фродо. Гэндальф говорил долго, проясняя всем историю Кольца и причину, отчего Тёмный Владыка так его желал. «Ибо он не только желает обнаружить и подчинить утраченные кольца, кольца Эльфов и гномов, — но и без Кольца он по-прежнему лишён большой власти. Он вложил в то Кольцо много собственной мощи, и без него слабее, чем встарь [и вынужден больше опираться на слуг].[11] Встарь он мог угадывать или вполовину видеть, каковы сокрытые замыслы Эльфийских владык, но теперь он слеп в том, что их касается. Он не может делать кольца, пока не вернёт себе главное кольцо. И к тому же ум его движим местью и ненавистью к Эльфам и Людям, что (оспаривали его?)».

«Теперь время правдивой речи. Скажи мне, Элронд, существуют ли ещё Три Кольца? И скажи мне, Глоин, если ты это знаешь, остаётся ли хоть одно из Семи?»

«Да, Три ещё существуют, — сказал Элронд, — и было бы воистину худо, если бы Саурон обнаружил, где они, или обрёл власть над их правителями, ибо тогда, быть может, тень его протянулась бы даже до Благословенного Царства».

«Да! Некоторые из Семи остаются, — сказал Глоин. — Не знаю, имею ли я право это раскрывать, ибо Даин не дал мне наставлений на сей счёт. Но у Траина встарь было одно, что нисходило от его праотцев. Мы ныне не знаем, где оно. Думаем, оно было отнято у него, прежде чем ты нашёл его в подземельях давным-давно [или, может, оно было утрачено в Мории].[12] И всё же в последнее время мы получали тайные послания из Мордора, требующие все такие кольца, какие у нас есть или о каких мы знаем. Но есть и другие, всё ещё в нашей власти. У Даина есть одно — и на нём основана его удача: его возраст, его богатство и (…?) будущее. И всё же в последнее время мы получали тайные послания из Мордора, велящие нам отдать кольца Хозяину и грозящие нам и всем нашим союзникам в Дейле войной.[13] Из-за этого я и пришёл теперь в Ривенделл. Ибо послания часто спрашивали о неком Бильбо и предлагали нам мир, если мы добудем у него (волей или неволей) его кольцо. Его, сказали они, они приняли бы взамен всего. Теперь я понимаю почему. Но сердца наши встревожены, ибо мы догадываемся, что сердце короля Бранда боится и что Тёмный Владыка (подвигнет?) восточных людей на какое-то зло. Уже идёт война на (южных?) границах. И (конечно, то дело, о котором?) я ищу совета, — исчезновение Балина и его народа, — теперь (раскрыто?) как часть того же зла».

Боромир, (владыка? Земля?) Онда. Эти люди осаждены дикими людьми с Востока. Они шлют к (Ф…?) Балина из Мории. Он обещал помощь.

Здесь этот текст оканчивается. Против отрывка, начинающегося «„Да! Некоторые из Семи остаются“, — сказал Глоин», мой отец написал: «Нет! Так не годится — иначе гномы были бы более подозрительны к Бильбо».

В этом тексте, опять-таки, есть кажущееся противоречие с бумагами «августа 1939»: Бильбо даёт свою кольчугу Фродо в Ривенделле и, стало быть, взял её с собою, когда покидал Бэг-Энд, — история, что впервые появляется под датой август 1939 (с. 371, §2), тогда как там же предлагается отбросить «историю Одо» — история, что здесь прямо наличествует. — Братству Кольца предстоит состоять из пяти «ширских хоббитов»: Фродо, Сэма, Мерри, Фолко и Одо, с Топотуном, Гэндальфом, Глорфинделем и гномом Фраром (> Бурином).

Каков бы ни был относительный возраст этих текстов, а они едва ли могут быть далеки друг от друга, теперь появились младший Гном, сын Балина, что пришёл с Глоином, — предтеча Гимли, сына Глоина, в LR; Эльф из Лихолесья, предтеча Леголаса; Эрестор, советник Элронда; двое сородичей Элронда, и Боромир — без колебаний так названный с самого начала[14] — из Земли Онд далеко на Юге. Земля Онд названа в наброске, датированном августом 1939 (с. 381). Древобрад теперь помещён не в «Лесу Нельдорет» (с. 384), а в «Лесу между [Великой] Рекой и Южными Горами» — первое упоминание гор, что впоследствии станут Эред Нимрайс, Белыми Горами, и Гэндальф предостерегает против него (как ему и подобало, побывав его пленником, «в Фангорне», с. 363).

