Его высочество Анри уже давно приглашал Дени навестить его – на том краю света, куда он сначала попал в ссылку, а потом обосновался на долгое время. О тех местах рассказывали разное, но все рассказчики соглашались – там отвратительный климат, долгая и суровая зима, и вообще те края не понять, для кого созданы, потому что цивилизованному человеку там жить не с руки. Однако, его высочество прижился и не желал перебираться ни в Европу, ни к старшему сыну в Другой Свет. Интересно, почему?

Дени открыли портал – да-да, портал Роганов у его высочества Анри, как старшего представителя семейства. Свой портал Дени оставил Дезире – потому что случиться может всякое, и если он окажется далеко, то она сможет действовать и без него.

А он оказался далеко, очень далеко.

Во Франкии ноябрь – осенний месяц, здесь же Дени с изумлением увидел снег. Снег виднелся в широкое хорошо застеклённое окно, он лежал на земле, на крышах небольших деревянных домиков вокруг, а впереди простиралось огромное, невероятных размеров ледяное поле, или даже ледяное море – он и вообразить такого не мог.

Да и то жилище, в котором Дени вышел из портала, тоже не походило ни что, известное ему. Дом из дерева, отапливался он большими печами, и немного магией, магия даже больше поддерживала и сохраняла тепло, чем производила его, всё устроено невероятно и, видимо, приспособлено к здешним условиям.

Его высочеству Анри уже исполнилось лет семьдесят, наверное, и тридцатичетырёхлетнему Дени он казался каким-то столпом существующего мира. Принц успел повидать и Франкию времён собственного отца, а потом – брата и племянника, угодить в ссылку, вернуться в разгар революции, спасти от конфискации и разграбления имущество древних магических родов и снова отбыть на край света – с развёрнутыми знамёнами, иначе это не назвать. И теперь он спокойно принимает посланника Бонапарта в деревянном доме на том своём краю света – обнимает Дени, улыбается, подводит к окну и говорит, что такого больше не увидеть нигде.

Дени согласен – и вправду, нигде.

Супруга принца, госпожа Эжени, так её все называют, тоже обнимает Дени и зовёт за стол, и смеётся, что здесь настолько холодно, что есть и пить горячее нужно постоянно. Дени всё ещё изумлённо рассматривает этот дом, а госпожа Эжени рассказывает, что дом построил ещё до революции сосланный сюда граф Ренар, и он отлично справился, а она потом получила этот дом, можно сказать, в наследство, и уже сама занималась ремонтом и поддержанием его в надлежащем виде. Да, здесь не самые простые условия для жизни, зато – очень, очень далеко от какой бы то ни было цивилизации с её политикой, войнами, странными законами и прочим, а всё лучшее, что даёт та цивилизация, можно доставить порталом.

Дальше Дени кормили и поили – удивительной едой и удивительными напитками.

- Знаешь, я тоже не сразу понял, зачем нужен этот самый чай, который так любит Эжени, - смеялся принц. – Но оказалось, что в зимние холода – самое то, что нужно. И – ты же не торопишься?

- Тороплюсь, но не слишком, - Дени понимал, что коротким разговором не обойдёшься.

- Вот и славно, значит, вечером у нас будет нашествие гостей, а завтра сходим в крепость, посмотришь, как мы тут жили раньше.

Но обсудить главное следовало до нашествия гостей. Принц пригласил Дени в кабинет на втором этаже дома, и туда же пришли госпожа Эжени, появившийся откуда-то с мороза принц Максимилиан и господин Асканио Нери. И Дени рассказал всё, что знал о предложении императора.

- А он неплохо придумал, - заметил Максимилиан. – Но придётся же познакомиться, понимаете, раз он желает взять в жёны нашу родственницу.

- Ты готов? – старший принц посмотрел на сына с улыбкой. – Я-то вот пока ещё в раздумьях.

- Я думаю, все маги охотно принесут присягу принцессе Роган, - сказал Дени, он совершенно в этом не сомневался.

- И будут её поддерживать в том случае, если с её супругом что-нибудь случится, так? – с хитрой улыбкой заметила госпожа Эжени.

- А что может с ним случиться? – не понял Дени. – Он, конечно, старше неё, и не маг, но он весьма прочный и деятельный, и у него выходит всё, за что бы он ни брался.

- Мало ли, - усмехнулась чему-то госпожа Эжени. – Увидим. Но если вы, Дени, достаточно близки к нему, то скажите, чтобы не ходил воевать в Россию.

- Почему? Вы же здесь всё равно очень далеко от любых мест, куда может дойти армия?

- Потому что ничего не выйдет, но я понимаю, что это может звучать невероятно.

