Глава 59



Сорка не оставляет меня ни на минуту до самого конца дня. Сознание застилает плотный туман, но я заставляю себя сосредоточиться, пока он показывает мне лагерь. В центре, разумеется, мой истерзанный муж, прикованный к деревянной платформе. По периметру полукругом стоят палатки. С одной стороны — открытое пространство, где тренируются воины. Рядом с ними несколько привязанных к деревьям лошадей бьют копытами о землю. Один из воинов присматривает за ними, он напряжен и явно опасается незнакомых животных.

Сорка знакомит меня с людьми — здесь есть несколько магов воды, хотя большинство — обычные воины. Викисс единственная целительница среди них и вообще единственная женщина, не считая меня.

Сорка рассказывает, что после участившихся атак Повстанцев Арбинж позволил Тундрейну разбить несколько лагерей в глубине своих территорий. Этот лагерь — лишь один из многих малых отрядов, хотя основные силы Тундрейна остаются с нашей стороны границы. Несколько воинов все еще скрываются в столице Арбинжа, но без Дака им придется искать путь домой самостоятельно.

Пока мы идем через лагерь, воины останавливаются, чтобы поприветствовать нас. Я вежливо киваю, но взгляд то и дело устремляется туда, где распят Зев. Странное чувство дезориентирует рассудок, будто я под водой. Осколки льда застряли в горле, царапая при каждом вдохе.

Я не могу перестать смотреть на него. Не могу перестать сопереживать.

Да поглотят меня Приливы.

Я не должна этого чувствовать.

Он ненавидит меня. Он планировал меня убить.

И все же он спас меня от Сулона. И он убил всех своих людей.

Ради меня.

Но это он поставил меня под удар.

Уже после того, как узнал о моем предательстве. После того, как убил Дака.

Приливы, заберите меня. Мои мысли мечутся, как стрелка сломанного компаса.

Я не слышу ни слова из того, что говорит Сорка.



Ночью я меряю шагами палатку, вытаптывая тропу в пожелтевшей траве.

Полог шуршит, и входит Ви, ее глаза покраснели и затуманились от слез.

Я замираю, нахмурившись.

— Ты в порядке?

Она откашливается, едва заметно кивая, и опускается на свою койку рядом с моей. Дрожащие пальцы разглаживают простыни до тех пор, пока не исчезает последняя складка. Затем ее ладони сжимают ткань так, что белеют костяшки, и снова начинают ее разглаживать.

— Сын генерала, — наконец шепчет она, не поднимая глаз. — Вы хорошо его знали?

В горле встает ком.

— Да. Дак. Как ты узнала?

Она не отвечает, лишь молча смотрит на меня, но я буквально слышу слова, застывшие у нее на языке.

Генерал сказал мне.

Вы были близки.

Он любил вас. Любили ли вы его в ответ?

Но когда она заговаривает, я слышу совсем не то, чего ожидала.

— Вам небезразличен Темный Командор.

Я застываю.

В ее словах нет обвинения, лишь констатация факта.

На мое молчание, она продолжает:

— Это его имя — Зев — вы выкрикивали в беспамятстве. И когда вы увидели, в каком он состоянии сегодня утром… что ж, лицо выдало вас с головой.

Я закрываю лицо ладонью. Мое предательское лицо.

— Все… все очень сложно.

Она хмыкает, но не настаивает.

— Вам нужно поесть. Восполнить резервы. После большой передачи силы может кружиться голова.

Ви права. Весь день я чувствую странное головокружение, которого не было в тот первый раз, когда Зев делился со мной силой. Возможно причина в том, что на этот раз он отдал гораздо больше, потому что я обманом заставила его.

Я сажусь на тонкий матрас, между нами остается всего фут пространства, и жую сушеное мясо, которое она мне протянула.

— Ви… — начинаю я, хмурясь. Она кажется слишком осведомленной о передаче силы и ее последствиях. — С тобой такое случалось?

Она бледнеет, спина становится прямой, как струна.

— Да. — Ее голос настолько тихий, что почти теряется в тесном пространстве между койками. — Но не по своей воле.

Приливы, затяните меня в неизведанные воды. Кровь стынет в жилах.

— Мне так жаль, — шепчу я, что еще я могу сказать?

Она пожимает плечами, будто это единственный способ продолжать жить — притворяться, что это не важно.

— Это было много лет назад. Я служила у границы. В ту ночь я была одна в целительской палатке, прибиралась. Вошли двое магов воды — я лечила их в тот же день. — Горький, лишенный веселья смех вырывается из ее груди. — Я подумала, что они снова ранены. Один удерживал меня, пока другой вливал в меня свою силу. Немного. Но этого хватило. — Ее блестящие синие глаза встречаются с моими.

— А потом им оставалось только ждать.

Ее слова пронзают сердце острыми осколками льда.

Неудивительно, что передача силы запрещена.

Приливы, утопите этих тварей. Пусть их тела раздуются, а лица посереют. Пусть их разорвут на куски голодные акулы, а останки разнесет по океанам.

— Мне очень жаль, Ви, — шепчу я. — Ты…

Она быстро кивает.

— Я донесла на них. Сорка тогда был генералом в том лагере… он был очень добр. Отнесся с пониманием. Он поверил мне, даже когда эти мужчины все отрицали. Они говорили, что я была согласна. — Она выплевывает это слово, как проклятие, и ее руки снова сжимают простыни. — Магов нельзя казнить, сама знаешь, они слишком ценные. Но он отправил их на передовую. И сообщил мне, когда они погибли месяц спустя.

Надеюсь, их смерть была мучительной.

Глупо, но я хотела бы, что их убил именно Зев.

Я открываю рот, готовая произнести слова утешения, но снаружи раздаются звуки. Лихорадочный топот сапог, приглушенные выкрики.

А затем разносится его громовой голос — глубокий, властный и до боли знакомый, от которого кровь стынет в жилах.

Отец прибыл.