Вместе с рабочими Уэйкер вошёл в воздушный шлюз, а затем оказался в тёплых, ярко освещённых помещениях, занимавших половину купола. Люди выбирались из скафандров с заметным удовольствием.

– Эх, тепло! – пробормотал один из мужчин, растирая посиневшие руки. – Какое блаженство.

– Я буду счастлив, – простонал второй одеревеневшими от холода губами, – если в следующую смену меня отправят на обслуживание тепловых шахт. Хотя мне кажется, я уже никогда не согреюсь. В моих жилах застыл лед.

– А мне еще три недели торчать в этом ледяном аду, – горько бросил третий.

Громко зазвонил колокол. Люди оживлённо вскочили на ноги.

– Ну, по крайней мере, еда будет горячей! – раздался чей-то голос, в котором слышались почти радостные нотки.

Они потянулись через дверь в столовую. Из другой двери показалась следующая смена сборщиков воздушного снега – для них колокол послужил сигналом на выход. Мужчины молча, с удрученными лицами облачались в скафандры. Впереди их ждала суровая работа; время от времени кто-то не возвращался назад. Никто не знал, в какой момент наступит его черед остаться замерзшим трупом в беспощадной ледяной пустыне.

Уэйкер аккуратно повесил скафандр в стенной шкафчик. Затем растёр лицо, пытаясь восстановить кровообращение, которое, казалось, совсем остановилось от холода, и направился по коридору к лифту, курсирующему между поверхностью и ярусами в глубине. У решётчатой кабины он поприветствовал дежурного.

– Лифт будет через две минуты, – бесстрастно, монотонным голосом сообщил лифтер. Пятьдесят лет существования в суровых условиях этого мира истощили его дух почти до предела. В его мыслях царило либо горькое разочарование, либо полнейшая пустота.

– Мою партию угля доставили? – спросил Уэйкер.

– Двести фунтов. Мы погрузим его на сани, чтобы вы могли забрать груз на обратном пути.

– Всего двести фунтов! – воскликнул молодой ученый. – Я заказывал пятьсот, как обычно. Почему урезали норму?

Лифтер безучастно пожал плечами.

– Насчет этого вам придется поговорить с комиссаром по снабжению.

Он поднялся, чтобы распахнуть решетчатые двери подошедшего лифта.

Из лифта вышло с полдюжины мужчин и принялись помогать с разгрузкой доставленного груза – припасов для маленькой общины под куполом. Этим людям предстояло провести целый месяц на заготовке воздуха. Уэйкер шагнул в лифт вместе с еще шестью рабочими, отработавшими свою месячную смену на погрузке воздушного снега. Они были искренне счастливы покинуть поверхность планеты – точь-в-точь как в прежние времена шахтеры, возвращавшиеся из темного забоя, радовались выходу на свет.

Спустившись на пятьсот футов, кабина лифта остановилась. Пассажиры один за другим проходили перед дежурным, проверявшим каждого и направлявшим на очередное задание. Тем, кто имел жён, дозволялось договориться о совместных спальных местах.

– Уэйкер? – произнёс контролёр, заглянув в ведомость. – А, да. Ваш ежемесячный визит. В отдел снабжения, как обычно?

– Я думаю, мне придется лично встретиться с комиссаром по снабжению, чтобы заказать некоторые специальные материалы, – ответил молодой ученый.

Десять минут спустя, сделав необходимые телефонные звонки, дежурный протянул Уэйкеру талон.

– Лифт двадцать три до второго уровня, а там по синей линии монорельса до самого управления.

Уэйкер взял прокомпостированную картонку и сел в нужный лифт, идущий вниз, на второй уровень. На втором уровне он пересел в шумный монорельсовый вагон, медленно ползущий по направляющей, закреплённой под потолком огромной пещеры. Вагон шёл рывками, а под ним простиралась часть подземного города, приютившего остатки человечества. Это была круглая полость диаметром около мили. Её дно было сплошь застроено бесчисленными ячейками и отсеками и напоминало гигантские пчелиные соты. Каждый дюйм пространства использовался с научной рациональностью; плотная застройка поднималась вверх, оставляя лишь двадцать футов свободного места под плоским потолком для монорельсовой дороги и циркуляции воздуха.

Существовало еще девять уровней, устроенных точно так же. В целом это напоминало гигантский улей, и хотя его обитателями были люди, они трудились с пчелиным усердием, поддерживая бесперебойное функционирование общины. В этом подземном городе не могло быть ни бездельников, ни бесполезных трутней, ни какого-либо привилегированного класса. Все были рабочими, и само выживание давалось ценой колоссальных общих усилий.