Отрывок о Трёх Кольцах Эльфов и Семи Кольцах Гномов следует сравнить с отрывком в версии «Древней истории» третьей фазы, с. 320, где Гэндальф говорит, что не знает, что сталось с «Тремя Кольцами Земли, Моря и Неба», но полагает, что «их давно унесли далеко за Великое Море», — что, без сомнения, надо связать со словами Элронда в нынешнем тексте: «было бы воистину худо, если бы Саурон обнаружил, где они, или обрёл власть над их правителями, ибо тогда, быть может, тень его протянулась бы даже до Благословенного Царства». В том же отрывке «Древней истории» Гэндальф говорит, что «основанием каждого из Семи Кладов гномов древности было золотое кольцо» и что, как говорят, все Семь Колец сгинули в огне драконов: «И всё же тот рассказ, может статься, не вполне правдив».

С грозящими посланиями королю Даину из Мордора здесь ср. «Вопросы и переделки» (с. 226, §11): «Гномы могли получать угрожающие послания из Мордора — ибо Владыка подозревал, что Единое Кольцо в их кладах». В той же заметке сказано, что «спустя время вестей о них [Балине и его спутниках] не стало. Даин боялся Тёмного Владыки»; так и Глоин говорит здесь, что «исчезновение Балина и его народа теперь раскрыто как часть того же зла». В это время история была в том, что Саурон требовал возврата Колец, которыми Гномы ещё владели, — или кольца Бильбо «взамен всего»; в FR (с. 254) им предлагался возврат трёх из древних Колец Гномов, если они добудут кольцо Бильбо.

Ссылка на Траина, отца Торина Дубощита, в подземельях Некроманта, где его нашёл Гэндальф, восходит к «Хоббиту» (глава I), но здесь возникает история, что он обладал одним из Колец Гномов и что оно было отнято у него после его пленения (см. FR, с. 281–282, и LR, Приложение A (iii), с. 353–354, 357–358).

Текст «Многих встреч» (сохранившийся в двух формах), данный на с. 391 и далее, продолжался в начало рассказа о Совете Элронда, что держался под открытым небом на поляне над домом, но со слов «„Благослови меня! — сказал Гэндальф. — Совет через полчаса“» (с. 395) мой отец перечеркнул его и прибавил в конце заметку, что Совет должен держаться «за закрытыми дверями» (с. 396). Теперь начинается новая рукопись, берущаяся с «„Благослови меня!“ — сказал Гэндальф», и в ней находится первое полное повествование о прениях Совета. Изначально она была занумерована «XII», с номерами страниц, продолжающимися от «Вдруг одиноко прозвонил колокол» (с. 395). Как уже отмечено, мой отец на этой стадии видел все встречи и обсуждения в Ривенделле как составляющие одну главу и дал номер и заголовок «XII. Совет Элронда» главе третьей фазы, что начинается с пробуждения Фродо в Ривенделле (с. 362).

Рукопись отчасти чернилами, отчасти карандашом, но, хоть и очень черновая, читаема на всём протяжении. Будучи в первой стадии сочинения, она полна изменений, фраз или целых отрывков, постоянно переписываемых в самом акте сочинения, и многие другие поправки, сделанные к отрывкам, что во время написания были оставлены, вероятно, довольно современны им. В общем я даю текст в его окончательной форме, но с указанием более важных изменений.

— Благослови меня! — сказал Гэндальф. — Это предупредительный колокол для совета. Нам лучше тотчас туда отправиться.

Бильбо и Фродо (и Сэм [добавлено: незваный]) последовали за ним вниз по многим лестницам и переходам к западному крылу дома, пока они не пришли к крыльцу, где Фродо нашёл своих друзей накануне вечером. Но теперь свет ясного осеннего утра сиял в долине. Небо было высоко и прохладно над вершинами холмов, и в ярком воздухе внизу несколько золотых листьев слетало с деревьев. Шум бурлящих вод доносился из пенистого русла реки. Пели птицы, и благотворный покой лежал на земле, и Фродо его опасное бегство и слухи о тёмной тени, растущей во внешнем мире, казались теперь лишь воспоминаниями тревожного сна.

Но лица, что обратились ему навстречу, были суровы.[15] Элронд был там, и несколько других уже сидели вокруг него в молчании. Фродо увидел Глорфинделя и Глоина, и Топотуна (сидевшего в углу).

Элронд приветствовал Фродо и подвёл его к сиденью у своего колена и представил его собранию, говоря: — Вот, друзья мои, хоббит, что удачей и отвагой принёс Кольцо в Ривенделл. Это Фродо, сын Дрого. — Затем он указал и назвал тех, кого Фродо не видел прежде. Был младший гном подле Глоина, [Бурин, сын Балина >] его сын Гимли.[16] Было трое советников собственного дома Элронда: Эрестор, его сородич (муж того же полуэльфийского народа, что известен как дети Лютиэн),[17] и подле него двое эльфийских владык Ривенделла. Был странный эльф, одетый в зелёное и бурое, Галдор, гонец от Короля Лесных эльфов в Восточном Лихолесье.[18] И сидел немного поодаль высокий человек благородного лица, но тёмный и печальный.

