Январь 1807

Дени снова смотрел на зелёное море Фаро – как и двенадцать лет назад, когда он оказался здесь впервые. Правда, тогда стояла влажная августовкая жара, а сейчас – сырой январь, мерзкий и противный, гадостный и гнилой. Хотелось загнуть ещё посильнее, но какой-то частью себя Дени понимал, что и январь не при чём, и зимний ветер, и зелёная вода. Просто Франчески больше нет, и ничего с тем не поделаешь.

Она отправилась сюда вместе с Танкредо – после каникул он должен был вернуться и приступить к занятиям, ведь с осени наследник Фаро учился уже не просто в магической школе, но в Ордене Света. Тогда, в сентябре, они втроём долго спорили – куда ему лучше пойти, талантливого молодого человека были рады принять и в Ордене Света, и в Ордене Луча. Танкредо хотел стать великим воителем, но Франческа повторяла:

- Тебе нужно не только воевать, но ещё и управлять.

- Но мама, император Наполеон то и дело воюет! И его слушают все европейские властители!

- Да, но он ещё и отличный управленец, не только военный – спроси у Дени.

- И Дени маршал, а не счетовод какой-нибудь!

Дени усмехнулся и позволил себе вмешаться.

- Знаешь, я учился всему, что только получалось, и везде, где только получалось. Мне не досталось настоящего образования – как твоей маме, или вот как тебе самому. И я очень жалею об этом – наверное, сильнее всего в жизни.

- Но император ценит тебя, и доверяет тебе важные дела!

- Случается, - кивнул Дени, - но уже подрастают те новые выпускники Академии Паризии, которые опередят меня во всём.

- Ой ли, во всём, - не поверил Танкредо. – Ты лучший командующий магическим дивизионом Великой армии!

- Гийом Вьевилль ничуть не хуже, а Антуан де Риньи ещё и некромант. А скоро и молодой де ла Мотт их догонит.

На самом деле юный граф де ла Мотт рьяно осваивал академическую премудрость на боевом факультете Академии, а практические задания студенты выполняли во время постоянно случающихся военных кампаний, Дени сам регулярно просил таких студентов и использовал их в качестве адъютантов.

- Нет, папа, ты лучший, - заявила сидевшая до того тихо Аделин. – И тётушка Жанетта тоже говорит, что ты лучший.

Аделин восемь лет, она то и дело говорит, что тоже хочет в школу в Фаро через два года, а пока она учится дома – у Франчески и учителей. И говорит, что тоже будет изучать боевую магию.

- Потому что пока жив, да, - усмехнулся Дени, - потому и лучший. Танкредо, ты всегда сможешь взять дополнительные дисциплины в Ордене Луча, тебе не откажут – ведь великий герцог Фаро и в самом деле должен знать и уметь много всего. Но нужно уметь не только воевать, но и жить мирно, и управлять. Вот увидишь, пригодится.

Тогда они с Франческой убедили Танкредо учиться дальше в Ордене Света, а три дополнительных курса в Ордене Луча он и впрямь получил легко. Учился с удовольствием, зимой приехал в Паризию – на праздники, а после вернулся к учёбе, и Франческа отправилась с ним. И если бы Дени знал…

Да ничего бы он не смог сделать, даже если бы знал. Потому что она сама не сразу поняла, что происходит, и что она не просто так замёрзла и не чуть-чуть простудилась, а как-то по серьёзному. И когда позвали целителей, они разве что облегчали состояние в моменте – потому что она очень плохо дышала, хрипела, никак не справлялась с жаром и лихорадкой, и ещё миллион каких-то слов, которые вообще не о ней, потому что она молода, сильна и здорова, и могучий маг!

Только оказалось, что зимние лихорадки угрожают могучим магам точно так же, как и простецам, и можно точно так же не спастись. Дени никак не мог смириться – ему казалось, что она сейчас поднимется, заговорит, улыбнётся, но…

Но нет. И ему нужно было стать опорой детям. Танкредо замкнулся в себе и молчал, Аделин же бесконечно плакала. И единственное, что он мог сделать для неё – быть с ней, говорить, держать за руку.

Филиппо Фаро как будто постарел ещё лет на сто. Сурово поджимал губы и молчал. Но как-то высказался в разговоре с правнуком – что он-де сразу знал, что из этого брака ничего хорошего не выйдет.