Два столетия назад, когда человечество впервые осознало неотвратимость своей гибели, группа учёных и инженеров задумала создать это убежище от грядущей катастрофы. Поначалу проекту оказывали лишь скромную поддержку, затем, по мере того как с годами угасала надежда на возрождение Солнца, она становилась всё больше и больше. Другие группы предпринимали похожие попытки создать подземные убежища, однако все они или начинали слишком поздно, или допускали ошибки в планировании.

Когда первые заморозки запредельного арктического холода начали опустошать наземный мир, только это подземное жилище оказалось пригодным для защиты жизни. На долю уцелевших выпали кошмарные минуты, когда охваченные паникой миллионы людей пытались прорваться в пространство, рассчитанное всего на несколько тысяч человек. Военные силы, предусмотрительно размещённые для охраны убежища, уничтожали тех, кто пытался взять его штурмом после того, как внутрь вошли избранные. Вскоре силы природы продолжили эту бойню в масштабах всей планеты.

Человечество было стерто с лица Земли, уцелела лишь эта крошечная община в недрах планеты. Предстояло решить множество проблем. Пока атмосфера ещё не выпала на поверхность в виде легко собираемого воздушного снега, приходилось закачивать газообразный воздух сверху и нагревать его. С самого начала ощущался дефицит буквально всего.

Запасов продовольствия, однако, хватило на десять лет. Научные работники, составлявшие почти половину населения убежища, трудились как никогда прежде, пытаясь решить продовольственную проблему после того, как эти запасы иссякли. В конце концов был доведён до совершенства процесс превращения организма вида lumbricus в довольно съедобный и питательный студень, сдобренный культурами водорослей, выращенных под ультрафиолетовыми лучами.

Сильный холод на поверхности загнал бесчисленные армии дождевых червей глубоко под землю – прямо в чаны исследователей. Прежде недооцененный червь, удобрявший человеческие поля до угасания Солнца, теперь сам стал для людей главным источником пропитания.

Выжившие после этого выжившие с суровой решимостью взялись за обустройство своего быта вопреки всем невзгодам. Они спустили под землю столько машин, материалов, книг и других ценных вещей, сколько смогли, однако во всём приходилось соблюдать строгие ограничения. И всё же этого хватило, чтобы раскрутить маховик цивилизации под землей.

Начались горные работы. Создатели проекта проявили завидную прозорливость, выбрав для убежища место рядом с богатыми месторождениями угля, нефти и железа в западной Пенсильвании. К каждому из этих месторождений были проложены тоннели, позволившие использовать драгоценные ресурсы. Подобно кроту с инженерным складом ума, человек создал в земных глубинах настоящую кузницу Вулкана.

В то время как беспощадные силы природы лишали жизни верхний мир, эти прилежные люди создавали новую жизнь в земных недрах. Всё было на вес золота, ресурсов едва хватало на всех, но внизу жизнь продолжалась, пока наверху торжествовала смерть.

Ожидая назначенной встречи на площадке перед кабинетом, Фил Уэйкер особенно остро почувствовал величие этой мужественной борьбы с небытием. В прежние времена много писали о мелочности человеческих целей, тщете цивилизации, пороках и глупой гордыне людей. Но эта борьба со слепой мощью всесильной Вселенной с поразительной ясностью выявила главное: несокрушимый дух человечества – явление само по себе возвышенное.

Комиссар по снабжению Фенвик был одним из двенадцати человек, от которых зависела судьба двадцати тысяч жителей подземного сообщества. У него было такое же осунувшееся от недоедания лицо, как у всех, и такая же мертвенно‑бледная кожа. На лбу у него залегли глубокие морщины, свидетельства нескончаемых тревог и забот. В глубине его глаз застыла пустота. Руководители подчас слишком отчетливо понимали, насколько близка община к вымиранию и что первое же непредвиденное бедствие может стать для нее последней.

Приветствия были краткими.

– Итак, Уэйкер, в чем дело?

– Я бы хотел увеличить мою квоту на аккумуляторы, – глубоко вздохнув, начал молодой ученый. – Я приближаюсь к важнейшему этапу своих исследований. Вы помните, что мой метод заключается в бомбардировке нейтронами соединений аргона и фтора. Они нестабильны не только химически, но и на атомном уровне. По мере насыщения этих неустойчивых соединений нейтронами они проходят через ряд переходов – по сути, трансмутаций, – причем на каждом этапе выделяет больше энергии, чем было затрачено изначально… Но этого избытка пока недостаточно для практического применения. Я надеюсь получить переходное вещество, способное высвобождать свою атомную энергию в огромных объемах. Точнее, в колоссальных количествах.

– И разлететься на атомы, надо полагать, – буркнул комиссар.

