Предложение в тот же день обсуждали узким магическим кругом в гостиничке. К прибывшим из Фаро присоединился Антуан де Риньи – южный загар дивно смотрелся с почти бесцветными волосами и ледяными серыми глазами. Он обитал в доме на улице Сен-Катрин, и говорил, что невероятно рад возвращению. Да, он всю жизнь хотел посмотреть мир – едва ли не больше даже, чем Алоизий и Анри, но сейчас ему очень нравится просыпаться дома.

С Антуаном пришёл Пьеррен – загорелый и восторженный. Нет, он не желает возвращаться к родным, ему и так отлично!

- А что господин маркиз? – поинтересовался Дени.

- Он в Зелёном замке и перебираться в столицу не собирается. Во всяком случае, пока жизнь наша не изменилась.

- Так вот, похоже, мы на пороге тех самых перемен. Главное – сначала привести к власти нужных людей, а потом сделать так, чтобы они не вздумали обманывать нас.

Антуан слышал о намерениях что-то там делать – то ли вводить Бонапарта в состав Директории, то ли отменять Директорию совсем и устраивать на её месте что-то новое.

- Понимаешь, я не политик, - пожимал он плечами.

- Я тоже не политик, - качал головой Дени. – Но для того, чтобы дальше жить, и чтобы нашим детям тоже дальше жить, нужно менять законы. И если нам будут обязаны, то пускай делают это.

- Бонапарт уже обязан отцу, - усмехается Антуан. – Если бы не они с Изабель, Жозефину бы увёл виконт Богарне.

- Талейран тоже обязан твоему отцу и понимает это. Чем больше сильных мира сего обязаны магам, тем нам лучше. Я даже думаю, что приглашу твоего отца поговорить.

Сказано – сделано, и в тот же день Дени связался с маркизом.

- Жив, здоров? Молодец, всё правильно делаешь, - кивал ему с улыбкой маркиз.

Дени изумлялся – маркиз? Улыбается? Ничего себе! Был же кремень, суров, как скала, и со всех требовал того же. Что случилось?

Или… это Изабель? Так она тоже из суровых. Подошли друг другу, хорошо договорились?

Маркиз согласился прибыть в столицу на следующий день – чтобы обсудить, что именно нужно сделать, и что потом потребовать. И пригласил совещаться у него дома.

- Всё лучше, чем где-то там в гостинице. А если всё получится, можно будет открыть скрытое.

- Это сможет сделать только господин Асканио Нери, - покачал головой Дени.

- Позовёшь и договоришься, у принца портал. Ничего невозможного.

Дени был согласен. И на следующий день магическая часть заговора Бонапарта собралась в доме на улице Сен-Катрин. Маркиз прибыл один, без Изабель и самого младшего сына. Но дом его уже был вполне обжитым домом – гостям подали арро и закуски ничуть не хуже, чем в доме Бонапарта.

- Что хотят от вас заговорщики? – первым делом поинтересовался маркиз.

- Постоять за спиной в решающие моменты, - усмехнулся Дени. – О нет, о магическом огне на головы членов Совета Пятисот речь не идёт. Если что-то пойдёт не так, пускай обходятся старыми добрыми пушками.

- Наверное, это можно сделать без ущерба для репутации, - кивнул маркиз.

- Какой уж там ущерб репутации после всего, что было, - отмахнулся Дени.

- Не скажи. Я уверен, найдутся такие, кто скажет – а что это они хороводились с Директорией, служили в республиканской армии, помогали Бонапарту совершить переворот?

- Гоняли нежить от жены Бонапарта, а ещё от министров республиканского правительства, - закивал Дени с усмешкой. – Сдаётся мне, говорить будут те, кто отсиделся по щелям и вовсе не сделал ничего – ни хорошего, ни худого. И слушать их будут такие же. Но я думаю, их осталось не так уж и много.

- Вот увидишь, если только покажется, что стало лучше – тут же валом повалят разные эмигранты, и захотят должностей, денег, компенсаций и прочего подобного.

- И если мы будем где-то близко к власти, то ничего им не дадим, а спросим – где вы были, уважаемые, когда мы создавали для вас возможность вернуться? – Дени сощурился холодно. – И послушаем, что нам ответят.

- Придумают множество причин, - скривился Антуан де Риньи. – Хвори, дети, жёны, отсутствие денег, вина и хорошей еды, и что там ещё можно придумать. Ну их всех, в общем. Нарисуются – там посмотрим, что с такими делать. А пока – что будем делать мы?

- А мы завтра встречаемся с Люсьеном Бонапартом, и договариваемся о деталях. Кто где, кто куда прибывает к которому часу и прочее, - сказал Дени.

И договорились как-то достаточно легко – наверное, оттого, что пришла пора? И сколько уже можно магам прозябать где-то на окраине жизни?

