Пролог



ДЕВЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

Дождь колотит в окна так сильно, что, кажется, дрожит весь дом. А если стекло разобьется? Кто будет его чинить? Вряд ли мама умеет. Я сжимаюсь в комок в глубине шкафа, прижимая колени к груди.

Мама велела не выходить. Что бы ни случилось.

Что бы я ни услышала.

Снова гремит гром. А вдруг крыша обрушится, и мама меня не найдет?

Внизу кто-то кричит, но очередной раскат грома заглушает слова. Ливень барабанит еще неистовее, словно пытается прорваться внутрь. Будь я малышкой, я бы решила, что шторм пришел за мной. Но я уже не маленькая. Мне шесть. Я большая девочка. И сейчас маме нужно, чтобы я была именно такой.

И все же тихий всхлип срывается с губ. Меня так и подмывает вскочить и побежать на поиски мамы, но я лишь сильнее обхватываю колени руками. Я обещала. И должна сдержать слово.

Острая, ослепительно белая вспышка молнии прорезает узкую щель под дверью. Колени дрожат. Тьма возвращается мгновенно. Я цепляюсь в резного деревянного оленя — подарок отца — так сильно, что края врезаются в ладони. Глаза щиплет от слез.

Кажется, меня сейчас стошнит.

Хоть бы мама была здесь. Она бы гладила меня по спине, перебирала бы волосы и позволила прятать лицо в мягких складках платья, пока страх не отступит.

В перерывах между гневными раскатами грома я слышу это — шаги на лестнице. Тяжелые. Громкие. Слишком громкие для маминых.

Я зажмуриваюсь. Щеки мокрые от слез.

Теперь они в моих покоях. Чужаки. Плохие люди. Вот почему мама велела спрятаться. Что-то с грохотом падает на пол. Где же мама?

Я задерживаю дыхание и стараюсь стать как можно меньше.

Это не помогает.

Дверь распахивается.

Я кричу и кричу, не в силах остановиться.