— Вот, — сказал Элронд, обращаясь к Гэндальфу, — Боромир из Земли Онд, далеко на Юге. Он прибыл ночью и приносит вести, что должно обдумать.

Долго было бы рассказывать обо всём, что говорилось на том совете. Многое из этого было уже известно Фродо. Гэндальф говорил долго, проясняя тем, кто ещё не знал повести полностью, древнюю историю Кольца и причины, отчего Тёмный Владыка так его желал. Затем Бильбо дал отчёт о находке Кольца в пещере Мглистых Гор, а Топотун описал свои поиски Голлума, что вёл он с помощью Гэндальфа, и поведал о своих опасных приключениях в Мордоре. Так Фродо узнал, как Топотун выслеживал Голлума, что брёл на юг, через Лес Фангорн и мимо Мёртвых Топей,[19] пока сам не был схвачен и заточён Тёмным Владыкой. — С тех самых пор я ношу башмаки, — сказал Топотун, содрогнувшись, и, хотя он больше ничего не сказал, Фродо понял, что его пытали и как-то повредили ему ноги. Но он был спасён Гэндальфом и избавлен от смерти.[20]

Так повесть была медленно доведена до того весеннего утра, когда Гэндальф открыл историю Кольца Фродо. Затем Фродо был призван продолжить повесть, и он дал полный отчёт обо всех своих приключениях с мига бегства из Хоббитона. Шаг за шагом они расспрашивали его, и всякая мелочь, какую он мог рассказать о Чёрных Всадниках, была рассмотрена.[21]

Элронд был также глубоко заинтересован событиями в Старом Лесу и на Курганах. — Об Умертвиях я знал, — сказал он, — ибо они близко сродни Всадникам;[22] и я дивлюсь вашему спасению от них. Но никогда прежде не слыхал я об этом странном Бомбадиле. Хотел бы я узнать о нём больше. Знал ли ты о нём, Гэндальф?

— Да, — ответил чародей. — И я разыскал его тотчас, как только обнаружил, что хоббиты исчезли из Бакленда. Прогнав Всадников из Крикхоллоу, я повернул назад навестить его. Смею сказать, он задержал бы путников в своём доме дольше, знай он, что я близко. Но я в этом не уверен: он странное создание и следует собственным помыслам, что мало кто может постичь.[23]

— Не могли бы мы и теперь послать к нему вести и получить его помощь? — спросил Эрестор. — Кажется, у него есть власть даже над Кольцом.

— Это не совсем так, — сказал Гэндальф. — Кольцо не имеет власти над ним и для него: оно не может ни повредить ему, ни послужить ему: он сам себе хозяин. Но и он не имеет власти над ним и не может изменить само Кольцо или сломить его власть над другими. И думаю, что владычество Тома Бомбадила видно лишь на его собственной земле — с которой он на моей памяти никогда не ступал.[24]

— Но на его собственной земле ничто, кажется, его не смущает, — сказал Эрестор. — Не взял бы он, быть может, Кольцо и не сохранил бы его там навеки безвредным?

— Взял бы, быть может, если бы весь свободный народ мира умолял его это сделать, — сказал Гэндальф. — Но он не сделал бы этого охотно. Ибо это лишь отсрочило бы злой день. Со временем Владыка Кольца отыскал бы его тайник, и в конце концов пришёл бы сам.[25] Сомневаюсь, чтобы Том Бомбадил, даже на своей земле, мог устоять перед той мощью, но я уверен, что нам не следует оставлять его встречать её. К тому же он живёт слишком далеко, и Кольцо пришло из его земли лишь с великим риском. Ему пришлось бы пройти сквозь большую опасность, чтобы вернуться. Если Кольцо должно быть сокрыто — наверняка именно здесь, в Ривенделле, его следует хранить: если у Элронда есть мощь устоять перед приходом Саурона во всей его силе?

— Нет у меня её, — сказал Элронд.

— В таком случае, — сказал Эрестор,[26] — есть лишь две вещи, что нам по силам попытаться: мы можем послать Кольцо на Запад за Море или можем попытаться уничтожить его. Если бы Кольцо ушло на Запад давным-давно, это было бы, быть может, хорошо. Но теперь власть Владыки снова выросла велика, и он пробуждён, и он знает, где Кольцо. Путь к Гаваням был бы чреват величайшей опасностью. С другой стороны, мы не можем своим умением или силой уничтожить Кольцо, а путь к Огненной Горе казался бы ещё опаснее, ведя, как он ведёт, к самой твердыне Врага. Кто разгадает нам эту загадку?

