Третья из первоначальных глав (с. 88 и далее) была теперь переписана, занумерована «IV» и получила заголовок «Напрямик через грибные земли». Это легко читаемая, но сильно изменённая рукопись, с великим множеством вариантного и отвергнутого материала. Однако итог, как он достигнут уже в это время (если на миг оставить в стороне длинную вариантную версию интерлюдии с фермером Мэгготом, не сразу отвергнутую), — это, в сущности, Глава 5 «Братства Кольца», в очень большой мере слово в слово, и о ней немного нужно сказать.

Главное отличие от FR состоит, конечно, в том, что тут всё ещё были Фродо Тук и Одо Болджер, а не просто Пиппин. Роль Пиппина и всё, что он говорит в FR, наличествуют почти в точно той же форме, но где в FR это Пиппин знаком с краем и знает фермера Мэггота, в нынешнем тексте (как и в первоначальной версии) это роль Фродо Тука, и, как только они спустились в равнинную землю, Одо отходит на задний план.

Немало новой географии входит с обсуждением, идти ли напрямик или нет (FR, с. 97). Хотя сырая низинная земля описана и в первоначальной истории (с. 91–92), теперь она зовётся Марью, и северный изгиб дороги (с. 89) объяснён: «чтобы обогнуть Марь с севера». Появляется теперь путь на юг от Брендивинского моста — сперва названный «насыпной дорогой», затем «дорогой на насыпи», затем «гатью»: «гать, что бежит от Моста через Сток и мимо Переправы вниз вдоль Реки к Дипхэллоу». Здесь впервые названа деревня Сток (и её трактир «Золотой Окунь», где, по словам Одо, бывало лучшее пиво в «Восточном Шире»), а также Дипхэллоу, который, хоть и помечен на карте Шира моего отца и на карте в FR, нигде не упомянут в тексте «Властелина Колец». (В первоначальной версии этой главы нет и намёка на гать, и хоббиты, выйдя с просёлка Мэггота, выходили на ту дорогу, что покинули, незадолго до того, как она достигала Переправы: см. с. 97 и примеч. 8. Сток тогда ещё не был измыслен. Позднее в старой версии Мармадук, доказывая, что надо идти Старым Лесом, говорит, что глупо было бы начинать путешествие, «тащась по скучной приречной дороге — на виду у всех многочисленных хоббитов Бакленда», но он говорит о дороге внутри Бакленда, на восточной стороне Брендивина: с. 106, примеч. 18.)

Спор о том, каким путём идти, идёт в основном между Одо и Фродо и несколько отличается от окончательной формы. Одо, не зная края, доказывал, что будет «всякого рода препятствия», когда они спустятся в Марь, на что Фродо отвечал, что он-то её знает и что Марь теперь «вся укрощена и осушена» (в FR Пиппин, который берёт на себя роль Фродо Тука в том, что знает край, но роль Одо в том, что у него на уме «Золотой Окунь», спорит с Фродо (Бэггинсом), что в Мари «трясины и всякого рода трудности»).[1]

Ручей, что преградил им путь, теперь опознан как Сток-Брук. Единственная иная черта, которую стоит помянуть прежде, чем дойти до фермера Мэггота, — это отвергнутый отрывок, что должен был занять место таинственного сопения, прервавшего песнь Одо во хвалу бутылке в первоначальной версии (с. 91). Там карандашная заметка на рукописи (с. 105, примеч. 3) гласила: «Звук копыт, проходящих невдалеке».

«Хо! хо! хо!» — затянули они снова, громче. «Тише! — сказал Сэм. — Кажется, я что-то слышу». Они разом смолкли. Бинго сел. Прислушиваясь, он уловил или подумал, что уловил, звук копыт где-то поодаль, идущих рысью. Они сидели молча какое-то время после того, как звук замер, но наконец заговорил Фродо. «Это очень странно, — сказал он. — Нет тут поблизости никакой дороги, какую я знал бы, а ведь копыта шли не по дёрну и не по листьям — если это были копыта». — «Но даже если так, из этого не следует, что это был звук Чёрного Всадника, — сказал Одо. — Земля тут не вовсе необитаема: есть фермы и деревни».

