Глава 51



— Здравствуй, принцесса. Помнишь меня? — его голос маслянистый, тошнотворный, под стать ему самому. На губах играет жестокая улыбка, пока он общупывает меня. — Что-то ты сейчас не очень похожа на королеву, а?

— Убери руки, — хриплю я, пытаясь отползти. Он толкает меня на холодную землю, ветки и камни впиваются в спину.

Тяжелый кулак сжимает ворот моей туники.

Резкий треск. Он разрывает ткань до самого пупка, туда, где на животе лежат мои связанные руки.

Он зарывается лицом в мою шею, вдыхает, и, Приливы, меня сейчас вырвет. Собрав все силы, я резко бью коленом ему в пах.

— Сука, — хрипит он, падая в сторону.

Тишину прорезает звонкий хлопок — его ладонь врезается в мою щеку.

Боль взрывается в каждой клетке. Лицо горит огнем.

Что-то теплое течет по губе. Из носа идет кровь.

— Вставай, — рычит он, глядя на меня сверху вниз.

— Нет. — Ненавижу эту дрожь в собственном голосе.

— Живо встала!

Я игнорирую его, осторожно шевеля челюстью. Кажется, зубы целы.

С низким рычанием Сулон хватает меня за руку. Его хватка липкая и непоколебимая, как у мертвеца, притворяющегося живым. Я спотыкаюсь, когда он рывком ставит меня на ноги, и вытягиваю связанные руки, чтобы удержать равновесие.

Из палаток доносится шорох, оттуда медленно выходят остальные солдаты, протирая заспанные глаза.

Но их командира нигде не видно.

Где он?

— Что ты творишь? — шипит один из солдат, тот самый, что предлагал меня покормить. — Она жена Командора.

Сулон смотрит на меня глазами, твердыми как кремень.

— Она в цепях, идиот.

Солдат все еще колеблется, покусывая щеку изнутри. Ясно, что Сулон старше его по званию.

— Я не знаю… — произносит солдат, с тревогой разглядывая мое избитое лицо. — Он спрашивал меня, считаю ли я ее красивой, прежде чем уйти. Вел себя странно. Был злее обычного.

Сулон усмехается.

— Она пленница. А это значит, что она моя.

Никто больше не произносит ни слова. Никто не пытается его остановить.

Его взгляд снова ползет по моему телу, и этот грязный жар обжигает так, словно к коже прижали открытое пламя. Холодные глаза Сулона встречаются с моими.

— Склонись.

Ужас сковывает меня, парализует. Я знаю, что будет дальше.

Он хмурится.

— Склонись, тундрейнская шлюха.

Зрение застилает красная пелена ярости, хотя страх оседает на языке горьким привкусом.

Он не сломит меня. Я, Приливы его подери, принцесса Тундрейна.

Я выпрямляю спину. А затем плюю прямо в его уродливую рожу.

Сулон замирает.

Мужчины в шоке глазеют на нас.

Спокойно, слишком спокойно Сулон вытирает щеку.

А затем бьет меня наотмашь.

Хлесткий удар разрывает тишину, голову откидывает в сторону. На языке взрывается медный вкус крови. Сила удара сбивает меня с ног. Я тяжело падаю на землю.

Кровь течет изо рта, стекает по шее. Острые камни разрывают штаны и кожу на коленях, пока я пытаюсь отползти, но грубые пальцы сжимают мои волосы и дергают назад. Острые иглы боли пронзают кожу головы. Жалобный вскрик подступает к горлу, но я плотно сжимаю губы, запирая звук внутри.

Я не доставлю ему такого удовольствия.

Сулон снова рывком поднимает меня, на этот раз прижимая к своему телу, только это не дает мне упасть.

Мир кренится.

Голова идет кругом.

Его дыхание обжигает лицо, грубые пальцы впиваются в подбородок, заставляя смотреть на него.

— Умоляй меня остановиться, и я, может быть, подумаю, — шепчет он мне в самые губы.

Он лжет. Я знаю, что он не остановится. Он просто садист, который хочет услышать мои мольбы.

— Упрямая маленькая сука, — произносит он почти нежно, когда я не отвечаю. — Не переживай. До конца ночи ты будешь умолять.

Его рука смыкается на моем горле, пальцы впиваются, точно железный ошейник. Давление нарастает быстро — слишком быстро, — пока мои глаза не расширяются от паники.

Я не могу дышать. Его хватка сковала гортань. Мои связанные кулаки молотят по его груди, рукам, бокам — дикие, отчаянные удары, которые не приносят никакого результата. Он даже не вздрагивает. Словно бьешь гору.

И все же я борюсь.

И все же он сжимает.

Легкие горят. Зрение затуманивается. Черные точки мелькают перед глазами, как пепельный снег. Колени подкашиваются, и Сулон заставляет меня опуститься, пока я не оказываюсь перед ним на коленях. Его хватка на шее ослабевает, и я наконец судорожно, всхлипывая, втягиваю воздух.

Тот солдат, что пытался меня покормить… я пробую поймать его взгляд, но он сверлит глазами свои сапоги. Проклятый Приливами трус.

— Видишь? Не так уж плохо, когда ты слушаешься, мм? — Он резко хлопает меня по щеке. Тварь.

С нечленораздельным криком я бросаюсь на него.

Сулон рычит.

Раздается низкий гул.

Не в небе, а в самой земле.

Толстые узловатые корни вырываются из-под земли, обвиваясь вокруг моих лодыжек, пригвождая к месту. Я в немом ужасе наблюдаю, как еще несколько корней поднимаются и оплетают мои запястья, словно извивающиеся коричневые змеи.

Я полностью в его власти. Если я переживу это, то буду преследовать Зева до его последнего вздоха.

Остальные солдаты молча наблюдают — кто-то с тревогой, кто-то с сальным блеском в глазах, будто дожидаясь своей очереди.

Острая, как шипы, паника впивается в мою плоть, когтями рвет грудь.

— Хватит прелюдий, тундрейнская сука, — рычит Сулон, расстегивая ремень.

Приливы, помогите мне выжить.

Помогите прожить достаточно долго, чтобы убить их всех.