— Никто здесь не сможет, — сказал Элронд сурово.[27] — Никто не может предсказать, какая дорога ведёт к спасению, если ты это разумеешь. Но я могу выбрать, какую дорогу правильно избрать, как мне кажется, — и выбор, право, ясен. Кольцо должно быть низвергнуто в Огонь. Опасность больше на западной дороге, ибо сердце моё говорит мне, что это та дорога, какую Саурон будет ожидать от нас, когда услышит, что случилось. И если мы её изберём, он будет преследовать нас быстро и верно, ибо нам пришлось бы держать к Гаваням за Башнями. Их он наверняка разрушил бы, даже не найдя нас, и не было бы после того Эльфам пути к спасению из темнеющего мира.

— И Шир тоже был бы разрушен, — сказал Топотун тихим голосом, глядя на Бильбо и Фродо.

— Но на другой дороге, — сказал Элронд, — со скоростью и умением путники могли бы пройти далеко незамеченными. Не скажу, что в этом поиске велика надежда, но лишь так можно достичь хоть какого-то прочного блага. В Кольце сокрыта большая часть древней мощи Саурона. Даже хоть он и не держит его, та мощь всё ещё живёт и работает на него и к нему. Покуда Кольцо живёт на суше или на море, он не будет побеждён. Покуда Кольцо длится, он будет расти, и иметь надежду, и страх, как бы Кольцо не вернулось в его руку, будет вечно тяготеть над миром. Война никогда не прекратится, пока живёт тот страх, и все Люди обратятся к нему.

— Я этого не понимаю, — сказал Боромир. — Отчего бы Эльфам и их друзьям не воспользоваться Великим Кольцом, чтобы победить Саурона? И я скажу, что не все люди к нему примкнут: люди Онда никогда не покорятся.

— «Никогда» — длинное слово, о Боромир, — сказал Элронд. — Люди Онда доблестны и всё ещё верны средь сонма врагов, но одна доблесть не может вечно противостоять Саурону. Многие из его слуг столь же доблестны. Но что до Правящего Кольца — оно принадлежит Саурону и исполнено его духа. Мощь его слишком велика для тех, кто меньшей силы, как обнаружили Бильбо и Фродо, и в конце концов оно неминуемо приведёт их к нему пленниками, если они его сохранят. Для тех же, у кого есть власть своя, опасность его куда больше. С ним они, быть может, и низвергли бы Тёмного Владыку, но сами воссели бы на его трон. Тогда они стали бы столь же злы, как он, или хуже. Ибо ничто не зло в начале. Даже Саурон не был таким. Я не смею взять Кольцо, чтобы владеть им.

— И я, — сказал Гэндальф.

— Но разве не правда, как я слыхал, о Элронд, — сказал Боромир, — что Эльфы всё ещё хранят и владеют Тремя Кольцами, а ведь и эти пришли от Саурона в древние дни? И у гномов, говорят, тоже были кольца. Скажи мне, Глоин, если ты это знаешь, остаётся ли хоть одно из Семи Колец?

— Не знаю, — сказал Глоин. — Втайне говорилось, что Траин (отец Трора, отца Торина,[28] что пал в битве) обладал одним, что нисходило от его праотцев. Иные говорили, что оно было последним. Но где оно, ни один гном теперь не знает. Думаем, может, оно было отнято у него, прежде чем Гэндальф нашёл его в подземельях Мордора давным-давно[29] — или, может, оно было утрачено в Мории. И всё же в последнее время мы получали тайные послания из Мордора, снова предлагающие нам кольца. Отчасти из-за этого я и пришёл в Ривенделл, ибо послания спрашивали о неком Бильбо и велели нам добыть у него (волей или неволей) кольцо, которым он обладал. За это кольцо нам предлагали [семь >] три таких, какие были у наших отцов встарь. Даже за весть о том, где его найти, нам предлагали дружбу навеки и великое богатство.[30] Сердца наши встревожены, ибо мы видим, что король Бранд в Дейле боится, и, если мы не ответим, Саурон подвигнет других людей на зло против него. Уже есть угрозы войны на юге.

— Похоже, что Семь Колец утрачены или вернулись к своему Владыке, — сказал Боромир. — А что же Три?

— Три Кольца ещё существуют, — сказал Элронд. — Они даровали Эльфам великую власть, но никогда ещё не послужили им в их борьбе с Сауроном. Ибо они пришли от самого Саурона и не могут дать никакого умения или знания, какого он уже не имел при их создании. И каждому роду кольца Владыки приносят такие силы, каких каждый желает и какими способен владеть. Эльфы желали не силы, или господства, или богатства, а тонкости ремесла и знания и ведения тайн бытия мира. Это они обрели, хотя и со скорбью. Но это обратится во зло, если Саурон вернёт себе Правящее Кольцо, ибо тогда всё, что Эльфы измыслили или познали мощью колец, станет его, как и было его умыслом.