- Дени, госпожа Эжени зря не говорит, её прогнозы обычно сбываются, - сообщил Максимилиан.

Но Дени мог только пожать плечами.

- А что думает о браке сама принцесса? – интересовалась дальше госпожа Эжени. – Я понимаю, что её в любом случае ожидает замужество из династических соображений, но вдруг там есть какие-то неизвестные нам тонкости?

- Давайте, я поговорю с ней, мы неплохо находили общий язык, когда я был при дворе её деда, - сказал Максимилиан. – Там обретаются родственники моей супруги, мы можем навестить их, а заодно и поговорить с Мари-Луиз. Вообще с ней кто-нибудь обсуждал эту идею?

Дени понял, что не знает о том ничего.

- Я точно знаю только об обсуждениях и приготовлениях с другой стороны. И раз уж Бонапарт отказался от супруги, которая, как он всегда говорил, приносит ему счастье, это что-то значит, наверное? А если он вдруг вздумает как-то обидеть её высочество, то все мы окажемся рядом, так ведь?

- Именно так, - кивнул Максимилиан.

На том и остановились – что младший принц отправится в Видонию говорить с потенциальной невестой, и далее он был готов выступать от её имени.

- А теперь рассказывай уже, что там вообще творится в Паризии и во Франкии в целом, - попросил его высочество Анри.

- Погоди, сейчас придут гости, вот там и пускай рассказывает, так ведь? – рассмеялась его супруга. – Все захотят послушать.

Так и вышло – небольшой дом наполнился франкийскими подданными, желавшими своими глазами увидеть человека с родины и узнать, что там творится, и какие изменения происходят. Пришли и местные, знающие язык – тоже послушать, что там, в большом мире. Сидели за широким столом, ели удивительную местную еду – какую-то невероятную рыбу, которой нет больше нигде, похлёбки, каши, стряпню – пироги и не только, с разными добавками и начинками, и чай, чай вёдрами, о чае говорила Изабель, что полюбила, вот, она бы нашла, о чём поговорить с её высочеством Эжени. Разговаривали допоздна, расходились по темноте. Дени уложили спать в жарко натопленной комнате, сказали – так надо, без горячей печи будет холодно.

А на следующий день его высочество сводил Дени порталом в ту самую крепость, которой он командовал когда-то, будучи в ссылке. Огромное сооружение, теперь уже перестроенное и тоже утеплённое, на высоком отроге горы – наверное, выше, чем Саваж. И невероятный вид оттуда – как будто на половину мира.

Что ж, Дени даже немного понял его высочество Анри – отчего он остался тут. Но как привыкнуть к холоду? Впрочем, возможно, он просто чего-то не знает.

А пока – можно возвращаться в Паризию и рассказывать императору о результатах переговоров.

Все дальнейшие действия завершились успешно, все сильные мира сего, от кого это зависело, дали своё согласие, и принцесса Роган тоже дала своё согласие. Дени не спрашивал Максимилиана, что там и как с той принцессой – потому что если все согласия получены и полным ходом идёт подготовка к свадьбе, то значит, так тому и быть.

Более того, Дени оказался среди тех, кто должен был отправиться в Видонию за принцессой и привезти её во Франкию. До того он бывал в Империи главным образом во время военных кампаний последних лет, теперь же оказался именно как герцог Саваж и представитель франкийских магических фамилий. Кому, как не Саважу, если Роганы не желают иметь дела с Бонапартом?

Впрочем, Максимилиан имел намерение отправиться в Паризию вместе с семейством, его старшему сыну недавно исполнилось семнадцать, он получил базовую подготовку в Поворотнице – там поселилось немало опытных магов, и все они охотно обучали молодёжь. Теперь же он собирался продолжить образование в Академии Паризии.

Кроме Максимилиана, прибыла и его сестра Шарлотта. Её первый супруг погиб на гильотине, но несколько лет назад она вышла замуж во второй раз, и муж её происходил из российского магического дворянства, откуда-то он взялся на их краю света. Но она сказала, что желает сама присмотреть за тем, как выходит замуж её племянница.

Старший брат Максимилиана и Шарлотты, принц Анри Деррийский, прислал поздравления и дары. И сказал, что сам пока не готов прибыть ни в Видонию, ни в Паризию.

А отец всех троих, самый старший принц Анри, тоже никуда не двинулся. И сказал, что – может быть, но не сейчас. А пока он вполне доверяет своим детям и их суждениям, если они говорят, что всё в порядке, значит – так и есть. За все семнадцать с лишним лет, что прошли после великого исхода магов из Франкии, его высочество побывал на родине считанные разы, и всегда – как частное лицо. Как правило, это было связано либо со смертью кого-нибудь из соратников и друзей, либо с пополнениями в чьём-то дружественном семействе. Может быть, если её высочество Мари-Луиз родит ребёнка Бонапарту, его высочество смягчится и навестит Паризию?

