Глава 46



Холодные зеленые глаза оценивающе скользят по моему обручальному кольцу. Увидел ли он масло червякоры, прежде чем я закрыла шкафчик?

— Ваше величество. — Я приседаю в глубоком реверансе. Желудок сводит. — Не ожидала вас увидеть.

— До меня дошли слухи о твоем рвении, — говорит он, небрежно обводя рукой скудное убранство лазарета. — Созон тобой очень доволен. — Король хмурится, словно ему противна сама мысль о том, что кто-то может быть мной доволен. — А ему трудно угодить.

Я не знаю, какого ответа он ждет, поэтому молчу, стараясь выглядеть скромной и слабой. Безвредной.

— Прогуляемся. — Это приказ, а не просьба.

Он шагает прочь, ожидая, что я последую за ним без лишних вопросов.

Так я и поступаю. Играю свою роль.

Я нагоняю его в коридоре, следую за ним чуть поодаль, в то время как стражники семенят следом. Одним взмахом руки Варад отсылает Грегорана и Фрейнка прочь. Тяжелый топот их сапог затихает, и мне приходится бороться с желанием обернуться и пронзить их гневным взглядом за то, что они меня бросили.

Варад знает? Я иду навстречу собственной смерти?

Тревога яростным приливом терзает нервы, вымывая последние остатки спокойствия. Сердце колотится о ребра, руки сплетаются в замок. Я жду, что он заговорит, но этот ублюдок использует свое молчание как оружие.

Он приводит меня в помещение, где я раньше не бывала, скрытое за двумя величественными деревянными дверями. Внутри узкий коридор — нечто вроде галереи. Стены уставлены большими картинами в затейливых золоченых рамах, между которыми встроены изящные фонари. Варад буравит меня взглядом, пока мы идем вместе.

Это портреты королевской семьи за многие века.

Арбинжская версия Зала Предков.

— Мой прадед Зерамар и его жена Луна, — говорит Варад, останавливаясь перед полотном. Мужчина на нем пугающе похож на Зева. — Маг шторма и маг земли. Грозный союз.

Он называет имя каждого монарха, мимо которого мы проходим. Некоторые мужчины стоят в одиночестве — они не брали жен, лишь заводили детей от могущественных знатных магов, а после бросали женщин на обширных земельных наделах.

Мой шаг сбивается.

От картины передо мной перехватывает дыхание.

Мужчина явно из Арбинжа — загорелая кожа, стальные глаза, темно-зеленая туника. Но женщина…

Это моя бабушка.

Турма, с ее ледяным голубым взглядом и бледной кожей. На ней гордые сине-белые цвета Тундрейна.

Я опускаю глаза. Обе ее руки на месте.

— Ах, да, — произносит Варад, сложив руки за спиной. — Турма. Кузен Фарейнз так и не оправился после того, как она ушла.

Я резко поворачиваюсь к нему, пытаясь совладать со своим языком. Но он не слушается.

— Как и моя бабушка. После того как он отрубил ей руку.

Варад бросает на меня странный взгляд.

— Хм. Полагаю, мне не стоит удивляться той лжи, которой тебя пичкали.

Он идет дальше по коридору. Мои туфли гулко цокают по полу, когда я пытаюсь поспеть за ним.

— Что вы имеете в виду?

— Турма была здесь счастлива с Фарейнзом. Влюблена. Я видел это своими глазами. Но твой прадед передумал. Послал воинов вернуть ее домой. Против воли. Они проникли во дворец, ворвались в их покои. Фарейнз пытался ее защитить — ему отсекли руку ледяным осколком. Турма согласилась вернуться, чтобы спасти ему жизнь. Но перед этим сама отрубила себе руку. — Он тяжело вздыхает и качает головой, будто эта выдуманная история его искренне печалит. — Это был последний раз, когда маг воды ступал на землю Арбинжа.

Гнев закипает внутри, с каждой секундой становясь все острее. Хочется плюнуть ему в лицо. Он правда ожидает, что я поверю, будто бабушка сама отрубила себе руку? Из извращенного чувства любви?

Должно быть, он видит ярость, которую я не могу скрыть — мои сжатые кулаки и испуганно-злую гримасу, — но, к моему удивлению, Варад не отчитывает меня. Вместо этого он машет рукой и продолжает путь.

— Я привел тебя сюда не для того, чтобы спорить о судьбе Турмы. Я хотел показать тебе… — он останавливается перед картиной, скрытой темным бархатом, — это.

Я просто смотрю на него. С терпением голодной снежной росомахи он жестом велит мне снять ткань. Она сползает на пол темной лужей.

Дыхание перехватывает.

Это Зев и я. В день нашей свадьбы.

Я смутно помню этот момент. Мы повернулись лицом к толпе, готовые идти по проходу вместе. Художник идеально передал темные волосы, вьющиеся у плеч, глубокий синий цвет моих глаз, детали моего платья. Я смотрю на гостей.

А Зев? Он смотрит на меня. Его рука сжимает мою, он готов вести меня по усыпанному лепестками проходу, на губах легкая улыбка. Это произошло сразу после того, как он поцеловал меня.

Боль и отчаяние сжимают сердце.

Варад молчит, лишь внимательно наблюдает за мной, пока я изучаю картину.

— Она… она прекрасна.

Варад лишь хмыкает и машет мне рукой, направляясь к выходу из галереи.

Наша маленькая экскурсия, судя по всему, еще не окончена.

Мы входим в тронный зал. Я не ступала сюда с того самого дня, как приехала в Арбинж. С тех пор, как Варад выбрал для меня Зева вместо Фарамира и решил мою судьбу.