Против этого отрывка о Трёх Кольцах Эльфов мой отец написал позднее: «Эльфийские кольца сделаны Эльфами для себя. Семь и Девять были сделаны Сауроном — чтобы обмануть людей и гномов. Они изначально приняли их, потому что верили, что это эльфийские кольца». И он написал также, отдельно, но против того же отрывка: «Изменить это: сделать Эльфийские кольца их собственными, а Сауроновы — сделанными в ответ». Это первое появление этой центральной мысли о происхождении и природе Колец, но, поскольку она не возникает в самом повествовании до значительно более позднего времени, эти заметки не могут быть современны тексту. — В FR именно Глоин, а не Боромир, поднимает вопрос о Трёх Кольцах Эльфов, но он тоже, как Боромир в нынешнем тексте, утверждает, что они были сделаны Тёмным Владыкой. Элронд исправляет ошибку Глоина, и всё же ранее на Совете (FR, с. 255) Элронд прямо сказал, что Келебримбор сделал Три, а Саурон выковал Единое втайне, чтобы быть их хозяином. Утверждение Глоина (FR, с. 282) поэтому неуместно и, вероятно, есть отзвук первоначального замысла моего отца о Кольцах. Текст продолжается:

— Что же тогда случилось бы, если бы Правящее Кольцо было уничтожено? — спросил Боромир.

— Эльфы не утратили бы того, что уже завоевали, — ответил Элронд, — но Три Кольца утратили бы всю власть после того.

— И всё же эту утрату, — сказал Глорфиндель, — все Эльфы охотно претерпели бы, если бы ею могла быть сломлена власть Саурона.

— Так мы возвращаемся снова к той точке, с какой начали, — сказал Эрестор. — Кольцо должно быть уничтожено, но мы не можем уничтожить его иначе как опасным путём к Огню. Какая сила или хитрость есть у нас для этой задачи?

— В этой задаче ясно, что великая сила не поможет, — сказал Элронд. — Её должны попытаться слабые. Таков ход вещей. В этом великом деле судьба, кажется, уже указала нам путь.

— Хорошо, хорошо, мастер Элронд! — сказал вдруг Бильбо.[31] — Не говори больше! По крайней мере ясно, на что ты указываешь. Бильбо-хоббит начал это дело, и Бильбо лучше бы его и закончить, или себя самого. Мне было очень уютно здесь, и я продвигался со своей книгой. Если хотите знать, я как раз пишу для неё концовку. Я подумывал поставить «и жил он счастливо до конца своих дней»: это хорошая концовка, и не хуже оттого, что её уже употребляли прежде. Теперь придётся это изменить — что-то не похоже, что это окажется правдой, да и в любом случае придётся быть ещё нескольким главам, даже если я не напишу их сам. Это страшная докука! Когда мне следует отправляться?

Элронд улыбнулся, а Гэндальф громко рассмеялся. — Конечно, — сказал чародей, — если бы ты и впрямь начал это дело, дорогой мой Бильбо, от тебя ждали бы, что ты его и закончишь. Но «начал» — сильное слово. Я часто пытался намекнуть тебе, что ты лишь вошёл (случайно, можно сказать) в середину долгой истории, что была сложена не ради тебя одного. Это, конечно, верно для всех героев и всех приключений, но не о том сейчас речь. Что до тебя, если хочешь снова моего мнения, я сказал бы, что твоя роль закончена — кроме как летописца. Допиши свою книгу и оставь концовку! Но приготовься написать продолжение, когда они вернутся.

Бильбо рассмеялся в свой черёд. — Никогда прежде не знал я, чтобы ты давал приятный совет, Гэндальф, — сказал он, — или велел мне делать то, чего я и впрямь хотел. Поскольку все твои неприятные советы обычно бывали добрыми, гадаю, не дурен ли этот. И всё же правда, что годы мои растянуты и истончаются, и не думаю, что у меня есть сила для Кольца. Но скажи мне: кого ты разумеешь под «они»?

— Искателей приключений, что посланы с Кольцом.

— Вот именно, и кто же они будут? Это, мне кажется, как раз то, что этому совету теперь надо решить.

Настало долгое молчание. Фродо обвёл взглядом все лица, но никто не глядел на него — кроме Сэма; в чьих глазах была странная смесь надежды и страха. Все остальные сидели как в глубоком раздумье, с закрытыми глазами или глядя в землю. Великий ужас пал на Фродо, и он почувствовал всепоглощающее желание остаться в покое подле Бильбо в Ривенделле.

