Текст «Напрямик через грибные земли», как я сказал, продолжается без перерыва, но мой отец добавил (не много спустя, см. с. 302) новый номер главы «V» и заголовок «Раскрытый заговор». Текст теперь делается и впрямь очень близок к Главе 5 FR (помимо, конечно, числа и имён хоббитов), и в нём лишь несколько частностей, которые стоит отметить. О самой ранней форме см. с. 99 и далее.

История Брендибаков ещё не знает Горхендада Олдбака как основателя (FR, с. 108). Как рукопись была написана сперва, деревня звалась Баклбери-за-Рекой, и (развивая первоначальный текст, с. 100) «власть главы Брендибаков всё ещё признавалась фермерами на запад до самого Вудхолла (что причислялся к краю Боффинов)»;[1] это было изменено на «всё ещё признавалась фермерами между Стоком и Раши», как в FR. Раши здесь появляется впервые.[2]

Именно в этом отрывке были впервые измышлены Четыре Чети Шира, как показывают слова: «Они не очень отличались от прочих хоббитов Четырёх Четей (Северной, Западной, Южной и Восточной), как звались четверти Шира». Здесь же впервые встречаются имена Бак-Хилл и Высокий Плетень — но Хейсенд восходит к первоначальной версии, с. 100. Великая изгородь всё ещё «чуть более сорока миль из конца в конец».[3] На вопрос Бинго «Могут ли кони переправиться через реку?» Мерри отвечает: «Они могут пройти пятнадцать миль до Брендивинского моста», причём над «пятнадцать» карандашом надписано «20?». В FR Высокий Плетень «куда более двадцати миль из конца в конец», и всё же Мерри по-прежнему говорит: «Они могут пройти двадцать миль к северу до Брендивинского моста». Барбара Стрейчи («Странствия Фродо», Карта 6) указывает на эту трудность и полагает, что Мерри «разумел 20 миль в целом — 10 миль к северу до Моста и 10 миль к югу по другой стороне», но это значит насиловать язык: Мерри разумел не то. Это, на деле, ошибка, которой мой отец так и не приметил: когда длина Бакленда с севера на юг была уменьшена, оценку Мерри расстояния от Моста до Переправы следовало изменить соразмерно.[4]

Главная дорога внутри Бакленда описана (лишь на отвергнутой странице) как бегущая «от Моста к Станделфу и Хейсенду». Станделф нигде не упомянут в тексте LR, хотя помечен на карте Шира моего отца и на обеих моих; на всех трёх дорога обрывается там и не продолжается к Хейсенду, который не показан ни деревней, ни каким-либо жильём.[5]

При первых двух появлениях Крикхоллоу в этой главе имя было сперва Рингхей, изменённое на Крикхоллоу (в отрывке, приведённом в примеч. 2 на с. 283, это имя — позднейшее добавление к тексту). При третьем появлении здесь Крикхоллоу было именем, написанным сперва. Рингхей отсылает к «широкому кругу лужайки, окружённому поясом деревьев внутри наружной изгороди».[6]

Важнейшее развитие в этой главе состоит в том, что после слов «дальний берег, казалось, был окутан туманом, и ничего нельзя было разглядеть» (FR, с. 109) мой отец прервал повествование следующей заметкой, прежде чем продолжать:

«Отныне предполагается, что Одо ушёл вперёд с Мерри. В предварительном путешествии были лишь Фродо, Бинго и Сэм. Характер Фродо немного больше похож на тот, что был некогда у Одо. Одо теперь скорее молчалив (и жаден)».

Против этого мой отец написал: «Кристофер хочет, чтобы Одо сохранили». К несчастью, у меня ныне лишь очень смутное воспоминание о тех разговорах полувековой давности, и мне неясно, в чём по-настоящему было дело. На первый взгляд, моё «желание сохранить Одо» должно бы значить, что я хотел сохранить его как члена отряда, что шёл из Хоббитона, ибо мой отец не предлагал отбросить Одо вовсе; с другой стороны, раз уж он держал в уме примешивание «Одовых» черт к характеру Фродо Тука, вполне может статься, что он замышлял вырезать его из похода после того, как хоббиты покинут Крикхоллоу. Быть может, мысль, что Одо останется в Крикхоллоу, уже наличествовала как возможность, и «Кристофер хочет, чтобы Одо сохранили» было мольбой о его выживании в большем повествовании, как члена главного похода. Это не более чем догадки, но если в них что-то есть, то, похоже, моё возражение временно взяло верх, ибо в конце главы Одо вполне восстановлен и готов идти с остальными в Старый Лес — как он и впрямь делает в переработке той главы в этой «фазе».

Положение в тексте, что следует за этой заметкой об Одо, в любом случае чрезвычайно трудно истолковать. Как написано сперва, Мерри говорит, что поедет вперёд и скажет Оло, что они идут; когда Бинго постучал в дверь (Рингхея) Крикхоллоу, её отворил Оло Болджер, и Мерри поминает, что «Оло и я» добрались до Крикхоллоу с последней повозкой накануне; Мерри и Оло готовили ужин на кухне. «Оло» здесь играет роль Толстика (Фредегара) Болджера в FR (с. 110–111), но после этих упоминаний он исчезает из текста (и более не появляется никогда). Красными чернилами мой отец пометил: «Если Одо сохранён, изменить красным», и на коротком протяжении были сделаны некоторые правки красными чернилами, меняющие «Ты будешь последним в любом случае, Фродо» (о порядке входа в купальню) на «Одо», меняющие «три лохани» на «четыре лохани» и убирающие упоминания «Оло».[7]

Лучшее объяснение, по-видимому, в том, что когда Одо предстояло убрать из пешего отряда и приставить к Мерри, его имя тоже следовало изменить. Некоторые правки были сделаны, чтобы сохранить возможность удержать принятую историю. Но с того мига, как они сели ужинать, Одо вновь появляется в тексте, как написано сперва, — не просто присутствующим (что лишь показало бы, что Оло отвергнут, а Одо восстановлен), но как прошедший пешком из Хоббитона (хотя в этом случае имя его было взято в скобки). Но Фродо Тук теперь отпускает «Одо-Пиппиновы» реплики (как «О! Вот это были стихи!», FR, с. 116, — едва ли он сказал бы такое прежде). См. далее с. 323–324.