Это было заменено страшными сигнальными криками, в точности как в FR (с. 99–100). Из отвергнутой страницы немного дальше, когда они вышли в «укрощённые и благоустроенные земли», ясно, что стук копыт, который они слышали, на деле не был так уж таинствен: «Они только-только начали думать, что вообразили себе звук копыт, как вышли к воротам: за ними изрытый колеями просёлок убегал к далёкой купе деревьев» (то есть к ферме Мэггота). Всадник, которого они слышали, был тем Чёрным Всадником, что приехал к двери Мэггота.

Когда мой отец дошёл в этой версии до фермера Мэггота, он последовал старой истории вот в чём: Бинго надел Кольцо на просёлке у фермы, затем вошёл в дом незримым и выпил пива фермера Мэггота, так что уход остальных вышел крайне неловким и тягостным. Учитывая всё, что теперь было сказано о Кольце, это удивительно, но я думаю, что моему отцу не хотелось терять эту интерлюдию (см. также примеч. 13), и хотя в это же время он написал и историю визита к Мэгготу в точно той форме, какую она имеет в FR, он сохранил этот первый, совершенно иной рассказ о том, что случилось в доме Мэггота, и пометил его как вариант.

В нём Мэггот становится буйным и непримиримым нравом, с чёрной ненавистью ко всем Бэггинсам, — развитие, явно возникшее, как я думаю, из нужды объяснить силу тревоги Бинго, когда тот узнаёт, кто владелец фермы, — тревоги достаточно великой (вкупе со свирепыми псами), чтобы объяснить, в свою очередь, как он мог надеть Кольцо вопреки всем советам. В первоначальной версии Бинго надевал Кольцо как нечто само собой разумеющееся, как надевал его, когда мимо проезжали Чёрные Всадники. Более того, как стояла история тогда, Фродо и Одо были вполне осведомлены о его обладании волшебным кольцом, что дарует невидимость, и после того как они ушли от фермера Мэггота, Одо обратился к Бинго, пока тот был ещё невидим, назвав его поведение «глупой выходкой» (с. 97). Но теперь они не были осведомлены (ср. с. 245, примеч. 3: «Бильбо записывал свои приключения в личную книгу мемуаров, в которой поведал кое о чём, о чём никогда не говорил вслух (как, например, о волшебном кольце), но та книга никогда не была издана в Шире, и он никому её не показывал, кроме своего любимого „племянника“ Бинго»). Великая трудность теперь с этой историей, отметил мой отец на полях рукописи, была в том, что она потребовала бы сделать Одо, Фродо и Сэма — всех — осведомлёнными о кольце Бинго — «что досадно»; или же, прибавил он, «сделать остальных столь же изумлёнными, что и фермер Мэггот, — что трудно». Он был даже готов, как он отметил в том же месте, рассмотреть изменение строения настолько, чтобы избавиться от Одо и Фродо в этом эпизоде, сделав их передовым отрядом в Бакленд, тогда как ходьба Бинго из Хоббитона была бы с Мерри и Сэмом, — что, по-видимому, подразумевает, что Мерри был посвящён в тайну Кольца. Сэм мог бы предполагаться знающим о нём из своего подслушивания под окном Бэг-Энда в конце главы «Древняя история», и мой отец также правил текст там и сям карандашом, чтобы «позволить этой версии устоять, если кольцо Бинго неведомо никому, кроме Сэма». Соображение, которого он здесь не сделал, — это различие между тем, что остальные знают о Кольце, и тем, что Бинго знает, что они знают, и когда он дошёл до разговора в доме в Бакленде (немного спустя, ибо текст двух глав непрерывен в рукописи), он решил, что они-то знали, но держали это знание при себе (как в FR, с. 114).

Привожу теперь бо́льшую часть этой первой вариантной версии.

Они вышли к воротам, за которыми изрытый колеями просёлок бежал между низких изгородей к далёкой купе деревьев. Фродо остановился. — Я знаю эти поля! — сказал он. — Это часть земли старого фермера Мэггота.[2] Должно быть, вон там, среди деревьев, и есть его ферма.

— Беда за бедой! — сказал Бинго, встревожившись чуть ли не так, как если бы Фродо объявил, что этот просёлок — след, ведущий к драконьему логову. Остальные поглядели на него в изумлении.

— Что не так со стариком Мэгготом? — спросил Фродо.[3]

— Я его не люблю, и он меня не любит, — сказал Бинго. — Знай я, что мой короткий путь приведёт меня нынче близко к его ферме, я пошёл бы длинной дорогой. Я не бывал близ неё годы и годы.

