Открыв глаза, Женя сразу поняла, что находится в больничной палате. Белый потолок, белые стены, белая кровать и кромешная тьма за белой рамой окна. Интересно, сколько она здесь? Девушка лежала на боку, обложенная с обеих сторон мягкими подушками, а рядом с кроватью стояла блестящая металлическая стойка капельницы, на которой были закреплены два пакета с прозрачными растворами. От обоих к ее телу тянулись гибкие тонкие трубки.

– Очнулась, – услышала Женя взволнованный голос мамы. – Слава богу!

София Тихомирова склонилась над дочерью, легонько коснулась рукой ее плеча. Тетя Инесса тоже была здесь, беседовала с седым мужчиной в белом халате. Видимо, это был лечащий врач Жени. Маргоша в нелепом темно-коричневом брючном костюме, купленном на распродаже, бессмысленно маячила в дверях, ожидая начальницу.

– Как это могло случиться?! – воскликнула София. – Женечка, что произошло?

Женя попыталась ответить, но вдруг ощутила, что во рту все пересохло, а губы сильно опухли. Она увидела на тумбочке рядом с кроватью бутылку с водой и потянулась к ней свободной рукой. Увидев это, мать тут же схватила бутылку, открутила крышечку и протянула Жене. Девушка сделала несколько жадных глотков.

– Ранение поверхностное, ничего страшного, – терпеливо говорил врач Инессе, видимо, уже не первый раз. – Мы наложили парочку швов, но жизнь Евгении абсолютно вне опасности. Ночь подержим ее здесь, просто чтобы понаблюдать за состоянием. А утром можно выписываться. Главное, пару недель не совершать никаких резких движений, ну и на физкультуру ходить не стоит.

– У нас ее больше и не будет, – тихо проговорила Женя. – Мы уже все нормативы сдали…

– Тем лучше, – кивнул врач.

– Женя, на тебя действительно напали? – серьезно спросила Инесса.

Маргоша, дежурившая у двери, испуганно уставилась на девушку.

– Нет, – решила не пугать мать и тетку Женя. – Я просто… гуляла по парку в темноте и… напоролась на ветку…

Кажется, вранье входило у нее в привычку. Она этого вовсе не хотела, но иногда так реально было проще.

– Серьезная ветка, – насмешливо хмыкнул врач. – Острая. Я бы сказал, похожая на нож!

– Господи! – схватилась за голову София Тихомирова. – Да что же это происходит? Сначала отец, а теперь и дочь. Я этого не выдержу.

– Соня, она жива, а это главное, – строго сказала ей Инесса. – Давай-ка без лишних истерик…

– Тебе легко говорить! – взвилась мать Жени. – Она не твоя дочь! Ты не понимаешь, что значит переживать за родного ребенка!

Инесса молча покачала головой.

– Прости… – тут же выдохнула София. – Я не хотела тебя обидеть…

Но тетя не ответила. Похоже, слова сестры задели ее за живое. У Инессы никогда не было мужа и детей. Семье она предпочла успешную карьеру и уже не раз говорила, что жалеет об этом выборе.

– Как я здесь оказалась? – спросила Женя, чтобы отвлечь внимание на себя.

– А ты не помнишь? – удивилась София.

– Все как в тумане, – призналась девушка.

– В скорую позвонил какой-то парень, – ответил врач. – Сказал, что нашел тебя в парке без сознания. Он дождался приезда врачей, но ехать с тобой в больницу отказался наотрез. И ты потеряла телефон, но парень подсказал, что ты племянница Инессы Тихомировой, кандидата в мэры.

– Поэтому они позвонили в штаб моей избирательной кампании, – продолжила Инесса. – Хорошо, что Маргоша ничего не перепутала! Я и так чуть с ума не сошла!

Маргоша виновато улыбнулась и поправила очки на носу.

– А что за парень? – тут же спросила София. – Женя, ты его знаешь? Кто он тебе? Это ведь не он постарался?

– София, прекрати этот поток вопросов! – взмолилась Инесса. – Даже у меня от них уже голова кругом. Представляю, что сейчас чувствует Женя.