Эти слова стоят внизу страницы. Следующая страница, начинающаяся «Наконец с усилием он заговорил», продолжается лишь немного и была заменена другой, начинающейся теми же словами. Привожу обе формы.

Наконец с усилием он заговорил. — Если этой задаче суждено пасть на слабых, — сказал он, — я попытаюсь её исполнить. Но мне понадобится помощь сильных и мудрых.

— Думаю, Фродо, — сказал Элронд, проницательно глядя на него, — что эта задача назначена тебе. Но очень хорошо, что ты предлагаешь себя непрошеным. Вся помощь, какую мы сможем измыслить, будет твоей.

— Но вы ведь не пошлёте его одного, мастер! — вскричал Сэм.

— Нет, разумеется, — сказал Элронд, оборачиваясь к нему. — Ты по крайней мере пойдёшь — раз уж ты здесь, хотя я не думаю, что тебя призывали. Кажется, тебя трудно отделить от твоего хозяина Фродо.

Сэм притих, но шепнул Фродо: — Далеко ли до этой Горы? В хорошенькую кашу мы себя втравили, господин Фродо![32]

— Заботиться о хоббитах — задача, что не всякому по душе, — сказал Гэндальф, — но я к ней привык. Предлагаю Фродо и его Сэма, Мерри, Фарамонда и меня самого. Это пятеро. И Глорфинделя, если он пойдёт и одолжит нам мудрость Эльфов: она нам понадобится. Это шестеро.

— И Топотуна! — сказал Перегрин из угла. — Это семеро, и подобающее число. У Носителя Кольца будет добрая компания.

Здесь эта версия отрывка оканчивается. Карандашом ниже — неоконченное предложение: «Выбор хорош, — сказал Элронд. — Хотя…».

Другие очень черновые карандашные пометки гласят: «Изменить это. Только хоббиты, включая Топотуна. Гэндальф как [?проводник] на ранних стадиях. Гэндальф говорит, что пойдёт весь путь? Без Глорфинделя». А под этими заметками — одинокое имя Боромир. На обороте этой страницы — примечательный набросок грядущих событий; о нём см. с. 410.

Замещающая страница трактует выбор Отряда совсем иначе:

Наконец с усилием он заговорил. — Я возьму Кольцо, — сказал он. — Хотя и не знаю пути.

Элронд проницательно поглядел на него. — Если я верно понимаю всю повесть, что услышал, — сказал он, — думаю, что эта задача назначена тебе, Фродо, и что если ты не найдёшь пути, то никто иной не найдёт.

— Но вы ведь не отошлёте его одного, мастер! — вскричал Сэм, не в силах сдержаться.

— Нет, разумеется! — сказал Элронд, оборачиваясь к нему с улыбкой. — Ты по крайней мере пойдёшь с ним, ибо едва ли возможно отделить тебя от него — даже когда его призывают на тайный совет, а тебя нет.

Сэм притих, но шепнул Фродо: — Далеко ли до этой Горы? В хорошенькую кашу мы себя втравили, господин Фродо!

— Когда мне отправляться? — спросил Фродо.

— Сперва ты отдохнёшь и восстановишь полную силу, — ответил Элронд, угадывая его мысль. — Ривенделл — прекрасное место, и мы не отошлём тебя, пока ты не узнаешь его лучше. А меж тем мы составим планы тебе в руководство.

Позднее в полдень того дня, когда был совет, Фродо прогуливался в лесу со своими друзьями. Мерри и Фарамонд были возмущены, когда услышали, что Сэм прокрался на совет и был выбран спутником Фродо. — Не он один! — сказал Мерри. — Я зашёл так далеко и не собираюсь теперь оставаться позади. Кому-то с умом следует быть в отряде.

— Не вижу, чтобы твоё включение в этом сильно помогло, — сказал Фарамонд. — Но, конечно, ты должен идти, и я тоже. Мы, хоббиты, должны держаться вместе. Кажется, мы сделались весьма важны в эти дни. Это было бы изрядным открытием для народа там, в Шире!

— Сомневаюсь! — сказал Фродо. — Едва ли кто из них поверил бы хоть слову. Хотел бы я быть одним из них и вернуться в Хоббитон. Кто хочет, пусть забирает всю мою важность.

— Совершенно случайную! Совершенно случайную, как я не устаю тебе твердить, — сказал голос позади них. Они обернулись и увидели Гэндальфа, что спешил из-за поворота тропы. — Хоббичьи голоса разносятся далеко, — сказал он. — В Ривенделле ничего (или, надеюсь, так), но не стал бы я обсуждать дела так громко вне дома. Твоя важность случайна, Фродо, — этим я хочу сказать, что мог быть выбран кто-то другой и справился бы не хуже, — но она реальна. Никто другой теперь не может ею обладать. Так что будь осторожен — осторожности много не бывает! Что до вас двоих, если я позволю вам пойти, вам придётся делать в точности что велят. И я устрою иначе насчёт снабжения умом.