— Да отчего же? — сказал Фродо. — Он ничего, если зайти к нему с правильной стороны. Я думал, он дружелюбен ко всему клану Брендибаков. Хотя для нарушителей границ он гроза и держит-таки несколько свирепых с виду псов. Но в конце концов мы тут близ рубежей, и народу приходится быть настороже.

— В том-то и дело, — сказал Бинго. — Я, бывало, лазил на его землю, когда был юнцом в Баклбери. На его полях росли лучшие грибы.[4] Я как-то убил одного из его псов. Я проломил ему голову тяжёлым камнем. Удачный бросок, ибо я был в ужасе и думаю, что он бы меня растерзал. Мэггот избил меня и сказал, что убьёт в следующий раз, как я ступлю за его межи. «Я бы убил тебя теперь, — сказал он, — кабы не был ты племянником господина Рори,[5] тем хуже и срамнее для Брендибаков».

— Но это же давным-давно, — сказал Фродо. — Он не убьёт господина Бинго Бэггинса, недавнего владельца Бэг-Энда, за его проступки, когда тот был одним из многих юных шалопаев Брендихолла. Даже если он об этом помнит.

— Не думаю, чтобы Мэггот был охоч забывать, — сказал Бинго, — особенно там, где дело касается его псов. Бывало, говорили, что он любит своих псов больше детей. И Бильбо рассказывал мне (всего за год-другой до того, как покинул Шир), что он как-то был в этих краях и заглянул на ферму перекусить и выпить. Когда он назвал своё имя, старый Мэггот прогнал его. «Не потерплю никакого Бэггинса на своём пороге. Шайка вороватых, кровожадных прохвостов. Убирайся, откуда пришёл», — сказал он и пригрозил ему палкой. С тех пор он много раз грозил мне кулаком, случись нам разойтись на дороге.[6]

— Ну, разрази меня гром, — сказал Одо. — Так теперь, выходит, нас всех изобьют или искусают, если увидят с разбойником Бинго.

— Вздор! — сказал Фродо. — Зайдите на просёлок, и тогда вы не будете нарушителями. Мэггот, бывало, был вполне дружелюбен со мной и Мерри. Я с ним поговорю.

Они пошли по просёлку, пока не увидели соломенные крыши большого дома и хозяйственных построек, выглядывающие меж деревьев впереди. Мэгготы и Паддифуты из Стока и большинство народа Мари были домоседами…

Здесь было введено длинное отступление (вослед тому, что в первоначальной версии, с. 92) на тему хоббитов, живущих в домах; см. с. 294–295.

…и эта ферма была крепко сложена из кирпича и обнесена высокой стеной. В стене были крепкие деревянные ворота, открывавшиеся на просёлок. Бинго отставал. Вдруг, когда они подошли ближе, разразился ужасающий лай и брёх, и громкий голос послышался, кричащий: — Хват! Клык! Волк! Вперёд, ребятки! Вперёд!

Это было для Бинго чересчур. Он надел Кольцо и исчез. «Один разок не повредит, — подумал он. — Уверен, Бильбо поступил бы так же».

Он успел как раз вовремя. Ворота отворились, и три огромных пса с топотом вылетели на просёлок и бросились к путникам. Одо и Сэм вжались в стену, пока два крупных серых, похожих на волков пса обнюхивали их. Третий пёс остановился возле Бинго, нюхая и рыча, с шерстью, вставшей дыбом на загривке, и недоумением в глазах. Фродо прошёл несколько шагов нетронутым.

Из ворот вышел широкий, коренастый хоббит с круглым красным лицом[7] и в мягкой шляпе с высокой тульёй. — Эй! эй! И кто же вы такие, и что же вы тут делаете? — спросил он.

— Добрый день, фермер Мэггот! — сказал Фродо.

Фермер пристально на него поглядел. — Ну-ну, — сказал он. — Дай-ка взгляну — ты будешь господин Фродо Тук, сын господина Фолко, коли не ошибаюсь. Я редко ошибаюсь, у меня редкая память на лица. Давненько я не видал тебя в этих краях, с господином Мерри Брендибаком…

Начальная встреча с Мэгготом далее в точности как в другом варианте эпизода, то есть в точности как в FR, с. 102, вплоть до «к великому облегчению Одо и Сэма псы отпустили их». Затем следует:

Одо и Фродо тотчас прошли в ворота, но Сэм помедлил. Помедлил и третий пёс. Он остался стоять, рыча и щетинясь.