Но пока нужно было прибыть в Видонию, представиться принцессе и далее – множественные церемонии, достойные и Габсбургов, и Роганов, и Бонапарта.

Принцесса оказалась не слишком юной – двадцать два года, и обладала типичной внешностью принцессы Роган – высокий рост, гармоничное сложение, тёмные волосы и синие глаза. Прямо как её дед на портрете, что висит в Саваже, там изображены и отец, и маршал Вьевилль, и принц Анри, и король – все ещё молодые и прекрасные. Так вот, Мари-Луиз де Роган оказалась весьма и весьма похожей на портреты предков. И хорошо. Тем проще будет всем.

Она держала себя любезно и с достоинством, улыбалась, разговаривала, быстро выучила, кто есть кто среди встречающих, и уже разузнала, у кого какие семьи и дети, и справлялась обо всех. Максимилиан шепнул, что это он настоял на том, чтобы в обучение принцессы были включены и знания о Франкии и о том, кто в ней проживает потому что лишним не будет, может и пригодиться. И это время наступило.

Принцесса должна была прибыть во Франкию не порталом, но по земле, и по дороге показаться всем, остановиться во всех возможных крупных городах и продемонстрировать собой изменения, происходящие во Франкии. Множественная охрана, обычная и магическая, сеть охранных заклинаний – за это отвечали Дени и Гийом Вьевилль.

Уговаривались о том, что император встретит невесту на въезде в Паризию, но он не утерпел, и прибыл стремительно и неожиданно, как было у него в обычае, стоило только кортежу принцессы пересечь границу Франкии. Он, как у него водилось, представился сам, сел в карету невесты и дальше уже завладел всем её вниманием. Впрочем, это только лишь означало, что охранять нужно их обоих.

И дальше всё шло, как было задумано – прибытие в Паризию, размещение, представление принцессе двора – уже набраны придворные дамы, и из магических фамилий, и из простецов, потому что императрице Франкии должны служить и одни, и другие.

И в назначенный час случилась свадьба, а далее – коронационные торжества, присяга новой императрице, предполагалось множество балов и иных развлечений, и Дени полагал, что будет неплохо привезти Дезире в столицу и представить новой императрице. Новая герцогиня Саваж, новая императрица – уж наверное, они найдут общий язык?

Но когда он накануне всех церемоний побывал в Саваже, то Дезире вздохнула, сослалась на нездоровье и попросилась прибыть в столицу немногим позже, после завершения всех торжеств. И впрямь, выглядела она несколько болезненно, но целитель господин Круи заверил, что в целом всё в порядке. Значит, оставалось только вернуться в столицу самому.

Известие из Саважа настигло в финале коронационных торжеств, на очередном бесконечном балу. И вызывал Дени как раз господин Круи, не Дезире, не Аделин и не ещё кто-нибудь из тамошних обитателей.

- Господин Дени, вам непременно нужно прибыть. У нас тут неладно.

Предчувствие беды, заснувшее было в последние годы, пробудилось и завопило. Предупредить о том, что он никак не сможет остаться далее, и пускай всё то, что он ещё должен был сделать и станцевать, сделают и станцуют другие. И – в Саваж, не заходя домой.

- Понимаете, Дени, всё случилось так быстро, что мы не смогли ничего, даже госпожа графиня де ла Мотт не смогла ничего. Срок был совсем маленький, она просила никому не говорить, и вот…

Он совершенно не понимал, о чём они все говорят, причём тут графиня де ла Мотт, почему горькими слезами плачет Аделин, по какому поводу появилась Жанетта и что вообще происходит. Какой ребёнок, какие сложности? У него мог быть ребёнок? От Дезире? А теперь нет ни её, ни ребёнка? Да как так-то?

- Жанетта, почему? – спрашивал он без конца, он уже устал слушать о господней воле и прочем подобном. – Почему кто-то живёт жизнь с родными, супругами и детьми, а у нас всё вот так?

- Если бы я только знала, Дени, - вздохнула она. – Если бы я только знала. Возможно, я сама бы тогда жила иначе, и все мы, но – увы, знать нам не дано. Но я с тобой, мы все с тобой, все, кто только остался. И наверное, хорошо, что наша принцесса теперь императрица. Жизнь идёт, и это правильно.

Жизнь идёт, всё так. Но… всё равно, почему?