Купальная песня (которую здесь поёт Фродо в своём новом, одообразном характере) почти тождественна той, что поёт Пиппин в FR, но в добавлении красными чернилами к тексту (одно из необязательных добавлений, сделанных, чтобы вернуть Одо в его изначальной роли) даны образцы «состязательных песен» (FR, с. 111), что пели Бинго и Одо: первая строфа купальной песни, что Одо пел, пока они шли от фермы Мэггота к Переправе в первоначальной версии (с. 98) и что таким образом больше не используется, и первые две строки купального напева, что Одо пел, когда они достигли цели (с. 102), причём эти последние вычеркнуты.

Раскрытие заговора почти в точности как в FR, причём бремя его изложения берёт здесь, как и там, Мерри (вмешательство Пиппина «Ты не понимаешь!..» отдано здесь Фродо Туку). Как и в FR, Мерри рассказывает историю о том, как он обнаружил существование кольца Бильбо, что прежде стояло в совсем ином контексте (см. с. 242 и примеч. 25), и говорит, что мельком заглянул в «мемуары» Бильбо («тайную книгу» в FR).[8]

Сообщение о том, что сказал Гилдор, помянутое здесь Мерри, а не самим Сэмом, насчёт того, чтобы Бинго взял спутников, отражает текст того эпизода на эту пору (см. с. 282): «Я знаю, что тебе посоветовали взять нас. Гилдор тебе так сказал, и ты не можешь это отрицать!»

Песня, что Мерри и Пиппин пели в FR (с. 116), здесь поётся Мерри, Фродо Туком и Одо[9] и весьма иная:

В отвергнутой версии его ответа на вопрос Бинго, безопасно ли будет переждать один день в Крикхоллоу ради Гэндальфа (FR, с. 117), — отрывке, переписанном несколько раз, — Мерри поминает привратников, которые передадут весть «моему отцу, Хозяину Усадьбы». Отцом Мерри был Карадок Брендибак (Сарадок «Златосып» в LR); см. с. 251 и примеч. 4.

Когда Бинго поднимает вопрос о том, чтобы идти Старым Лесом, именно Одо, преисполненный ужаса от этой мысли, высказывает возражения, отданные в FR Толстику Болджеру (что остаётся позади).

Конец главы отличается от того, что в FR, и относится скорее к первоначальной версии (с. 104). (Мерри, кстати, не поминает, что Бинго когда-либо бывал в Лесу.)

— …Я часто там бывал — только днём, конечно, когда деревья довольно тихи и сонны. И всё же у меня есть кое-какое знание о нём, и я попытаюсь вас провести.

Одо не был убеждён и явно куда меньше страшился встретить отряд Всадников на открытой дороге, чем отважиться в сомнительный Лес. Даже Фродо был против этого плана.

— Мне претит эта мысль, — сказал Одо. — Я скорее рискнул бы с преследователями на Дороге, где есть надежда встретить и обыкновенных честных путников. Я не люблю лесов, и истории про Старый Лес всегда меня ужасали. Уверен, Чёрные Всадники будут чувствовать себя в том мрачном месте куда привольнее нашего. — Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо.

— Но мы, верно, выберемся из него снова прежде, чем они вообще проведают или угадают, что мы туда вошли, — сказал Бинго. — В любом случае, коли хотите идти со мной, незачем пугаться первой же опасности: впереди вас почти наверняка ждёт куда худшее, чем Старый Лес. Идёте ли вы за капитаном Бинго или остаётесь дома?

— Мы идём за капитаном Бинго, — сказали они разом.

— Ну, значит, решено! — сказал Мерри. — Теперь надо прибраться и довершить упаковку. А потом спать. Я подниму вас всех задолго до рассвета.

Когда он наконец улёгся, Бинго какое-то время не мог уснуть. Ноги у него ныли. Он был рад, что утром поедет верхом. Наконец он впал в смутный сон: в нём он будто глядел из окна на тёмное море спутанных деревьев. Внизу, среди корней, был звук чего-то ползущего и сопящего.

Более ранняя заметка на рукописи гласит: «Карандашные пометы = Одо остаётся». Эти пометы на деле ограничены только что приведённым разделом. «Даже Фродо на этот раз принял сторону Одо» взято в скобки и заменено дальнейшими словами Одо: «К тому же я твёрдо чувствую, что неправильно не подождать Гэндальфа». А после «„Мы идём за капитаном Бинго“, — сказали они разом» вставлено:

— Я пойду за капитаном Бинго, — сказали Мерри, и Фродо, и Сэм. Одо молчал. — Послушайте! — сказал он после паузы. — Не скрою, я боюсь Леса, но я к тому же думаю, что вам следует попытаться связаться с Гэндальфом. Я останусь здесь и буду отваживать любопытных. Когда Гэндальф придёт — а он наверняка придёт, — я расскажу ему, что вы сделали, и догоню вас вместе с ним, если он меня возьмёт. — Мерри и Фродо согласились, что это хороший план.

Это было бы важным развитием, хоть в конце концов и отвергнутым. Эти правки, впрочем, происходят из несколько более поздней стадии.