Это было изменено карандашом так, чтобы читалось:

Одо присоединился к Фродо у ворот, но Сэм помедлил на просёлке. Фродо оглянулся, чтобы поманить Бинго, и гадал, как его представить, назвать ли его имя или понадеяться, что память Мэггота не так хороша, как он хвалился, и промолчать, но Бинго нигде не было видно. Сэм наблюдал за одним из псов. Тот всё ещё стоял, рыча и щетинясь. Всё это казалось довольно странным.

Это было одно из изменений, сделанных, чтобы «позволить этой версии устоять, если кольцо Бинго неведомо никому, кроме Сэма» (с. 288).

— Сюда, Волк! — крикнул фермер Мэггот, оглядываясь. — Тьфу ты пропасть, что стряслось с псом. К ноге, Волк!

Пёс неохотно повиновался и у ворот обернулся и гавкнул.

— Что это с тобой? — сказал фермер. — Чудной нынче день, что и говорить. Волк чуть не спятил, когда тот молодчик подъехал верхом, а теперь вот ты, можно подумать, видишь или чуешь что-то, чего нет.

Они вошли в кухню фермера и сели у широкого очага. Псов заперли, ибо ни Одо, ни Сэм не скрывали тревоги, пока те были рядом. — Они вас не тронут, — сказал фермер, — разве что я им велю. — Госпожа Мэггот вынесла пиво и наполнила четыре больших глиняных кружки. Это была добрая варка, и Одо нашёл себя вполне вознаграждённым за упущенный «Золотой Окунь». Сэм наслаждался бы ею больше, не тревожься он о своём хозяине.

— А откуда же вы идёте и куда, господин Фродо? — спросил фермер Мэггот с проницательным видом. — Не ко мне ли вы шли? Ибо, коли так, вы прошли мимо моих ворот, а я вас и не видал.

— Что ж, нет, — сказал Фродо. — По правде сказать (раз уж вы и так догадались), мы были на ваших полях. Но это вышло вовсе случайно. Мы сбились с пути там, у Вудхолла, пытаясь срезать к гати близ Переправы. Мы порядком спешим перебраться в Бакленд.

— Тогда дорога послужила бы вам лучше, — сказал фермер. — Но ты и господин Мерри вольны ходить по моей земле, пока не чините ущерба. Не то что та вороватая публика оттуда, с дальнего Запада, — прошу прощения, я забыл, что ты Тук по имени и лишь наполовину Брендибак, как говорится.[8] Но ты не Бэггинс, иначе тебя бы тут внутри не было. Этот вот господин Бинго Бэггинс — он убил как-то одного из моих псов, вот что он сделал. Тому больше 30 лет, но я этого не забыл, и я ему это живо припомню, посмей он только сунуться сюда. Слыхал я, будто он возвращается жить в Бакленд. Тем хуже. В толк не возьму, как Брендибаки это допускают.

— Но господин Бинго ведь тоже наполовину Брендибак, — сказал Одо (стараясь удержаться от улыбки). — Он вполне славный малый, если зайти к нему с правильной стороны; хоть он и ходит вкривь и вкось по округе, и до грибов охоч.

Послышался как будто вздох, призрак возгласа, невдалеке от уха Одо, хотя он не мог быть вполне уверен.[9]

— В том-то и дело, — сказал фермер. — Он, бывало, таскал мои, хоть я и бил его за это. И снова побью, коли поймаю. Но это мне напомнило: как вы думаете, о чём спросил меня тот потешный гость?

Тут фермер Мэггот переходит к своему рассказу о потешном госте, и его рассказ, хоть и короче, идёт почти как в другой вариантной версии и в FR,[10] с таким отличием:

— …У меня будто мороз по спине пробежал. Но тот вопрос был для меня уж чересчур. «Прочь, — сказал я. — Нет тут никаких Бэггинсов и не будет, покуда я на ногах. Коли ты им друг, тебе тут не рады. Даю тебе минуту, прежде чем кликну псов».

С «„Не знаю, что и думать“, — сказал Фродо» история в этой версии движется в сторону фарса.

— Тогда я скажу тебе, что думать, — сказал Мэггот. — Этот господин Бинго Бэггинс попал в какую-то беду. Слыхал я, будто он потерял или промотал бо́льшую часть денег, что получил от старого Бильбо Бэггинса. А те были добыты каким-то чудным манером, да к тому же в чужих краях, говорят. Попомни мои слова, всё это идёт от каких-то делишек старого господина Бильбо. Может, есть такие, кому хочется знать, что сталось с золотом и прочим, что он оставил. Попомни мои слова.