— А, теперь мы знаем, кто и впрямь важен, — рассмеялся Мерри. — Гэндальф никогда в этом не сомневается и не даёт усомниться никому другому. Так ты уже устраиваешь все приготовления, вот как?

— Конечно! — сказал Гэндальф. — Но если вы, хоббиты, желаете держаться вместе, я возражать не стану. Вы двое и Сэм можете идти — если вы и впрямь готовы. Топотун тоже был бы полезен[33] — он бывал на Юге прежде. Боромир вполне может присоединиться к отряду, раз уж ваша дорога ведёт через его собственную землю. Это будет примерно настолько большой отряд, насколько вообще безопасно.

— Кто будет головой отряда? — спросил Фродо. — Топотун, полагаю. Боромир всего лишь один из Большого Народа, а они не так мудры, как хоббиты.

— У Боромира есть больше, чем сила и доблесть, — ответил Гэндальф. — Он из древнего рода, какого народ Шира не видел, по крайней мере с дней, что они забыли. А Топотун научился в своих скитаниях многому, что неведомо в Шире.[34] Оба они кое-что знают о дороге: но понадобится больше того. Думаю, мне придётся пойти с вами!

Так велик был восторг хоббитов от этого объявления, что Гэндальф снял шляпу и поклонился. — Я привык заботиться о хоббитах, — сказал он, — когда они ждут меня и не убегают сами по себе. Но я лишь сказал: думаю, мне придётся пойти. Это может быть лишь на часть пути. Мы ещё не составили никаких определённых планов. Весьма вероятно, что и не сможем составить никаких.

Хоббитам нелегко было это сделать. Они продолжали думать и говорить главным образом о путешествии и опасностях впереди. И всё же такова была сила земли Элронда, что во всех их думах не было и тени страха. Надежда и мужество росли в их сердцах, и сила в их телах. Во всякой трапезе, и во всяком слове и песне они находили отраду. Самое дыхание воздуха стало радостью, не менее сладкой оттого, что время их пребывания было коротко.

Дни скользили мимо, хотя осень быстро шла на убыль, и каждое утро занималось ясным и погожим. Но медленно золотой свет делался серебряным, и листья опадали с деревьев. Ветры дули холодом с Мглистых Гор на Востоке. Охотничья Луна круглела в вечернем небе, обращая в бегство меньшие звёзды и поблёскивая в водопадах и заводях Реки. Но низко на Юге одна звезда сияла красным. Каждую ночь, по мере того как луна снова убывала, она сияла ярче. Фродо мог видеть её в окно глубоко в небе, горящую, как гневное око, что следит и ждёт, когда он тронется в путь.

В конце текста мой отец написал: «Новолуние 24 окт. Полная Охотничья Луна 8 нояб.». См. с. 434, примеч. 19.

Рукопись прерывается здесь заголовком «Кольцо уходит на Юг», но без нового номера главы, и то, что следует, было написано непрерывно с предшествующим.

Видно, что бо́льшая часть содержания «Совета Элронда» в FR отсутствует, но хотя прошлая и нынешняя ткань мира здесь куда тоньше, обсуждение того, как быть с Кольцом, в своём существенном узоре доводов уже присутствует.

Гэндальф говорит, что дорога к Огненной Горе лежит через землю Боромира. Вполне может быть, что на этой стадии география земель к югу и востоку от Мглистых Гор была ещё довольно беглой, хотя Лес Фангорн, Мёртвые Топи, Земля Онд (Гондор) и «Южные Горы» появились по именам (с. 397–398, 401). Дальнейшие стороны этого вопроса появляются в следующей главе.

Любопытно, что хотя Элронд в начале говорит, что Боромир приносит вести, что должно обдумать, нам не сказано, каковы были эти вести. В первоначальном черновике Совета (с. 398) сказано, что люди Онда «осаждены дикими людьми с Востока», а в только что приведённом тексте (с. 403) Элронд говорит, что они «всё ещё верны средь сонма врагов».

