Глава 3



Когда я просыпаюсь, Дака уже нет, но я не удивлена. В покои влетает стайка служанок, чтобы одеть меня к церемонии обручения.

В итоге я не узнаю себя в зеркале. Мои темные волосы оставляют распущенными: мягкие волны спускаются по спине, а несколько свободных локонов обрамляют лицо. Голубые глаза густо подведены сурьмой и стали такими выразительными, что кажутся слишком большими для моего лица. На губы нанесли румяна — нежно-розовые пятна на бледной коже. Снежная пудра, рассыпанная по щекам и переносице, скрывает редкие веснушки.

Служанки ведут меня по коридорам, трое из них несут шлейф платья, пока мы не достигаем Зала Предков. Они выстраиваются в линию перед высокими двойными дверями, сложив руки и склонив головы.

Только членам королевской семьи Тундрейна позволено входить в Зал Предков.

Я собираюсь с духом и глубоко вдыхаю.

Дверь за моей спиной глухо закрывается.

Сотни ледяных скульптур выстроились в ряд в огромном зале — высокие изваяния мужчин и женщин, которые больше не ступают по снегам. С высокого сводчатого потолка свисают сосульки, отбрасывая длинные тени на вырезанные лица: некоторые черты все еще резкие, другие же от времени притупились.

— Почтенные предки, — шепчу я, и мое дыхание становится облаком в прохладном воздухе. — Сегодня мое обручение. Я прошу вашего благословения и мудрости.

Я складываю руки и склоняю голову, прежде чем пойти между рядами. Ненадолго останавливаюсь у каждой статуи, но ищу одну-единственную.

Турму. Мою бабушку.

Я задираю голову, щурясь от пробивающегося солнечного света. Ее черты лица все еще четкие, не тронутые годами. Турма выглядит величественной и безмятежной. В прямой переносице и плавном изгибе подбородка я вижу отца.

Ее ледяные одежды кажутся холодными под моими благоговейными пальцами.

Я не первая принцесса Тундрейна, которую отправляют в Арбинж в надежде на мир. Моя бабушка проделала этот путь за десятилетия до меня. Ее брак продлился всего три месяца — три месяца мук, унижений и издевательств, — прежде чем группа тундрейнских воинов спасла ее.

Я провожу пальцами выше, пока не касаюсь рукава Турмы. Там, где от скульптуры откололся кусок, лед острый, зазубренный.

Потому что, когда Турма вернулась, у нее не было левой кисти.

Перед побегом муж-арбинжец отрубил ее вместе с обручальным кольцом. Вернувшись домой, Турма вышла замуж за одного из воинов, спасших ее, и позже родила моего отца. Если верить рассказам седовласых слуг, после пережитого она так и не стала прежней: всегда была пугливой. Сломленной.

Война с Арбинжем с тех пор только обострилась, с каждым годом унося все больше жизней с обеих сторон.

Я с трудом сглатываю застрявший в горле ком и молюсь, чтобы мой брак принес королевству больше пользы, чем брак Турмы, хотя ледяной ужас уже сковывает сердце.

Бросив последний взгляд, я коротко приветствую оставшиеся скульптуры и покидаю Зал Предков.

Статуи мамы там нет.



Я почти не чувствую ледяной трон под собой, настолько он холодный. Мое изящное платье для обручения очень красивое, но, клянусь приливами, чего бы я только не отдала за что-то потеплее. Хоть за пижаму.

Ропот собравшейся знати Тундрейна, одетой в лучшие синие и белые меха, проносится по Большому залу. Даже в такие короткие сроки слуги успели подготовить огромное круглое помещение к церемонии.

В центре, где я сижу и дрожу от холода, возвышается массивный помост из цельного куска льда. Рядом стоит второй ледяной трон, сверкающий в лучах солнца, проникающих сквозь большие окна. Эти парные сиденья вырезали специально для церемонии, они меньше величественного трона отца, который стоит в Тронном зале.

Вскоре входит сам отец, облаченный в парадные сапфировые меха, его белая борода перехвачена тонкой синей лентой. Голову украшает ледяная корона, чьи острые полупрозрачные пики устремлены к небесам. Гулкий топот сапог гремит по залу — знать поднимается, приветствуя короля, когда тот садится рядом со мной. Отец кажется спокойным, он величественно приветствует гостей взмахом руки, но напряжение выдают плотно сжатые челюсти.