– Я не знаю, кто он, – торопливо вставила Женя, пока мать снова не сказала тете что-нибудь обидное. – Возможно, кто-то из нашей школы. Мы незадолго до этого сидели с Сашкой в кафе. Вдруг нас кто-то видел…

– Наверняка он и стащил телефон, – предположила Маргоша. – Но его легко будет отследить, если обратиться в полицию.

– Вот ты этим и займешься, – бросила ей Инесса. – Чем раньше, тем лучше.

Маргоша с готовностью кивнула и вышла из палаты, вытаскивая из кармана пиджака мобильник.

– Так что произошло, Жень? – серьезно спросила Инесса. – Не стоит врать, мы должны знать правду! Этот гад Писклаков сегодня угрожал мне, а вечером с тобой случается такое. Скажи, ты видела, кто на тебя напал? Я всю полицию на ноги подниму!

– Я… Но я… – Женя лихорадочно начала соображать. – Я говорю правду. Никто на меня не нападал. Сама виновата. Шла в темноте, решила срезать путь через заросли. И поцарапалась. Только не знала, что так сильно. Наверное, и телефон там в кустах обронила.

– Тебе угрожали?! Я так и знала, что что-нибудь случится! – запричитала София. – После того, что произошло с отцом… Ох, зря ты полезла в это, Инесса!

– Но вы сами меня уговаривали, – мрачно ответила тетя.

– Я уже жалею об этом. Отца убили не просто так, а теперь и на Женю напали. Ты не сможешь оградить нас от опасности. Никто не сможет.

– На меня никто не нападал! Вы меня слышите вообще? – возмутилась Женя. – Почему мне никто не поверил тогда, в полицейском участке? Вы ведь и сами до сих пор считаете, что на деда напали бешеные собаки?

– Теперь я уже готова поверить во что угодно, – убитым голосом ответила София.

– Всем нам сейчас нужно успокоиться, – строго сказала Инесса. – Если это и правда несчастный случай, тем лучше. А насчет выборов – теперь я уверена, что приняла верное решение. И у меня неплохие шансы на победу! Видите, как конкуренты заволновались? Сами подумайте: если я стану мэром, сколько всего я смогу совершить для Санкт-Эринбурга! Для отца это многое значило, и я хочу, чтобы его мечты сбылись. Он думал прежде всего о благе города. И я обязательно воплощу в жизнь все его планы.

– Если тебя саму не прикончат еще до выборов, – раздраженно сказала София.

– Мама! – воскликнула Женя.

– Ладно, простите меня. – София тяжело вздохнула. – Я сегодня сильно перенервничала, вот и бросаюсь на людей. Постараюсь впредь держать себя в руках. Как ты себя чувствуешь, дочь?

– Вполне сносно, – подумав, ответила Женя. – Даже немного странно.

– Ничего странного в этом нет, – сказал врач. – Ты под действием сильного обезболивающего. На самом деле рана еще поболит. Повезло, что ничего серьезного не задето. Сейчас тебе нужен только покой.

– Это перед выпускными-то экзаменами! – снова повысила голос мать.

– Ну, не надо считать ее инвалидом, – улыбнулся доктор. – Она вполне может ходить в школу, посещать занятия и кружки. Главное – беречь спину.

– Если хочешь, могу остаться здесь на ночь, – предложила София.

– Нет, – помотала головой Женя. Не хватало еще, чтобы мать всю ночь устраивала ей допросы. – Я хорошо себя чувствую. Так что отправляйся домой.

– Хорошо. Пожалуй, я отдам тебе свой старый телефон, – пообещала София. – Будешь пользоваться, пока новый не купим. А сейчас отдыхай. Как же ты всех нас напугала!

– Простите, – прошептала Женя. – Сама не знаю, как это вышло.

Инесса ласково потрепала ее по плечу. Вскоре они с врачом вышли, а София еще какое-то время оставалась в палате, пытаясь выяснить у Жени подробности случившегося. Но девушка не сказала ничего нового, и вскоре мать тоже начала собираться домой. Женя вызвалась ее проводить до дверей отделения и даже начала вставать с кровати, но София ее остановила.

– Совсем обалдела?! – изумленно воскликнула мать. – Лежи! Я и сама найду выход.