Пять дней перед предполагаемым переворотом Дени провёл в каких-то бесконечных светских встречах. Приём у каждого из членов Директории по очереди, приём у Талейрана, приём у Бонапартов. При том Бонапарт тоже был везде, в глаза не лез, молчал, приглядывался. Дени тоже молчал и приглядывался. При том всё было согласовано – где какие полки, где артиллерия – мало ли, что, вдруг понадобится.

В день переворота – для этого дня было обозначение в духе революционного календаря, но Дени никак не мог взять его в голову, как ни старался – в общем, если по-человечески, то это девятое ноября, и все они были на ногах с утра. Прибыли, как договаривались, к Бонапарту на улицу Шартерен, там дождались сведений, что Законодательный корпус назначил генерала командующим войсками округа Паризии, и после того при параде двинулись выступать перед Советом Старейшин.

Бонапарт произнёс речь – коротко и по делу, как обычно говорил перед сражением, о том, что принимает полномочия, и сделает всё для мира и спокойствия. Далее состоялся смотр войск, и войска разместили в важных точках столицы.

Часть членов Директории уже поняли, куда дует ветер, и известили о сложении с себя полномочий – до неких новых выборов. И можно было считать, что переворот в целом завершился.

Правда, на следующий день вторая часть Законодательного корпуса – Совет Пятисот – отказалась признавать отставку членов Директории. И Дени увидел то, что в целом полагал немыслимым – Бонапарт растерялся и не нашёлся сразу с ответом, он стоял, как громом поражённый, и молчал. И тогда они с братом генерала Люсьеном переглянулись весело, шагнули вперёд – и Люсьен приказал вышвырнуть вон всех несогласных, а Дени подсветил его немного магическим и светом, иллюзия, не более того, но её оказалось достаточно. А за их спинами в зал вошли гренадеры Мюрата, предводительствуемые генералом, Мюрат добавил напутствие - крепкое словцо, от которого все эти парламентарии пришли в ужас ещё сильнее, чем от простого магического действия.

Всё было кончено в четверть часа, тем временем Бонапарт пришёл в себя, и уже мог и говорить дальше, и действовать.

Вместо Директории были назначены три консула, и никто не удивился тому, что Бонапарта назвали первым из них.

Конечно же, об условиях и нуждах договаривались ещё до переворота. Потому что потом люди просто скажут, что ничего не было, и пойдут себе. А такой вариант Дени не устраивал никак. Он вдруг с совершено непонятной ему самому силой захотел жить в Паризии, и семью привезти сюда же. Здесь совсем не так, как в Фаро, но не хуже, ничуть не хуже. Но для того, чтобы это стало возможным, нужны новые законы и достойное магическое обучение.

- И что, ты заставишь Бонапарта дать обещание? – не поверил Гийом Вьевилль.

- Зачем заставлять? Попрошу, - улыбнулся Дени. – Он видел меня в деле, и не усомнится в том, что я серьёзен.

Дени и впрямь поговорил с Бонапартом, и высказался прямо.

- Нам нужно обещание. Мы готовы поддержать вас, но – в обмен на поддержку с вашей стороны. Если Франкии нужны маги, магам нужно дать возможность жить так же, как и всем прочим гражданам республики.

- Я уже понял и я согласен, - отозвался Бонапарт сразу же. – Я рассчитываю на магов и далее, и я готов сделать то, что представляется мне необходимым. Я, Наполеон Бонапарт, обещаю в случае своей победы отменить принятые революционным правительством законы против магов и вернуть магов в общество. Маги получат все те же возможности, какие есть у прочих граждан республики.

- Засвидетельствовано, - тихо сказал присутствовавший тут же Анатоль де Риньи.

- Засвидетельствовано, - кивнул Морис Талейран.

Переворот удался, оставалось немного подождать. Дени было тревожно – потому что он и сам ввязался в гниловатую политику, и друзей тоже втянул. Ему было необходимо посоветоваться с кем-нибудь ещё, и он позвал Жанетту.

- Ты всё делаешь правильно, - кивнула она. – Политика никогда не бывает аккуратной и чистой. И если этот путь поможет вернуть магов в общество, то делай и дальше всё, что кажется тебе верным. Я хочу, чтобы мои дочери и моя крестница жили в мире не худшем, чем жила я сама. Пока всё не посыпалось, конечно же.

Согласно революционному законодательству, маги не имели права владеть землёй и другим движимым и недвижимым имуществом, занимать государственные должности, вступать в брак с не-магами, обучать и обучаться магическим искусствам. Далеко не все маги были объявлены вне закона, но многие приметные – вполне, и сам Дени, и маркиз Анатоль, и три его старших сына до сих пор оставались в этих списках. Всё это было необходимо изменить.

Бонапарт, став первым консулом, тут же принялся абсолютно за всё разом – и как ни странно, успевал. Готовилась новая конституция, в ней отдельной статьёй должно было быть упомянуто о том, что маги такие же граждане республики, как и магически не одарённые – так это теперь называлось, потому что простецы не хотели называться простецами. Дени было решительно всё равно, как именно их называть, только бы не озверели снова, да и ладно.