Жалеет ли он о своем решении? О том, что отдает единственного ребенка в руки врага? Особенно учитывая, что сделал король Варад…

Нет. Нет, я должна перестать так думать. Отец делает это ради Тундрейна. Ради его безопасности и будущего. И я должна исполнить свою роль. Я хочу ее исполнить.

Минуты идут, но кажется, что время остановилось.

Я крепко сцепляю руки на коленях, так что белеют костяшки. Отец мерно постукивает посохом по полу помоста, и ритмичное тук, тук, тук вторит биению моего сердца.

Двери распахиваются.

В зале воцаряется тишина.

Не слышно ничего, кроме четкого шага тяжелых сапог.

В Большой зал входят солдаты Арбинжа в темных кожаных одеждах и нагрудных доспехах.

У меня перехватывает дыхание.

Я никогда прежде не видела арбинжских воинов, но слышала достаточно легенд об их силе… и об их жестокости. И я определенно исцелила достаточно ран, нанесенных магами шторма и земли, чтобы при виде такого количества врагов во дворце легкие сковало страхом.

Они подходят ближе.

Во главе строя идет рослый, мускулистый мужчина. Металлический шлем полностью скрывает его лицо. Кроме глаз. Они серые, как грозовые тучи перед самым дождем, и оценивающе скользят по залу, изучая каждое лицо, пока не останавливаются на мне.

Наши взгляды встречаются.

Я хмурюсь, изучая его. Металлический шлем, смуглая кожа, большой меч на поясе. Мой взгляд задерживается на гербе Арбинжа на его нагруднике — массивное дерево, пронзенное молнией. Он одет не как кронпринц, которого я ожидала увидеть. Нет, он выглядит как…

Осознание накрывает меня ледяной волной.

Оно лишает легкие воздуха, наполняя их инеем.

Темный Командор останавливается у подножия помоста, солдаты встают по бокам от него.

Жизнь возвращается в онемевший зал вместе с приглушенным шепотом и ропотом неодобрения. Кажется, температура падает, едва мой народ понимает, кто стоит перед ними.

Велика вероятность, что каждый человек в этом зале оплакивал кого-то из близких именно из-за него.

Отец смотрит на воина свысока, презрительно скривив губы.

— Принц Зевейр. Мы вас не ждали. Принц Фарамир задерживается?

— Фарамир просит прощения, — его глубокий, хриплый голос звучит тихо, но при этом громом разносился по залу. — Я приму участие в церемонии вместо него и доставлю его невесту в Арбинж на свадьбу.

«Доставлю»? Я ощетиниваюсь от того, что меня приравняли к товару.

Отец хмурится еще сильнее.

— Это более чем оскорбительно — то, что Варад ожидает помолвки моей наследницы с доверенным лицом.

Зевейр небрежно пожимает плечами. Волна возмущенного шепота прокатывается по залу в ответ на такое вопиющее неуважение.

— Принц Зевейр, — резко говорю я прежде, чем успеваю остановиться. Его серые глаза находят мои. — Недавно с границы вернулись несколько воинов с тяжелыми ранениями. Уже после того, как была достигнута договоренность о прекращении огня.

Отец напрягается, и в зале снова воцаряется тишина — словно затишье перед бурей.

Темный Командор изучает меня холодным, непоколебимым взглядом. Шлем скрывает большую часть его лица, но я замечаю это — искру удивления в глазах, которую тут же сменяет гнев. Небо темнеет, приглушая свет в зале.

Приливы, поглотите меня.

Он маг шторма, он буквально держит на ладони мой самый большой страх.

Я сглатываю, отказываясь отводить взгляд.

— Прошу прощения, принцесса, — рокочет он наконец, на что я удивленно моргаю. — У нас были основания полагать, что тот батальон планировал атаку. Я получил извещение о прекращении огня позже.

Я внимательно смотрю на него, затем едва заметно киваю.

— Начнем церемонию, король Тормик? — спрашивает Зевейр.