– Мам, я уже и так бок отлежала, – возмутилась Женя, спуская ноги на пол. – Не беспокойся, я вполне сносно себя чувствую. И вообще хочу в туалет, так что мне все равно придется встать.

На это возразить было нечего, поэтому мама поддержала Женю под руку, пока та надевала тапочки, и они осторожно вышли из палаты. В широком больничном коридоре оказалось довольно многолюдно. Друзья и родственники, тихо переговариваясь, сидели на мягких креслах, прогуливались между палатами. София проводила Женю, а потом отвела обратно в палату.

– Мне так будет спокойнее, – заявила она.

У поста дежурной медсестры они увидели приземистого мужчину средних лет с обширным животом и приличной лысиной. На его дорогой черный костюм был наброшен больничный халат. В руках он держал букет красных роз и небольшой прозрачный пакет с апельсинами.

– София Александровна? – изумился мужчина, узнав мать Жени. – Вот так встреча!

– Ипполит Германович? – дружески улыбнулась мама. – Что вы здесь делаете?

– О, – нахмурил седые брови Ипполит Германович. – Здесь находится близкий мне человек… Очень близкий. Вот, захожу к ней каждый день, чтобы проведать и поддержать.

– Какая жалость. Надеюсь, ничего серьезного?

– Ничего такого, с чем бы мы не справились, – ответил толстяк и заинтригованно взглянул на Женю. – А вы?

– Ах да, – смутилась София. – Я же вас не представила… Это моя дочь Евгения. У нас произошел небольшой несчастный случай. Женя, это Ипполит Германович Бестужев – мой хороший знакомый и добрый друг нашей компании. Вместе мы провели немало благотворительных мероприятий.

Женя облегченно выдохнула. Она уж решила, что это и есть новый поклонник Софии, но потом вспомнила, что мать называла его Эмилем, а вовсе не Ипполитом. В качестве друга компании Ипполит Германович ее вполне устраивал, но вот в качестве кавалера матери… Она мысленно содрогнулась.

– Добрый вечер. – Девушка с вежливой улыбкой протянула Бестужеву руку.

Ипполит Германович мягко пожал ее пальцы.

– Надеюсь, очень скоро вы покинете эти стены, – слегка склонил голову он. – Не пристало такой красивой девушке томиться в казенном доме.

– Я тоже на это надеюсь, – кивнула Женя.

Бестужев попрощался и направился в одну из палат. Вскоре ушла и София, напоследок крепко обняв Женю.

Оставшись в палате одна, Женя даже обрадовалась. Мама ее, конечно, любила, но иногда ужасно раздражала своими бесконечными расспросами и постоянными попытками лезть в ее личную жизнь. Временами Жене казалось, что мама хотела что-то доказать сестре, а может, даже, что называется, утереть ей нос. Ведь у самой Инессы детей не было.

Жене часто казалось, что между ее матерью и Инессой давно существует некое негласное соперничество. Они были неродными дочерьми Александру Васильевичу. Дед и бабушка забрали сестер из детского дома, когда те были еще совсем крохами, но всегда любили их, как собственных детей. Девочки же всеми силами старались доказать приемным родителям свою значимость.

Обе окончили школу на отлично и получили высшее образование. Обе занимались спортом, радуя родителей многочисленными наградами, дипломами и грамотами. Но при этом сестры всю жизнь старались обойти друг друга, чтобы впечатлить отца и мать. Затем София родила, а Инесса осталась одиночкой и занялась карьерой. И похоже, София ощущала свое превосходство над старшей сестрой.

– Что ее ждет? – рассуждала она, когда Инессы не было поблизости. – У нее ведь никого. Разве карьера может заменить семью? Это сейчас она хорохорится, пока еще относительно молодая. Только что будет дальше? Когда-нибудь меня будут радовать внуки, а Инессе на пенсии останется разве что кошек завести. Нет, я не представляю своей жизни без дочери. А Инесску можно только пожалеть.