- Дени, я сказал ему, что ты лучший. Но он не поверил, кажется. Не обижайся, он же старый, правда? Пусть говорит, что хочет, - сказал Танкредо.

А потом Дени вызвали в Арагонию, потому что нынешняя военная кампания шла именно там, и нужно было понять, где останется Аделин.

- А куда хочешь ты сама? – спросил он дочь. – Смотри, я могу отвезти тебя в Саваж, там много кто сможет присмотреть за тобой, а могу отвезти в Паризию, и там ты будешь учиться в магической школе, хочешь?

- Не хочу. Можно мне в Саваж? – спросила дочь. – Я хочу здесь, но Танкредо в школе, а меня в здешнюю школу пока не возьмут.

Это в Паризии юных магов берут в школу в любом возрасте, даже совсем маленьких, если их некому учить дома – потому что так сложилось. Но если дочь хочет в Саваж – то пускай отправляется в Саваж, обитатели замка любят её и будут заботиться о ней наилучшим образом.

Так и вышло в итоге – Танкредо в Фаро, Аделин в Саваже, Дени в Арагонии. Но каждый вечер – непременно вызвать магической связью обоих детей, спросить, как у них дела и чем они занимались, и что будут делать завтра. И у самого также – план на завтра, планы отдельных операций, планы Бонапарта, и всё это обилие планов никак не может унять тоску.

- Саваж, вам следует жениться заново, вам нужны ещё дети, - говорил Бонапарт.

- Я обещаю подумать, - отвечал Дени.

Императорам не отказывают, а жениться он больше не собирался. Хоть и подумал однажды, что женился бы на Изабель, если бы она была свободна, но она-то как раз замужем, и пусть у неё всё будет хорошо.

А он… он справится.

Дени отправлялся в Саваж – и собирался провести там месяц, не меньше. У Танкредо каникулы, и он просился с ним, и ещё звал в гости Луи-Флориана де ла Мотта, а Аделин только рада будет, конечно же.

В Саваже он давно уже бывал наездами – а теперь собирался вернуть замку жилой вид и статус, а то он до сих пор так и стоял под суровым заклятьем господина Нери и остальных. И если Бонапарт издаёт указы о восстановлении дворянских гербов и титулов, и раздаёт их всем тем, у кого раньше ничего подобного и в помине не было, то представителям древних магических родов совсем негоже блекло выглядеть на их фоне. Император награждал и тех, кто до революции мог похвастаться знаменитым именем, и тут же создавал новую знать, в первую очередь – из военных, и кстати, графом Мармуароном стал Пьеррен Туше – уже не паж и не адъютант, а сам командующий, хоть и достаточно юный, но – сколько их таких, юных, успевали показать себя в последние годы! И он даже умудрился накопить денег, чтобы купить какую-то землю – потому что новые титулы не предполагали земельных владений. Но те, кто покупал землю, могли передать титул по наследству. Старая же аристократия, служившая империи, просто могла всё, как и раньше – если служила, конечно.

Скажем, Роганы так и не вернулись – ни старший принц Анри, ни кто-либо из его сыновей. Анри Деррийский оставался в Новой Массилии, или Новом Льене – Дени не слишком хорошо понимал, как далеко друг от друга находятся эти точки и что там вообще. Максимилиан де Роган иногда навещал знакомцев в Паризии, ещё он бывал в Видонии – и одно время даже был советником императора Франца, но против Франкии не воевал. Говорил – не настолько он пока ещё стал гражданином мира.

Иногда кто-нибудь из любой знати – хоть старой, хоть новой – вспоминал о скрытом Лимее. Но расколдовать и возродить Лимей могли только Роганы – никто другой даже и не собирался подступаться. Бонапарт же делал вид, что нет никакого Лимея, и никаких Роганов тоже нет. Ему намекали, что Лимей прекрасней и Тюильри, и Мальмезона, но – ни одного Рогана в досягаемости не было. А вступать в переговоры со старшим принцем Анри Бонапарт всё же не был готов. Хотя, как понимал Дени, принц следил за военными успехами Бонапарта и был в курсе всего, что происходило в Европе.

Дом в столице на улице Сент-Антуан стоял закрытым, Дени не устраивал никаких приёмов ни для кого. Вот когда дети подрастут и нужно будет искать им спутников жизни, тогда и откроем, так он думал. Замок же можно и нужно расколдовать… пусть будет.