— Уж непременно попомню, — сказал Фродо, порядком озадаченный догадливостью старого Мэггота.[11]

— И коли примешь и мой совет, — сказал фермер, — то будешь держаться подальше от господина Бинго, не то наживёшь себе беды побольше, чем рассчитываешь.

На этот раз вздох и подавленный возглас у уха Фродо нельзя было не расслышать.[12]

— Я запомню совет, — сказал Фродо. — Но теперь нам надо в Баклбери. Господин Мерри Брендибак ждёт нас нынче вечером.

— А вот это жаль, — сказал фермер. — Я хотел было спросить, не останетесь ли ты и твои друзья перекусить и выпить со мной и моей женой.

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал Фродо, — но, боюсь, нам надо идти — мы хотим добраться до Переправы засветло.

— Ну тогда ещё по одной! — сказал фермер, и его жена налила ещё пива. — За ваше здоровье и удачу! — сказал он, потянувшись к своей кружке. Но в этот миг кружка покинула стол, поднялась, наклонилась в воздухе, а затем вернулась пустой на своё место.

— Спаси и сохрани! — вскричал фермер, вскакивая и разевая рот. — Этот день заколдован. Сперва пёс, теперь я: вижу то, чего нет.

— Но я тоже видел, как кружка поднялась, — неосторожно сказал Одо, не вполне пряча ухмылку.

Это последнее предложение было вычеркнуто карандашом как ненужное, «если кольцо Бинго неведомо никому, кроме Сэма». Остаток этой версии был написан на этом основании.

Одо и Фродо сидели и таращились. Сэм выглядел встревоженным и обеспокоенным. — Ты не позвал меня перекусить или выпить, — произнёс голос, что шёл, по-видимому, из середины комнаты. Фермер попятился к очагу; его жена завизжала. — А это жаль, — продолжал голос, в котором Фродо к своему замешательству узнал теперь голос Бинго, — ибо мне нравится твоё пиво. Но не хвались больше, что никакой Бэггинс никогда не войдёт в твой дом. Один уже внутри. Вороватый Бэггинс. Очень сердитый Бэггинс. — Настало молчание. — А именно — БИНГО! — вдруг гаркнул голос у самого уха фермера. В тот же миг что-то толкнуло его в живот, и он повалился с грохотом среди каминных принадлежностей. Он сел снова как раз вовремя, чтобы увидеть, как его собственная шляпа покидает лавку, куда он её бросил, и выплывает за дверь, что отворилась, чтобы её пропустить.

— Эй! сюда! — заорал фермер, вскакивая на ноги. — Эй, Хват, Клык, Волк! — При этом шляпа понеслась с великой скоростью к воротам, но когда фермер побежал за нею, она приплыла обратно по воздуху и упала к его ногам. Он осторожно поднял её и поглядел на неё в изумлении. Псы, выпущенные госпожой Мэггот, примчались вприпрыжку, но фермер не дал им никакой команды. Он стоял, почёсывая голову и вертя шляпу так и эдак, словно ожидал обнаружить, что у неё выросли крылья.[13]

Одо и Фродо, а за ними Сэм вышли из дома.

— Ну, коли это не самое чудное, что когда-либо случалось в моём доме! — сказал фермер. — Толкуй после о призраках! Уж не разыгрывали ли вы меня, а? — сказал он вдруг, пристально вглядываясь в каждого по очереди.

— Мы? — сказал Фродо. — Да мы были напуганы не меньше вашего. Я не умею заставлять кружки осушаться сами или шляпы выходить из дома.

— Что ж, это дивно странно, — сказал фермер, не вполне, кажется, удовлетворённый. — Сперва этот всадник спрашивает господина Бэггинса. Потом являетесь вы, и пока вы в доме, голос господина Бэггинса начинает выкидывать фокусы. А вы ему друзья, как видно. «Вполне славный малый», — сказали вы. Коли нет связи между всеми этими чарами, я съем вот эту самую шляпу. Можете передать ему от меня, чтобы держал свой голос дома, не то я приду и заткну ему рот, хоть бы пришлось переплыть Реку и гоняться за ним по всему Баклбери. А теперь вам лучше возвращаться к своим друзьям и оставить меня в покое. Доброго вам дня.