Уэйкер пожал плечами:

– Именно поэтому вы и держите меня на поверхности, в трех милях от главного шлюза. Штука опасная, но я уверен, что смогу удержать ее под контролем, как только получу стабильный результат. Мне просто нужно больше энергии от аккумуляторов, а еще…

– И что еще? – резко оборвал его чиновник, стоило Уэйкеру запнуться.

Молодой ученый достал из кармана сложенный листок и протянул список комиссару. Пробегая глазами по строчкам, Фенвик недовольно поджал губы, а затем взглянул на него с плохо скрываемым раздражением.

– Немыслимо! Вы требуете слишком многого. Вы же прекрасно знаете, как у нас туго с припасами. Если я выдам вам всё это, ресурсов лишатся продовольственные лаборатории. А там занимаются по-настоящему важным делом – выращивают амебоидные колонии на культурах дождевых червей. Это совершит переворот в нашем снабжении, ведь новое желе куда питательнее. И я должен обобрать их ради вас? Ради вас и вашей призрачной атомной энергии?

Уэйкер сдержался, проигнорировав колкость, и произнес лишь:

– Мне это необходимо.

Комиссар невесело усмехнулся и откинулся на спинку своего потрепанного кресла.

– Полагаю, дальше вы потребуете полностью обновить вам гардероб? С тем же успехом можете просить разрешения завести ребенка – шансы получить просимое у вас одинаково нулевые. – Он швырнул список обратно на стол.

– Значит, я ничего не получу? – тихо спросил Уэйкер.

Фенвик как-то странно посмотрел на него:

– Вы хоть понимаете, что величайшие умы Земли еще до угасания Солнца так и не смогли высвободить энергию атома? И это при том, что у них были великолепные лаборатории. Винить тут некого, но ваши условия крайне скудны, а всё остальное – чистой воды энтузиазм. Вы угробили на это десять лет и можете потратить еще тысячу, так и не сдвинувшись с места. С вашим блестящим умом вы принесли бы куда больше пользы на продовольственном фронте.

Уэйкер заговорил негромко, но твердо:

– До катастрофы учеными не двигал столь мощный стимул, какой есть у меня. Их разум не подстегивал безжалостный бич неминуемого вымирания. Что мы станем делать, когда дождевые черви вымрут? А это неизбежно случится, причем очень скоро. Ваши амебоидные культуры на железной руде не вырастишь. Что мы станем делать, когда иссякнут запасы угля и нефти? Наша подземная жизнь стремительно катится к точке невозврата – к полному голоду и энергетическому коллапсу. Еще десять-двадцать лет, и рождаемость упадет до нуля. А затем человеческая раса просто исчезнет.

Глаза молодого ученого лихорадочно блеснули, дыхание перехватило от избытка чувств:

– Какая-то пространственная аномалия погасило Солнце, словно свечу, но этот космический парадокс уже миновал! Атомная энергия способна вновь зажечь наше светило. Обуздав ее, мы вернем жизнь на поверхность планеты – вернем на бесчисленные века! Мы снова станем людьми, какими нам и суждено быть, а не червями, пожирающими червей под землей. Мы на пороге открытия, Грили и я.

– Грили! – комиссар лишь горько усмехнулся. – Его семидесятидвухлетний мозг давно перегорел, превратившись в пустую шелуху угасших мыслей. Он видел, как двадцать человек заживо замерзли в своих скафандрах, а самого его в самый последний момент вытащили из ледяного ада… Такое кого угодно сведет с ума. Годами позже одно лишь слово «холод» заставляло в его глазах вспыхивать безумные огоньки.

Уэйкер вспомнил, как они с Майдой не раз видели старика у окна: тот грозил кулаком скованным льдом просторам и без конца бормотал проклятия. В каком-то смысле эта ярость и была его главным топливом.

– Прежде он был выдающимся физиком-ядерщиком, – заступился Уэйкер за своего помощника. – Он очень мне помогал, а может, и я ему. Вместе мы вплотную приблизились к нашей цели – к атомной энергии. Фенвик, вы должны мне поверить…

Комиссар вскочил и принялся мерить шагами комнату. Вдруг он резко повернулся – лицо его выглядело измождённым.

– Уэйкер, если бы я только мог вам поверить, – нерешительно произнес он. – Будь вы правы… – Его глаза на мгновение вспыхнули, но тут же погасли. Он устало покачал головой. – Вчера состоялось заседание совета, – бесстрастно продолжил Фенвик. – Вашу лицензию исследователя в области атомной физики аннулировали. Вас переводят в продовольственные лаборатории.

Молодой ученый застыл как громом пораженный.

– Но ведь кроме меня атомной физикой никто не занимается! – отчаянно запротестовал он. – Ни единая душа во всей нашей общине… на всей Земле! Если вы отберете у меня это и уничтожите лабораторию, исчезнет последний призрачный шанс обуздать атомную энергию. И тогда наступит конец.

Фенвик кивнул.