Сенсей Канто довез Гордея до дома, а затем отправился менять поврежденную во время погони машину. Где он собирался это делать, Лестратова не сильно интересовало. У Канто было немало секретов, в которые он не посвящал даже самых близких и преданных друзей. Забежав домой, Гордей наскоро переоделся, проверил состояние уцелевшего оружия в портупее и только после этого отправился к Аркадию Писклакову.

Кандидат на пост мэра Санкт-Эринбурга жил в роскошном трехэтажном особняке за высокой кованой решеткой. Гордей осторожно приблизился к дому, не выходя из тени высоких лип, растущих вдоль улицы. Внезапно его охватило чувство сильнейшего дискомфорта и тревоги. Обычно так происходило незадолго до обращения в Ищейку, в моменты надвигающейся опасности, когда все инстинкты усиливались настолько, что невозможно было себя контролировать.

Вокруг стояла тишина, на улице не было ни одной машины. В домах не горел свет; похоже, все обитатели элитного коттеджного района спали. И все же Гордея не покидало ощущение, что за ним следят. И чем ближе он подходил к особняку Аркадия Писклакова, тем сильнее оно становилось.

До рассвета оставалось несколько часов. Ночь принадлежала вурдалакам. А они умели скрываться настолько мастерски, что их присутствие было незаметно до самого момента нападения. Поэтому Гордей присматривался к каждой тени, прислушивался к любым странным звукам.

В окне второго этажа особняка едва теплился приглушенный свет. Значит, Писклаков еще не спал. Гордей перебрался через кованую ограду, прикинул расстояние до балкона, расположенного над террасой. Подпрыгнув, он вцепился руками в верхнюю балку, подтянул ноги и с легкостью забросил свое тело на балкон, после чего настороженно замер, прислушиваясь.

Приблизившись к окну, Лестратов заглянул внутрь сквозь неплотно задернутые шторы. Он увидел просторную спальню с большой кроватью. Одна из дверей в комнате была приоткрыта, именно за ней горел свет. Гордей просунул лезвие меча между створками и слегка надавил. Окно открылось, и он бесшумно скользнул внутрь.

Из-за приоткрытой двери доносился шум воды и хриплое пение. Значит, там была ванная и кто-то принимал душ. Кто-то абсолютно не имеющий музыкального слуха. Человек распевал один из недавних хитов певца Дамиана, кумира современной молодежи.

У дальней стены стоял большой письменный стол, заваленный документами. Гордей на цыпочках подкрался. На столе лежали фотографии Жени, ее деда, тетки Инессы, другие фотоснимки. Все были сделаны издали, из укрытия, исподтишка. Кто-то следил за членами семьи Тихомировых. А раз эти фотографии лежали здесь, значит, за слежку платил Аркадий Писклаков.

– Занятно, – прошептал Гордей.

– Именно так, – раздалось у него за спиной.

Гордей резко обернулся и увидел Писклакова в белом банном халате. На полу лежал толстый ковер, а кандидат в мэры был босиком, поэтому Лестратов не услышал шагов. Кожа Писклакова влажно блестела, видимо, он не стал тратить время на то, чтобы вытереться. Зато в руке был зажат пистолет, направленный Гордею в лоб.

Обычное оружие практически не могло навредить дхампиру, если только пуля не была серебряной. Практически. Но что будет, если выстрелить ему в голову? Проверять на себе как-то не хотелось.

– Ты кто такой, черт бы тебя побрал? – угрожающе поинтересовался Писклаков.

– Сторонний наблюдатель за вашей избирательной кампанией, – тихо ответил Гордей.

– Вот оно что. – Писклаков скользнул взглядом по мечу, который Лестратов держал в правой руке. – Ничего себе… Грабители теперь разгуливают с такими ножиками? Бросай оружие!

– А если не брошу?

– Тогда я понаделаю в тебе дырок, а затем моим людям придется попотеть, чтобы избавиться от твоего трупа.

Гордей медленно повернулся и положил меч на край стола.

– Вы следили за семейством Тихомировых, – заметил он. – Зачем?

– О, так тебя прислала Инесса? – хмыкнул старик. – Это многое объясняет. Я предупреждал ее, чтобы не лезла. А она? Прислала лазутчика в мой дом! Интересно, с какой целью?

– Вы считаете это нормальным? Убить конкурента, а затем угрожать членам его семьи?

– О чем ты говоришь?! – раздраженно воскликнул Писклаков. – Ты что, считаешь, что это я убрал Тихомирова?

– А разве нет?

– Но зачем? Мой рейтинг всегда был выше, чем у него! Любая комиссия может это подтвердить. Тихомиров в любом случае проиграл бы выборы! Так к чему пачкать руки?

– Откуда тогда все эти фотографии?

– Следил, не скрою, – кивнул Писклаков. – Как и за Вакулиным, другим конкурентом. Отслеживал их деятельность. Должен же я знать, чем они занимаются. Без этого в нашем деле никак.

– И что, вам удалось что-то нарыть на своих конкурентов?

– Еще бы, – усмехнулся Аркадий. – И этот общепризнанный святоша Тихомиров удивил меня куда сильнее Вакулина. У каждого из нас есть свой грязный секрет, который может уничтожить нас в мгновение ока. Вопрос в том, на что мы готовы пойти, чтобы его сохранить. Александр Тихомиров был готов на многое, но это его не спасло. Его тайны стоили ему жизни. А теперь вы обвиняете в его смерти меня?!