Женя такого отношения не одобряла. Раз тетя Инесса так живет, значит, ее все устраивает. Чужая жизнь – потемки. Да и потом, у нее еще все может сложиться. Вот возьмет и тоже усыновит или удочерит кого-нибудь. А маме лучше бы последить за языком. Иногда, сама того не желая, она здорово обижала даже самых близких людей.

Без телефона в больнице было очень скучно. Хорошо, что в палате на стене висел небольшой телевизор. Женя решила скоротать вечер, переключая телевизионные каналы. Вскоре медсестра убрала капельницу и принесла ужин, но есть совершенно не хотелось, только пить, да и больничная еда выглядела не слишком аппетитно. Женя мельком взглянула на макароны с котлетой, чай из шиповника, ломтик хлеба и крошечную пластиковую баночку зеленого желе. Нет, она это точно не хотела.

Через полчаса в палату вихрем ворвалась Сашка и плюхнулась на стул у кровати. С их последней встречи она успела переодеться в черную водолазку, бархатный черный пиджак и узкие черные джинсы.

– Господи, – охнула Женя. – А ты здесь откуда взялась?

– Ты что, не рада меня видеть? – Сашка хрипло откашлялась и поправила высокий воротник.

– Рада, конечно! Я тут помираю от скуки! Но все-таки?

– Мне позвонила твоя мама, – широко улыбнулась подруга. – Кстати, вот, она просила передать. – Она положила на тумбочку старый сотовый телефон Софии Тихомировой. – Тетя Соня сказала, что поставила в него вторую сим-карту из своего нынешнего телефона, так что временно можешь пользоваться. Свой номер я туда уже внесла!

– Спасибо, – поблагодарила Женя. – Без телефона я как без рук! Но как ты сюда вошла? Уже так поздно. Я думала, время посещения больных давно закончилось.

– На расписание я не смотрела, – подумав, сказала Прокофьева. – Просто зашла, и все. Медсестры на посту нет, меня никто не остановил.

– Отчаянная, – улыбнулась Женя.

– Это что у тебя, желе? – Сашка заметила на тумбочке остывающий ужин, и у нее загорелись глаза.

– Угощайся, я не голодна, – предложила Женя.

Подруга тут же придвинула к себе поднос с едой.

– Я чуть не рехнулась, когда узнала, что случилось, – выпалила она, быстро орудуя пластиковой вилкой. – Когда твоя мать мне обо всем рассказала, я сначала не поверила. Мы же только расстались. Когда ты успела накуролесить?

– Сама не знаю, – ответила Женя, наблюдая, как Сашка уплетает желе. – Мы попрощались, я шла домой… И на меня напали два типа. А потом появился еще один по имени Гектор.

Сашка перестала есть:

– Погоди. Как напали? Тетя Соня сказала, что ты по собственной неуклюжести на что-то напоролась!

– Это я ей так объяснила, чтобы она панику не поднимала. Ты же знаешь мою мама. К тому же мне все равно никто не поверит, если я начну снова болтать о монстрах, которые рассыпаются в пыль. Еще, чего доброго, в психушку упекут.

Сашка вытаращила глаза:

– Все так серьезно? Так, значит, тебя ранили?

– Ничего серьезного, – поспешила Женя успокоить подругу. – Вовремя появился Гордей и снова спас мне жизнь.

Сашка положила в рот желе, поперхнулась и закашлялась.

– Ничего себе! Он что, за тобой следил?

– Я так и не поняла, почему он вдруг оказался поблизости…

– Вездесущий Гордей… И что, на этот раз вам удалось поговорить?

– Толком расспросить не успела, потому что потеряла сознание. Но по крайней мере, он признал, что был там той ночью. Значит, можно попробовать снова поговорить с ним. И на этот раз он не станет лгать.

– Ну удачи тебе с этим. Но Женька… – Сашка смотрела очень серьезно. – Ты ведь понимаешь, как это опасно?

– Конечно понимаю. Но все происходит без моего согласия. И если бы не Гордей, я сейчас лежала бы не здесь, а в морге.

– Да тьфу на тебя! – побледнела Сашка. – Глупости какие! Я и так за тебя боюсь. Но почему они на тебя напали? Что им было нужно?

– Возможно, мой телефон. Они ведь его забрали.

– Но там же толком ничего нет, кроме смазанной фотографии этого самого Гордея.