В прошлый раз я была лишь разменной монетой.

Теперь я — нечто иное.

Просто еще не поняла, что именно.

— Сядь на трон.

— Я… что? — Из всего, что он мог сказать, это было самым неожиданным.

— Садись.

Это ловушка? Какая-то проверка?

Ладони становятся влажными, но я поднимаюсь на возвышение, лишь на секунду замешкавшись, прежде чем опуститься на трон, держа спину прямо и уверенно.

Как королева.

Холодный взгляд Варада пробегает по мне, зеленые глаза сужаются, прежде чем он удовлетворенно хмыкает. Одним движением руки он велит мне следовать за ним, когда выходит из зала. Снова. Я спрыгиваю с трона. Коридоры проносятся перед глазами, но кожу покалывает от ледяного ужаса. Куда он меня ведет? Инстинкты вопят, но я не знаю, чего именно стоит опасаться.

Затем он ведет меня в сады, где я вышла замуж за его сына. Солнечный свет пятнами ложится на траву, прохладный ветерок шелестит золотыми листьями. Варад садится на каменную скамью поблизости.

Я присоединяюсь к нему, чувствуя себя такой же жесткой, как холодный камень под телом.

Напряженное и тяжелое молчание тянется минутами.

Чего он хочет? До сих пор мне удавалось его избегать, но я не рассчитывала, что Варад сам найдет меня.

— Майя, — произносит он медленно, словно пробуя мое имя на вкус. — Майя, королева Арбинжская.

Неужели Приливы лишили его рассудка?

Варад глубоко вздыхает. Он не смотрит на меня, когда тихо говорит:

— Я не думал, что ты выйдешь за моего сына. Когда ты это сделала, мои планы рухнули.

Я напрягаюсь. Зачем он говорит мне это?

— Вы собирались держать меня в плену. Или убить.

Его губы кривятся.

— В плену — да. Убивать тебя я бы не стал. Я бы потерял рычаг давления.

Я усмехаюсь, чувствуя, как внутри закипает яростный гнев.

— И каков был ваш план?

— Заставить твоего отца помочь мне в борьбе с Восстанием. Забрать его земли. Ресурсы. Все, что он отдал бы за свою наследницу. — Он проводит рукой по волосам, и этот жест настолько напоминает Зева, что сердце пропускает удар.

— Мой сын влюблен в тебя, Майя, — говорит Варад как о чем-то само собой разумеющемся.

Воздух покидает легкие.

Я хочу ему верить.

Хочу так сильно, что кости ноют от желания.

— Я этого не планировал. Но от этого правда не становится менее истинной. Я вижу это в его глазах, когда он смотрит на тебя. И в его ярости, когда на тебя смотрит кто-то другой. — Он наконец смотрит на меня. — И я хочу, чтобы мой сын был счастлив.

А почему тогда ты убил его мать?

— Я готов отложить эту многолетнюю войну ради него. Если ты дорожишь Зевейром, а я подозреваю, что это так, возможно, ты сможешь сделать то же самое. Представь: настоящий союз между нашими королевствами? Основанный на доверии? Ничто не сможет нас остановить.

Если он догадывается о плане с фестивалем, это искусный ход. Предложить милосердие, прежде чем я совершу преступление. Заманить в ловушку, чтобы я выдала себя.

Он ждет ответа, но я молчу.

— Почему вы назвали меня королевой Майей? — спрашиваю я, скрещивая руки и защищаясь от пронизывающего воздуха. — Фарамир будет королем, не Зевейр.

Варад проводит резцами по нижней губе, и снова этот жест так напоминает мне Зева, что сердце замирает.

Я ненавижу его.

Ненавижу человека, который убил мою мать, но так похож на моего мужа.

— Фарамир… мягко говоря, неуравновешен, — говорит Варад, хмурясь. — Это моя вина. Он не получил той материнской теплоты, что досталась Зевейру. Мой старший сын излишне жесток. Злобен. Он неподходящий король для Арбинжа.

От слов Варада стынет кровь.

— Вы хотите, чтобы Зевейр стал королем? — шепчу я, широко открыв глаза. Он кивает. — А как же Фарамир? Он не отступит просто так.

Варад протирает глаза ладонями.

— Нет. Не отступит. Если я смогу обеспечить союз с Волкой, возможно, он согласится жениться на их принцессе и править их островом. Если же нет… — он замолкает, на его лице появляется мрачное выражение.

Кровь закипает.

— Вы хотите разрушить жизнь невинной девушки, выдав за него?

Конечно, хочет. Он был бы вполне доволен, если бы я вышла за его безумного сына. Пока Зев не разрушил его планы.

Острые зеленые глаза впиваются в меня, губы сжаты в тонкую линию.

— Я делаю, что должен. Ты можешь считать меня монстром, Майя, но я действительно люблю своих сыновей. Обоих. И, как я сказал, Зевейр любит тебя. Оставь обиды в прошлом и подумай, чего хочешь ты. Все это может стать твоим.

Я обдумываю его слова. Через несколько минут он поднимается и возвращается во дворец.

Я не замечаю, сколько времени остаюсь в садах после его ухода.

Мой сын влюблен в тебя.

Смаргиваю слезы. Непроизвольно взгляд падает на обручальное кольцо — зеркальное отражение материнского кулона.

С судорожным вздохом я крепко сжимаю его, и острый кончик слезы болезненно впивается в кожу. Шторм, который ее убил, все еще живет во мне. Ничто не может унять гром в моей груди.

Может, он и способен забыть прошлое.

Но я — нет.