Глава 18



Зевейр испытывает такое облегчение, что я боюсь, как бы он не провалился сквозь землю и не исчез.

— Что мне делать? — тихо спрашиваю я.

— Ничего. Просто расслабься. Я все сделаю сам, — говорит он. Зевейр садится ближе, пока не оказывается почти между моих бедер. Его ладони ложатся на мою шею, прохладные на горячей, вспотевшей коже.

Сначала ничего не происходит.

Лишь тяжесть его больших ладоней да плотное прикосновение его бедер к моим. Я уже собираюсь открыть глаза и спросить, все ли он делает верно, как вдруг…

О.

Вот оно.

Поток силы наполняет мои вены, странный и незнакомый. Не мой, но и не чуждый. Он течет быстрее и мощнее, тонкий ручеек превращается в дурманящий прилив и…

Зевейр убирает руки.

— Пожалуй, этого хватит. — Он пристально наблюдает за мной потемневшими глазами.

— Я чувствую ее. Твою силу. Она внутри меня. Она… она смешивается с моей.

— Да. Но это лишь временно. Через десять минут ты сможешь исцелить себя сама.

— А я смогу управлять молниями?

Он усмехается.

— Нет. Это лишь усилит твою природную способность к магии. Если, конечно, ты тайком не скрываешь способности мага шторма.

Я фыркаю.

— Из меня вышел бы худший маг шторма в этих землях. Пряталась бы от грозы, которую сама же вызвала.

Зевейр широко улыбается — впервые по-настоящему с тех пор, как стрела пронзила мой бок.

От этого по мне пробегает волна тепла.

Или это его сила?

Мы сидим в тишине, пальцы Зевейра легко выводят линии на внутренней стороне моей руки, время от времени проверяя пульс двумя пальцами.

Спустя десять минут я приподнимаю тунику — рана выглядит еще хуже.

Я взываю к своей силе.

И, Приливы, она откликается.

Мои ладони озаряются ярким белым светом, более ослепительным, чем когда-либо. Я накрываю рану, и спустя несколько минут мое тело избавляется от заражения, а кожа затягивается сама собой, не остается даже шрама.

Зевейр наблюдает, как исчезает рана, затем с облегчением выдыхает и оседает, прислонившись ко мне, будто груз последних трех дней стал для него непосилен. Я кладу ладони ему на шею и посылаю поток исцеляющей силы в ответ.

— Хватит. Побереги энергию, — говорит он, но я игнорирую его и продолжаю исцелять, успокаивая каждую ноющую мышцу.

Я широко улыбаюсь ему, адреналин бурлит в крови.

Я могу все.

Я могу сделать что угодно.

Я такая сильная.

— Сколько силы ты мне передал? — спрашиваю я, вставая и потягиваясь. Приливы, как же хорошо двигаться.

— Совсем немного. Сначала это похоже на опьянение. Скоро оно пройдет, и тогда… — он замолкает.

— И тогда мы будем ждать, когда я попытаюсь тебя соблазнить? — Я одариваю его насмешливой улыбкой, приподняв брови.

— …Да.

— Этому не бывать.

— Будем надеяться.



Моя кровь кипит в жилах.

Невероятно жарко. Может, лихорадка возвращается? Неужели я пропустила часть инфекции?

Но я знаю, что это не так.

Взглядом я невольно нахожу Зевейра: он снимает остатки нашего ужина с вертела над костром. Его темные волосы завиваются на затылке. Они отросли с нашей первой встречи. Выглядят такими мягкими. Мне хочется запустить в них пальцы и потянуть его лицо к себе.

Пальцы подрагивают.

Мышцы его спины напрягаются при каждом движении. Мои глаза прикованы к ним, я слежу за каждым жестом с жадным вниманием. Должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что оборачивается, и его лицо… Приливы, утопите меня, его великолепное лицо.

Оно совершенно. Острые скулы, покрытые щетиной — каково это, ощущать ее на себе? Шершавое прикосновение к моей нежной коже. Полные, чувственные губы, о поцелуях с которыми я думала достаточно часто. Прямые, темные брови, обрамляющие серые, как буря, глаза…

Серые глаза, которые смотрят на меня с легким весельем.

— С тобой все в порядке, Майя? — спрашивает он, уголки его губ подрагивают. Я едва не стону от звука его хриплого голоса. Как он может быть таким невозможно низким?

— Да, — шепчу я. Голос хриплый и прерывистый. — Да, п-просто немного жарко.

Он не выглядит убежденным. Зевейр берет флягу и протягивает мне.

— Выпей воды. Ты вся раскраснелась.

Наши пальцы соприкасаются, когда я беру флягу. Искра пробегает по коже. Он опускается передо мной на колени, вглядываясь в мое лицо. То, что он видит, заставляет его взгляд потемнеть.