Отец не отвечает, лишь поднимается с трона и сходит с помоста, жестом приглашая Зевейра занять его место. Когда Темный Командор поднимается по ступеням, я понимаю, насколько он огромен: когда он наконец нависает надо мной, его широкое мускулистое тело заслоняет все остальное.

Он опускается на свободный, явно тесноватый для него трон без единой жалобы. И снова эти нечитаемые серые глаза принимаются изучать меня. Я ненавижу то, что не вижу его лица.

Но долго гадать не приходится.

Он снимает шлем. Я готовлюсь увидеть монстра, уродливое лицо убийцы, которым он, несомненно, является.

Но мои губы приоткрываются от удивления.

Острые скулы, четко очерченная челюсть, покрытая щетиной. Взъерошенные и слегка примятые черные волосы. Он запускает руку в темные пряди с таким видом, будто в его распоряжении вся вечность.

Он красив. Раздражающе красив. И это я ненавижу больше всего.

Темный Командор. Безжалостный палач. Убийца.

Было бы справедливо, если бы он и выглядел соответственно.

Наши взгляды встречаются, и уголок его рта дергается в ухмылке, словно он чувствует, как неохотно меняются мои мысли. Но я не стану съеживаться перед ним, перед мужчиной, который живет тем, что терроризирует мой народ. Я прищуриваюсь, отвечая на его взгляд вызовом. Ухмылка исчезает с его лица, но он не выглядит рассерженным. Скорее, заинтригованным.

Отец откашливается, и я заставляю себя отвернуться.

Зевейр обращается прямо ко мне, его глубокий голос звучит невозможно тихо, будто предназначен только для моих ушей:

— Перед церемонией мне нужно увидеть твои силы в действии.

Прежде чем я успеваю ответить, он выхватывает кинжал из-за пояса и режет свою ладонь. Ярко-красная кровь выступает из глубокой раны, капая на белый пол.

Я поджимаю губы, испытывая искушение оставить его истекать кровью.

Он вопросительно выгибает бровь, бросая мне вызов.

Громко вздохнув, я призываю силу и быстро исцеляю порез, оставив кожу безупречно гладкой. Когда я бросаю на него быстрый взгляд, его широко распахнутые глаза с благоговением смотрят на исцеленную ладонь. Уголки моих губ вздрагивают. То, что я впечатлила этого грозного мага, доставляет мне больше удовольствия, чем следует.

Зевейр выуживает небольшую коробочку из складок тяжелого, подбитого кожей плаща и открывает ее, явив миру сверкающее кольцо с массивным темным камнем — возможно, черным алмазом?

Оно выглядит вызывающе и зловеще. Я испытываю к нему ненависть с первого взгляда.

— Принцесса Майя из Тундрейна, от имени моего брата, кронпринца Фарамира из Арбинжа, я принимаю тебя как его невесту. Клянусь защищать тебя и доставить к нему в целости и сохранности. И да поразит меня молния, если я не сдержу слова.

Зевейр уже тянется к моей руке, но…

— В Тундрейне принято, чтобы мужчина преклонял колено перед своей нареченной, принимая ее в качестве невесты, — заявляет отец, скрестив руки на груди, его посох небрежно болтается между пальцами.

Это наглая ложь. Нет у нас такого обычая.

В зале воцаряется мертвая тишина. Каждый взгляд прикован к Темному Командору.

Зевейр свирепо смотрит на моего отца, его руки сжимаются в кулаки. Мощный раскат грома сотрясает зал. Мое сердце начинает биться чаще, ладони становятся влажными.

— Неужели ты хочешь обесчестить мою дочь? — требует ответа отец, потому что Зевейр не двигается.

На челюсти Темного Командора начинают ходить желваки.

— Я не обесчещу невесту своего брата, — цедит он сквозь зубы. Затем грациозно опускается передо мной на одно колено и берет мою руку в свою широкую ладонь, его мозоли царапают мою кожу.

Я приоткрываю рот от изумления, потому что не сомневалась, что он откажется. Его глаза не отрываются от моих. Мне хочется отвернуться, но я не могу.

В груди, вопреки здравому смыслу, расцветает крупица невольного уважения.

Он убийца.

Зевейр надевает кольцо на мой палец и решает мою судьбу.