Одо Болджер наконец-то исчез (по крайней мере под этим именем), а Фолко был переименован в Фарамонда. Это имя появлялось в бумагах, датированных августом 1939-го, но там оно предлагалось для самого Фродо (с. 373). Братство Кольца теперь меняется снова, и не в последний раз: как легко предположить, достижение окончательного состава «Девяти Пеших» доставило моему отцу великие трудности. В первом черновике Совета Элронда (с. 397) должны были быть:

Гэндальф. Топотун. Фродо, Сэм. Мерри. Фолко. Одо. Глорфиндель. Бурин, сын Балина. (9)

В отвергнутой странице только что приведённого текста (с. 406) Отряд становится:

Гэндальф. Топотун. Фродо. Сэм. Мерри. Фарамонд. Глорфиндель. (7) — Заметка к этой странице предлагает, чтобы Отряд состоял только из хоббитов, с Гэндальфом по крайней мере поначалу, но без Глорфинделя. В замещающем тексте (с. 408) Гэндальф предлагает:

Гэндальф. Топотун. Фродо. Сэм. Мерри. Фарамонд. Боромир. (7) — и таков и был состав в первоначальном повествовании о южном пути вплоть до Мории.

Продолжение истории в первоначальной рукописи («Кольцо уходит на Юг») дано в следующей главе, но прежде чем завершить эту, надо привести примечательный набросок грядущих событий, найденный на обороте отвергнутой страницы текста Совета Элронда (см. с. 406). Он явно принадлежит по времени к рукописи, в которую включён. В наброске дальнейшего хода истории, датированном августом 1939-го (с. 381, §9), нет и намёка на повторное появление Голлума прежде, чем достигнут Мордор, а ссылка в этом на то, что Фродо слышит топоток ног Голлума в Копях, показывает, что он предшествовал первому черновику главы о Мории.

Голлум должен вновь появиться у Мории или после. Фродо слышит топоток.

Лес Фангорн. Каким-то образом — слышит голос, или видит что-то в стороне от тропы, или ? встревожен Голлумом — Фродо должен отделиться от остальных.

Фангорн — вечнозелёный (дуб? остролист?) лес. Деревья огромной высоты. (Белегир [надписано карандашом сверху: Андуин] Великая Река разделяется на много рукавов.) Скажем, 500–1000 футов. Он бежит до самых [Синих >] Чёрных Гор, что не очень высоки (идут СВ-к-С — ЮЗ-к-З), но очень круты с северной стороны.

Если Древобрад вообще войдёт — пусть будет добр и скорее хорош? Около 50 футов высотой, с корявой кожей. Волосы и борода вроде веточек. Одет в тёмно-зелёное, как в кольчугу из коротких сияющих листьев. У него замок в Чёрных Горах и много танов и приверженцев. Они похожи на молодые деревья, [?когда] стоят.

Сделать так, чтобы Фродо стал страшиться Голлума после встречи, в которой Голлум притворился, что хочет подружиться, но пытался задушить Фродо во сне и украсть Кольцо. Древобрад находит его заблудившимся и уносит вверх, в Чёрные Горы. Лишь тут Фродо обнаруживает, что он дружествен.

Древобрад приводит его на пути к Онду. Его дозорные доносят, что Онд осаждён и что Топотун и ещё четверо [написано сверху: трое?] захвачены. Где Сэм? (Сэм найден в Лесу. Он отказался идти дальше без Фродо и остался искать его.)

Древо-великаны нападают на осаждающих, и спасают Топотуна и пр., и снимают осаду.

(Если этот сюжет используется, лучше будет, чтобы в отряде не было Боромира. Заменить Гимли? сыном Глоина — что был убит в Мории. Но Фродо может нести послания от Боромира к его отцу, К[оролю] Онда.)

Следующая стадия — они отправляются к Огненной Горе. Им приходится огибать Мордор по его западному краю.

В этом кратком наброске мы видим самую отправную точку, в письменном выражении, двух основополагающих «мгновений» в повествовании «Властелина Колец»: отделение Фродо от Отряда (впоследствии воссоединённого с Сэмом) и нападение «древо-великанов» Фангорна на врагов Гондора, но та повествовательная рамка, какая дана им здесь, была вовсе мимолётной. Мы встречаем также дальнейший ранний образ Великана Древобрада: всё ещё огромной высоты, как в тексте, данном на с. 382–384, где голос его сходил к Фродо «с верхушки дерева», но уже не враждебного, пленителя Гэндальфа (с. 363), «притворяющегося дружелюбным, но на деле в союзе с врагом» (с. 384). Боромир теперь, как сказано, сын Короля Онда, но смерть Гимли в Мории была мыслью, никогда более не развитой. Здесь первое появление эльфийского имени, Белегир, Великой Реки, что текла через Лес Фангорн (см. с. 410). Лес «бежит до самых [Синих >] Чёрных Гор»; ср. набросок Совета Элронда (с. 397), в котором Гэндальф говорит, что Великан Древобрад «обитает в Лесу между Рекой и Южными Горами». Но о Лотлориэне и Рохане пока нет и намёка.