Он провожал их задумчиво нахмуренным взглядом, пока они не свернули за угол просёлка и не пропали из виду.

— Что ты об этом думаешь? — спросил Одо, пока они шли. — И где, скажи на милость, Бинго?

— А думаю я вот что, — ответил Фродо, — что дядюшка Бинго лишился рассудка, и сдаётся мне, мы скоро наткнёмся на него на этом просёлке.

— Не наткнётесь, потому что я прямо позади, — сказал Бинго. Вот он, рядом с Сэмом Скромби.

Эта версия эпизода на этом оканчивается, с заметкой: «Этот вариант продолжался бы во многом как в старой машинописной Главе III» — то есть в том, что касается перехода хоббитов от фермы Мэггота к Переправе, если их не везут туда в повозке Мэггота (см. с. 97–99).

Помимо любых иных соображений (которые вполне могли быть), я думаю, что прежде всего именно трудность с Кольцом убила эту версию. В следующей главе выясняется, что остальные хоббиты знали о Кольце, но что Бинго не знал, что они знают. Так свирепый фермер Мэггот, склонный ко злобе, уже исчез, а с ним и последнее (более или менее) беззаботное использование Кольца.[14] Вторая версия эпизода с Мэгготом в этой рукописи, очевидно, последовала довольно близко за первой, и она, как я сказал, (помимо имён) тождественна, кроме слова там и сям, истории в FR.

Остаётся отметить отрывок о хоббичьей архитектуре, помянутый выше (с. 289). Против него мой отец написал «Вставить в Предисловие»,[15] и во вторую версию истории о Мэгготе он не включён. Он был несколько развит из того, что в первоначальной форме главы (с. 92), но содержит меньше подробностей, чем тот, что в Прологе к FR (с. 15–16, в первом издании 16–17). Деление хоббитов на Мохноногов, Белоскоров и Стуров ещё не возникло, и тот факт, что некоторые из народа в Мари были «довольно крупными, и тяжелоногими, и у немногих и впрямь был лёгкий пушок под подбородками», приписан тому, что они не чистой хоббичьей породы. В этом рассказе искусство строить дома всё ещё зародилось, или мыслилось зародившимся, среди самих хоббитов, там, в приречных краях (в Прологе высказано, что оно было перенято у Дунэдайн или даже у Эльфов), но оно «давно было изменено (и, быть может, улучшено) перениманием уловок у гномов, и эльфов, и даже Большого Народа, и иного народа за пределами Шира».

Отрывок в Прологе о наличии домов во многих хоббичьих деревнях присутствует, и здесь впервые появляется Тукборо. Как этот отрывок был набросан сперва, он гласил:

Даже в Хоббитоне и Приречье, и в Тукборо, далеко в Тукленде, и на меловых Индаунах в средине Шира, где было большое население

Затем мой отец вычеркнул Индауны, разумея, по-видимому, включить и на меловых, и подставил [Мач- >] Мичел-Делвинг, прежде чем оставить предложение и начать заново. Мичел-Делвинг на Белых Взгорьях появился в прошлой главе (с. 278), заменив «Мач-Хемлок (в краю Хорнблоуэров)». Он, вероятно, собирался написать «Мач-Хемлок» и здесь. Похоже, что до сих пор он не решил, что главный город — на западе Шира, если вообще был какой-либо главный город, но он тут же переписал отрывок, и весьма вероятно, что именно в этот миг Мичел-Делвинг на Белых Взгорьях возник (и был затем вписан в «Промедление опасно»). Как написано окончательно, предложение гласит:

В Хоббитоне, в Тукборо, далеко в Тукленде, и даже в самом многолюдном [селении >] городе Шира, Мичел-Делвинге, на Белых Взгорьях на Западе, было много домов из камня, дерева и кирпича.

Имя Индауны более не встречается; ср. Внутренние земли (Митталмар), срединную область Нуменора, «Неоконченные предания», с. 165.

Текст этой главы, следуя расположению первоначальной версии, продолжается прямо без перерыва от «Вдруг Бинго рассмеялся: от крытой корзины, что он нёс, поднимался запах грибов», чем оканчивается Глава 4 в FR, к «„Теперь нам и самим лучше двинуться домой“, — сказал Мерри», что в FR начинает Главу 5, но немного спустя мой отец разорвал текст в этом месте, вставив номер «V» и заголовок «Раскрытый заговор», и я следую этому расположению здесь.