Глава 16



— Майя.

Из меня вырывается лишь стон.

— Майя. — Голос Зевейра звучит настойчиво, совсем рядом. — Очнись.

Глаза распахиваются. Мы движемся. Он несет меня, прижимая к груди, и каждый его стремительный шаг тревожит стрелу, застрявшую в боку.

— Мы ушли достаточно далеко, — бормочет он, оглядываясь. — Давай вытащим из тебя эту штуку.

Солнце уже начинает садиться, и его гаснущий свет отбрасывает длинные тени на маленькую поляну, где мы остановились. Он осторожно опускает меня на землю, прислонив спиной к толстому стволу дерева.

— Пей. — Он подносит флягу к моим губам, и я жадно, глубокими глотками пью воду. — Потише, — шепчет он.

Я вытираю рот, тяжело дыша. Приливы, как же больно.

— Сначала я сломаю древко, а потом выну стрелу. После этого сможешь исцелиться.

Я киваю, и даже это легкое движение заставляет меня поморщиться.

Его пальцы находят древко у самого основания, фиксируя его ладонью.

— Не шевелись.

Раздается приглушенный треск. Раскаленная добела боль прошибает насквозь, когда он аккуратно ломает древко. Из груди вырывается хриплый свист, и Зевейр переплетает наши пальцы, крепко сжимая мою ладонь.

Когда я немного прихожу в себя, он осторожно задирает тунику выше обломка, подтыкая ткань под ребрами.

— Все плохо? — тяжело дышу я. — Потому что больно просто приливски.

— Пустяковая царапина, — говорит он, и его губы трогает легкая усмешка. — Ты просто еще малышка. — Тон у него игривый, но я достаточно хорошо его знаю, чтобы заметить тревогу в складке у рта и тень беспокойства в потемневшем взгляде.

Он протягивает мне кожаные ножны своего кинжала. Холодная кожа ложится между зубов, и я крепко их сжимаю. Длинные пальцы едва касаются моих ребер, после чего Зевейр упирается ладонью мне в грудину, а другой рукой берется за древко.

Его серые, как штормовое небо, глаза встречаются с моими.

— Готова?

— Просто сделай это, — мычу я сквозь кожу.

После этого он действует без предупреждения.

Обжигающая, выворачивающая нутро боль взрывается в боку, когда он выдергивает стрелу и тут же зажимает рану ладонью, останавливая кровь. Ножны в зубах заглушают мои крики, по щекам катятся слезы.

— Прости, мне так жаль, — шепчет Зевейр. В его глазах столько боли, будто это из него только что вырвали огромную стрелу. Он накрывает рану куском рваной ткани и прижимает сверху мои руки. — Держи вот так.

Я едва дышу. Боль невыносимая. Но мне удается выполнить его указание. Через несколько минут он возвращается с наполненной флягой. Бережные руки вынимают ножны у меня изо рта. Вода кажется удивительно прохладной. Он поит меня и протягивает несколько терпких ягод.

Еда поможет восстановить резервы, какой бы скудной она ни была.

Он кладет ладони поверх моих, прижимая их к ране, и притягивает меня к себе. Он обнимает меня, становясь живым щитом, дарящим тепло, и держит до тех пор, пока мое дыхание не выравнивается, а резкая боль не сменяется тупой, ровной пульсацией.

— Спасибо, — хриплю я. Конечности кажутся ватными, как мокрый плотный снег, а в животе неприятно урчит. — Думаю, теперь я смогу себя исцелить.

Я закрываю глаза и тянусь к своей силе.

Ничего.

Я моргаю.

Призываю ее снова.

Нет…

Вспыхивает паника.

Я пробую еще раз, настойчивее. Но сила остается запертой за какой-то невидимой стеной.

Я отстраняюсь от груди Зевейра и повторяю попытку.

Ответа нет. Я чувствую ее — сила по-прежнему внутри, она бурлит во мне, но почему-то… не действует.

— Что не так? — спрашивает он с тревогой в голосе.

— М-моя сила, — запинаюсь я. — Я не могу использовать ее. Не понимаю, что происходит.

Он напрягается, а затем выдает тихую череду ругательств.

— В чем дело?

Он не отвечает. На его челюсти гуляют желваки, но дрожь в руках выдает его с потрохами. Зевейр деревянной походкой идет к своему рюкзаку — кажется, только движение помогает ему не сорваться.

Когда он возвращается, на его ладони лежит маленькая баночка с травяной смолой.

Челюсти плотно сжаты, ярость искажает его загорелое лицо. Небо медленно темнеет, над головой собираются тучи.

— Зевейр. Дыши, — выдавливаю я сквозь зубы.

— Железо. Стрела была покрыта железом. Оно попало в кровь и подавляет твои способности. Вот почему ты не можешь исцелиться. Прикуси снова. — Без предупреждения он опять вставляет мне в зубы кожаные ножны.

Рану жжет, когда он промывает ее чистой водой. Слезы снова текут по щекам, пока он залепляет порез резко пахнущей смолой. Невероятно нежно Зевейр поправляет мою тунику.

Он переносит меня на одеяло, прижимая к груди как нечто драгоценное, и устраивается рядом.

— Спи, — тихо говорит он, убирая влажные волосы с моего лица. — К утру железо выйдет из организма.

Но его рука медлит, словно он не готов меня отпустить.