Гордей не знал, что на это ответить. В словах Писклакова была логика. Пока он размышлял над услышанным, входная дверь спальни вдруг с грохотом рухнула внутрь комнаты. Писклаков испуганно взвизгнул. Полыхнула вспышка, и все окуталось дымом.

Когда дым немного рассеялся, порог переступила женщина в облегающем черном брючном костюме. Гордей мгновенно узнал ее. Это она пыталась спасти горящие книги в кабинете профессора Блоншера. Средних лет, довольно привлекательная, с черными блестящими волосами, собранными в пучок на затылке. Женщина смерила хмурым взглядом Лестратова и Писклакова, а затем вытянула перед собой правую руку.

В воздухе снова полыхнуло яркое желтое пламя. Из огня свился длинный извивающийся кнут, который она каким-то образом умудрялась удерживать в руке.

– Элоиза?! – испуганно завопил Писклаков. Похоже, он знал и ее, и то, на что она способна. – Зачем ты здесь?!

Элоиза презрительно прищурилась и взмахнула огненным кнутом. Писклаков вскинул руку и выстрелил в нее. Но женщина спокойно шагнула в сторону, и пуля попала в стену.

Элоиза ударила огненным кнутом, и пистолет вылетел из пухлых пальцев Писклакова, а сам он с воплем затряс обожженной рукой.

– Ты знаешь ответ! – сказала женщина.

Тут она увидела фотографии, разложенные на столе. Едва ее внимание переключилось на снимки, Гордей схватил со стола меч и метнулся к окну. В то же мгновение огненный кнут с грохотом ударил по столешнице и развалил ее пополам. Горящие фотографии взметнулись в воздух.

– Не стоило тебе заниматься слежкой, – усмехнулась ведьма.

Писклаков дернулся, не зная, куда бежать, и тут же вокруг его лодыжки обвилась огненная удавка. Запахло паленой шерстью, Аркадий рухнул на живот, завывая от боли.

Гордей ринулся к ведьме, замахиваясь мечом на руку, сжимающую кнут, но Элоиза проворно отскочила назад, затем взмыла в воздух и ударила Лестратова ногой в грудь. Тот отлетел к стене возле кровати и ударился спиной. А ведьма вновь ринулась к Писклакову. Огненный бич развернулся в воздухе и обрушился на старика. Огонь пробежал по его халату и голым ногам. Аркадий дико завопил, но Элоиза лишь издала короткий смешок и ударила еще раз.

Гордей подлетел к ней сбоку и ударил женщину плечом. Ведьма от неожиданности плюхнулась на пол, но это не помешало ей стегнуть Лестратова огненным кнутом. Гордей попытался отбиться мечом, но лезвие лишь прошло сквозь пламя, опалившее его руку.

Элоиза хотела ударить снова, и тогда он поддел ногой стоящий рядом стул и швырнул его в ведьму. Но Элоиза легко махнула кнутом, и стул распался на куски прямо в воздухе. Гордей, оглядевшись, схватил вазу с цветами и запустил ее в женщину. Ваза разлетелась от очередного хлесткого удара бича, но наполнявшая ее вода окатила Элоизу с головы до ног, и кнут в ее руке вдруг погас, несмотря на свою волшебную сущность. Ведьма громко выругалась и, внезапно кинувшись на Гордея, попыталась ударить его в лицо кулаком. Лестратов увернулся от удара и ногой отшвырнул ее от себя. Элоиза прокатилась по полу, но снова вскочила и зловеще ухмыльнулась. Она вытянула руку, и в воздухе возник новый огненный кнут и обвился вокруг своей повелительницы, точно живая змея.

Гордей ринулся на нее, размахивая мечом. Клинок засверкал в воздухе, но Элоиза была очень проворна. Она ловко уворачивалась от выпадов, проскальзывала под лезвием, постоянно пытаясь достать Гордея огненным кнутом.

Лестратов пригнулся, спасаясь от очередного удара, и кнут с треском обрушился на окно. Во все стороны полетели осколки и обломки рамы, вспыхнули шторы. Бросив взгляд на неподвижное тело Писклакова, раскинувшееся на полу, ведьма усмехнулась и ринулась к окну.

Кнут метнулся к Гордею, и тому пришлось отпрыгнуть назад. В следующее мгновение конец кнута вылетел в оконный проем и завис снаружи, будто зацепился там за что-то. Элоиза выпорхнула следом, цепляясь за рукоять, как воздушная гимнастка за канат.

Гордей подбежал к окну, но ведьма словно растворилась в воздухе. Снова стало темно и тихо. Лестратов обернулся к распростертому на полу Писклакову. Тот еще дышал, но с каждой секундой все реже и слабее. Его рыхлое тело было покрыто многочисленными ожогами. Ведьма сделала то, что хотела.

Лестратов опустился на колени рядом с Писклаковым.

– Останови… Останови их, – услышал он тихий хрип.

– Кого именно? Кто стоит за всем этим?! – воскликнул Гордей. – Кто, если не вы?

– Тот, кто больше всех от этого выиграл… дурак… – прохрипел Писклаков. – Тихомиров не победил бы на выборах… Но теперь другое дело… Он – жертва… Мне ли тягаться с ней… После случившегося все симпатии избирателей только на ее стороне. Сочувствуют… Она… победила…

Он вздрогнул, и его грузное тело обмякло.

Аркадий Писклаков был мертв. А Гордея словно обдало ледяной волной.

Она?! Он знал лишь одну женщину, принимающую участие в выборах.

Инесса, тетка Жени Тихомировой.