Но сначала нужно просто вернуться и обойти его весь – Дени заклятие не препятствие. И напомнить себе, что Саваж сам по себе живая память обо всех, кто тут рождался, жил и умирал. А потом уже пригласить господина Нери и попросить снять заклятие.

Собралась недурная компания – посмотреть на открытие Саважа прибыл Максимилиан де Роган, из столицы порталом появились все Вьевилли, какие там случились, и Анри де Риньи, и молодой де ла Мотт. Прибыла и Жанетта, её дочери к тому моменту уже родили ей троих внуков – двое из них наследники Вьевиллей, а третий, от младшей дочери, наследник де Локов.

И когда замок стал виден всем и снова проявился на отроге горы всеми своими башнями, стенами, бойницами и воротами, Дени скупо улыбнулся – и позвал всех внутрь. Праздновать.

Экономка Берта командовала в большом зале – столы, сервировка, перемены блюд. И Дени не сразу сообразил, кто помогает ей командовать, а когда присмотрелся – то очень удивился. И подошёл.

- Здравствуйте, Дезире, - кивнул он сестре Луи де Мелеза.

Луи не так давно стал полковником и хотел себе новый титул, как он говорил – чтобы не быть никак связанным с прошлым.

- Мелезы не древний магический род, Мелезы вассалы Саважей. А какие же теперь вассалы? Мне, как последнему в роду, нужно начинать что-то новое, - говорил он.

Дени понимал его – в части жажды нового. И одобрял. А теперь увидел его тётку – и понял, что вообще забыл о её существовании, и о том, что она осталась в Саваже.

- Здравствуйте, - кивнула она. – Вы как будто позабыли, что я осталась здесь.

- Я и впрямь позабыл, и давно сюда не заглядывал, - пожал он плечами.

- У вас другая жизнь и другие заботы, - она не смотрела на него. – А мне особо некуда идти. И если вы не возражаете, я буду и дальше помогать Берте с хозяйством.

- Так вы знаете здесь о хозяйстве намного больше моего, как я буду возражать, - вздохнул он. – Спасибо вам, Дезире. Вы одна из тех, кто хранил Саваж всё это время, пока я воевал.

- Так вышло, - невеста его покойного брата смотрела куда-то в окно.

- Но отчего вы не вышли ни за кого?

- Не хочу.

- Не хотите ли вы сказать, что будете помнить Филиппа до смерти?

- Нет, дело не в этом. Просто не хочу. И если вы не возражаете – просто останусь здесь и дальше.

- Дезире, вот ты где! Папа, можно я заберу Дезире? – подошедшая Аделин взяла её за руку и увела.

С дочерью Дени поговорил на следующий день.

- Ты подружилась с Дезире?

- Да. Она хорошая, и знает про наш замок всё-всё. Она показывает и рассказывает мне, что где, ведь если я когда-нибудь буду здесь хозяйкой, то должна буду это знать. А если не здесь, то всё равно пригодится, она так говорит. Где-то же буду, правда ведь?

- Где-то – обязательно, - дочери легко удавалось вызвать у него улыбку – несмотря ни на что.

А через месяц Бонапарт в очередной раз заговорил с Дени о том, что если Дени не женится, то он, Бонапарт, сам найдёт ему новую жену, пришлось крепко задуматься. Бонапарт с лёгкостью находил для своих ближних людей, военных и гражданских, и принцесс, и представительниц старой знати – во всех завоёванных к тому моменту странах. Дени совершенно не хотелось оказаться связанным с какой бы то ни было принцессой, да и была уже принцесса, самая лучшая на этом свете принцесса. Вообще ему было почти всё равно, на ком жениться. Он подумал, а потом ещё и посмотрел на то, как Аделин доверительно беседует с Дезире, и решил, что нужно попробовать.

- Дезире, что вы думаете о том, чтобы всё же стать герцогиней Саваж?

Она изумилась.

- Вы… вы предлагаете мне брак?

- Именно. Мне нужна жена, и если вы согласитесь выйти за меня – я постараюсь стать вам приличным мужем.

- Герцог Саваж не может быть неприличным мужем. Но… можно, я всё равно останусь здесь? Я… я никогда не была в столице, я не вела большой открытый дом, я не знаю о том ничего.

- Герцогине Саваж придётся бывать в свете, это неизбежно. Но начать мы можем здесь. Привыкнем друг к другу… а дальше будет видно.

- Хорошо, Дени, я выйду за вас. А дальше будет видно.