– Но они-то этого не знают. Может, решили, что у меня сохранились еще какие-то снимки или видеозаписи той ночи. А еще они требовали телефон дедушки. Им откуда-то известно, что он отдал его мне той ночью.

– А в нем-то что?

– Я пыталась что-то найти, но пока ничего особенного не обнаружила, – призналась Тихомирова. – Попробую поискать получше. Хорошо, что он был дома.

– Печально, – сказала Сашка. – Что теперь будешь делать?

– Если бы знать. – Женя покачала головой. – Я вот еще за Стаса беспокоюсь. Он ведь тоже снимал нападение. Интересно, полиции удалось его разыскать?

– Тебе сейчас лучше о собственной шкуре позаботиться, – посоветовала Сашка. – Скажи правду хотя бы тете. С ее связями, она запросто договорится об охране. Поставят у твоей двери парочку телохранителей. Если я так спокойно сюда прошла, пройдут и другие.

– Не думаю, что сюда кто-то явится. Кроме этого старого телефона, у меня и взять нечего.

– Но ты их видела! Вдруг они решат избавиться от свидетельницы?

– Об этом я не подумала, – выдохнула Женя. – Но по ночам внизу обычно дежурит охрана. Надеюсь, сюда никто не сунется.

– Ох… – только и смогла произнести Сашка. От волнения она слопала не только желе, но и макароны с котлетой.

– А как прошло твое свидание? – спросила Женя, чтобы хоть немного отвлечь подругу от мрачных мыслей.

– О, замечательно! – Сашка мгновенно просветлела. – Мы гуляли по набережной, много говорили, он держал меня за руку.

– Какой галантный кавалер.

– Потом поужинали в кафе… – Сашка хрипло закашлялась и прижала руки к шее.

– Постой, – усмехнулась Женя. – Ты угощалась со мной пирожными и мороженым, потом поужинала со своим новым парнем, а сейчас еще и навернула мой ужин? И как в тебя столько влезает?

– Ну… – Сашка махнула вилкой. – Ты же знаешь, я всегда много ем, когда волнуюсь. А сегодня весь вечер одни сплошные волнения. И мой новый парень такой симпатичный. Я переживаю, что сделаю что-то не так, вот и жую все время!

– Хорошо, что ты худенькая.

– Ну да. – Сашка погладила себя по бокам. – Но надо завязывать с волнениями, не то моя стройность быстро закончится.

– Значит, продолжишь встречаться со своим парнем?

– Обязательно! Мы сегодня расстались немного раньше, чем планировали, из-за звонка твоей маман. Если бы не она, я бы все еще с ним прогуливалась.

– Так скажешь, кто он? – спросила Женя, надеясь застать подругу врасплох.

– Пока нет, – уклончиво улыбнулась Сашка и снова закашлялась. – Как только буду уверена, что у нас все серьезно, тут же все тебе расскажу!

– С тобой все в порядке? – прищурилась Женя.

– Кажется, немного простыла, – поморщилась подруга. – Горло болит, и слабость какая-то. Но сегодня на набережной было довольно прохладно, так что немудрено… В следующий раз нужно одеться потеплее. Хорошо, что он будет, этот следующий раз. Обычно мне одного свидания хватает, чтобы понять, стоит парень потраченного времени или нет. – Она взглянула на часы. – Ох, ладно, поздно уже! Завтра тебя в школе можно не ждать, я правильно поняла?

– Завтра точно нет. Буду отлеживаться. Самое обидное, что у меня нет номера Игоря Лужецкого, он остался в моем телефоне. Теперь мне с ним даже не связаться. А вдруг он снова позвонит, что тогда?

– Если увижу его, расскажу о твоей проблеме, – пообещала подруга.

– Я буду тебе очень благодарна! Скажи ему… Впрочем, много говорить не нужно. Я ведь скоро выйду, вот тогда мы и поговорим. Врач сказал, что занятия посещать можно, а с предстоящими экзаменами… лучше не пропускать.

– Правильно мыслишь. Игоря я предупрежу, а ты выздоравливай поскорее! – попросила Сашка и, попрощавшись, отправилась домой.