— Я останусь на той стороне лагеря, — он указывает себе за спину, — а ты оставайся здесь. Если мы разойдемся, все будет хорошо.

Я залпом осушаю флягу.

Мои непослушные глаза следуют за ним на другую сторону лагеря, где он садится и начинает точить оружие. Его длинные пальцы сжимают точильный камень, раз за разом твердым, уверенным движением проходясь по лезвию. Каково было бы ощутить его пальцы на своей коже? Я хочу быть мечом в его руках, пока он ритмично…

— Майя. — Его голос звучит суровее. Он сердится. Это возбуждает меня еще сильнее. — Перестань смотреть на меня. Найди себе какое-нибудь занятие.

Я вздрагиваю, осознав, что одна моя рука сжимает грудь, а вторая лежит на животе, медленно опускаясь ниже. Но еще больше меня поражает то, что я ни капли не смущена.

Шипящий, дурманящий и горячий жар разливается внизу живота. Я пылаю, между бедер пульсирует ноющая боль, которую становится невозможно игнорировать. Мой взгляд прикован к его красивому лицу, сильной мужской шее, выступающим ключицам.

Я даже не замечаю, что начинаю двигаться, пока он не выкрикивает мое имя.

Я обожаю, как оно звучит на его губах.

Приливы, его губы. Его полные, идеальные губы. Они должны касаться моей кожи.

Земля кажется мягкой, когда я опускаюсь перед ним на колени и тянусь к мечу в его больших руках.

— Что ты делаешь? — Его голос грубый, сердитые глаза стали темными, как надвигающийся шторм.

— Занимаю себя. — Боль между ног становится невыносимой.

Меч глухо падает на землю, и вот я уже сижу у него на коленях, обхватив его бедра, а руками глажу его плечи.

Это не я. В глубине души я знаю это. Но ощущаю, будто это я.

Приливы, как же хорошо он пахнет. Его близость успокаивает отчаянную дрожь внутри.

— Небеса, Майя, перестань. — Он крепко сжимает мои предплечья, не позволяя прижаться к нему.

— Мне больно, Зев, — мой голос звучит тихо и капризно. Его руки опускаются на мою талию, когда я произношу его имя. — Ты мне нужен. Пожалуйста.

Он выплевывает ругательство и сжимает мою талию сильнее. На мгновение кажется, что он притянет меня ближе и поцелует. Но затем я покачиваю бедрами, и он отталкивает меня, будто обжегшись.

— Ты не в себе. Это моя сила внутри тебя. Это пройдет. Просто вернись. Туда. — Его глаза кажутся почти черными.

Я надуваю губы, и его взгляд опускается к ним, прежде чем он с силой поднимает меня. Молнии вспыхивают в его глазах, и мне хочется, чтобы они поразили меня на месте.

Я плетусь обратно на свою сторону лагеря.

Зев продолжает точить меч, а я прислоняюсь к дереву, смиряясь с горечью быть отвергнутой. Мне так жарко, кожа словно пылает огнем. Я стягиваю тунику, оставаясь лишь в тонкой белой нижней рубашке.

— Что ты делаешь? — рычит он, вена пульсирует у него на лбу.

— Мне жарко. — Я цепляю пальцами подол рубашки, и в мгновение ока Зевейр пересекает лагерь, его пальцы сжимаются на моем запястье до синяков.

— Перестань раздеваться, — цедит он сквозь зубы.

Моя свободная рука скользит по рельефу его живота, вверх по мускулистой груди, чтобы коснуться лица.

— Я думала, ты останешься на своей стороне, Зев, — шепчу я хрипло, подаваясь вперед.

Он вырывается.

— Майя, умоляю, — стонет он, словно от боли.

Жжение внутри меня поглощает все.

Мне нужно…

Мне нужно…

Приливы, я не могу думать. Почему он не хочет помочь?

— Пожалуйста, Зев, — молю я. — Это невыносимо.

Он тяжело дышит. Его кадык дергается при каждом вздохе. Тонкая пленка пота на его шее блестит в свете костра. Я хочу его попробовать.

— Почему бы тебе не лечь? Попробуй поспать. Через несколько часов отпустит.

Я делаю шаг к нему.

Он отступает.

— Или, может, я схожу прогуляюсь, а ты…

Еще шаг ближе.

Еще шаг назад.

— Ты не поможешь мне? — Я не узнаю свой молящий и полный желания голос.

Он качает головой и поднимает руки, будто защищаясь.

— Хорошо.

Слезы щиплют глаза, и не только от его отказа, но еще и от чистого, мучительного, бурлящего в крови желания.

Я разворачиваюсь и бросаюсь в лес.