Тем временем новые законы понемногу начали готовиться и выпускаться. Бонапарт и в выступлениях, и в документах говорил о том, что ему лично нет разницы, кто перед ним – простолюдин, аристократ, маг или нет. Все уже должны наконец-то стать франкийскими гражданами. И начал он, как понимал Дени, с того, что поддержат все или совсем все – законы о ветеранах франкийской армии, законы о поддержке франкийских товаров, законы о нерушимости собственности.

И после того – корпус законов о магах, наконец-то.

- Не прошло и десяти лет, надо же, - криво усмехнулся Анатоль де Риньи.

Хотя прошло как раз почти десять лет, девять-то точно.

- Он оказался дальновиднее, чем я предполагал, - отозвался из своего далёкого края света Анри де Роган. – Что ж, посмотрим, как покажет себя дальше.

- Любопытно, возможно, я даже готов посмотреть, на что это похоже, - сказал сын старшего принца Максимилиан де Роган.

А Дени интересовал вопрос – что нужно для того, чтобы расколдовать заклятый дом на улице Сент-Антуан. Он сказал, что готов стать первым из тех, кто попробует.

Творец исходного заклятья господин Асканио Нери выразил готовность прибыть в Паризию и произвести нужное действие.

- Насколько я представляю, разрушить такое заклятье проще, чем наложить его, - сообщил он.

- Я жду вас, господин Нери, - поклонился Дени.

Интересно было всем. Помнили о том, что когда-то для создания такого заклятья была нужна сила всех стихий и кровь владельцев дома. На всякий случай искали тех, кто сможет представить все стихии, жизнь, смерть и божественную правду.

Стихии нашли легко – потому что магов-стихийников вообще много. Некромантов вокруг тоже хватало с избытком, так уж случилось. Нужда оказалась в менталисте и целителе.

- Госпожа графиня де ла Мотт, - тут же произнёс маркиз Анатоль. – Она должна быть где-то здесь, просто хорошо скрывается.

- Вы возьметесь найти её? – нахмурился Дени.

Потому что вроде бы и встречались – тогда, в лето великого исхода, но он совершенно не помнил эту даму и позвать не смог бы.

Маркиз смог – связался, сходил и привёл её поговорить. Графиня де ла Мотт совершенно не походила ни на какую графиню, и вообще на мага. Коротко стриженая, в простой одежде, все её сорок с лишним лет видны на лице.

- Ношу маскирующий амулет, уже давно. Служу в госпитале – бывшем Королевском, теперь это просто больница.

- А ваш сын, госпожа графиня? – нахмурился маркиз.

- Со мной. Ему уже десять, учится понемногу. Если удастся решить вопрос с магическим образованием – то я буду весьма рада. Увы, он не целитель, он пошёл в тех де ла Моттов, которые универсалы и боевики.

- Госпожа графиня, если вы доверите молодого человека мне, я обязуюсь научить его всему, что нужно, - поклонился Дени. – А возрождением Академии мы займёмся совсем скоро.

- И не просто Академии, нужна такая школа, куда брать детей и учить всему прямо с азов, - веско говорил маркиз Анатоль. – Знаете, сколько их уже у меня? Даже отправка нескольких к его высочеству на край света не помогла – новых привезли.

Дени слышал о нашествии юных магов на Зелёный замок, но не представлял себе масштабов, а они оказались впечатляющими. Что ж, значит, нужно шевелиться быстрее и устраивать жизнь всех этих перспективных молодых людей.

Пока же – приветствовать прибывшего господина Нери и производить эксперимент на улице Сент-Антуан.

Господин Нери оказался таким, каким Дени его и помнил – высоким, одетым с иголочки и пронзительно рыжим. С ним прибыла его супруга – кажется, из дам её высочества старшей принцессы Роган, маг невероятной силы. Она сказала, что может встать за любую из сил, возможности ей позволяют.

Господин Нери осмотрел то место, где должен появиться дом, остался доволен.

- Да, снять заклятье окажется проще, чем наложить. Предпримем попытку завтра на рассвете.

На всякий случай позвали Жанетту – чтобы приглядела. Ей тоже было интересно пробуждение старого дома – она провела там немало времени в детстве и юности.

Господин Нери как-то быстро и легко собрал силу от всех участников и выплеснул её в то место, где полагалось быть дому, и где его, очевидно, не было. Несколько ударов сердца ничего не происходило… а потом окрестные дома как будто раздвинулись и все они увидели серые стены… носившие следы боёв. Ну да, сюда приходили с пушками, нападение отбил самый старший из них, Антуан, он тогда ещё был жив…

А сейчас жив Дени. И он непременно приведёт всё это в порядок. Генерал Франкийской республики и глава древнего магического рода будет жить в самом лучшем доме на свете. И его семья – тоже.

Что ж, значит – нужно что-то решать и с Академией, да поскорее.