Июль 1795

- Видите, господин маг, совсем житья не стало, - говорила трактирщица Тереза по прозвищу Пушка, потому что могла внезапно посреди полного здоровья разразиться руганью с проклятиями, и слышно ту ругань и проклятия было, наверное, за полдня пути до деревушки Ансель.

Правда, с Дени она всегда держалась почтительно и кротко, будто ягнёнок. Не изволите ли откушать, господин маг. Не взглянете ли на нашу беду, господин маг. А слышали ли вы новости, господин маг. И дальше в том же духе.

Сейчас Дени завернул к Пушке перекусить – они объезжали отрядом здешние деревни, собирали новости, помогали кому могли и кому надо было, объясняли зарвавшимся, как следует себя вести на землях Саважей, даже если нынешняя власть вовсе не считает, что это земли Саважей.

Взялись командовать? Наведите порядок, там посмотрим. Поближе к столице может и был тот порядок, а может, и нет, Дени давно не бывал в тех краях. Но чем дальше от Паризии, тем больше разбойников, зарвавшихся чиновников и просто обыкновенной нежити. О нежити как раз и шёл разговор под еду и питьё.

Постоялый двор «Колесо» считался местом надёжным. Владелец, свекор Терезы, крепкий сухощавый дедок Матрос – в юности ходил на корабле аж до Другого Света и обратно – уважал Саважей и понимал, что новая власть новой властью, а старые-то хозяева были не такими уж плохими. Аренду не задирали, от непорядка защищали, от нежити, кстати, тоже. И сейчас десяток людей Дени расположился на террасе снаружи, а сам он зашёл поговорить с Терезой и дедом Матросом. Мужа Терезы, сына того самого Матроса, уже третий год не было в живых, а два сына-подростка помогали матери и деду, разносили еду и выпивку.

Летний день катился к ночи, солнце уже зашло за лес и предгорья. Можно было сесть, вытянуть ноги, съесть предложенное жаркое и пить здешний сидр. И слушать.

- Так вот, верите ли, господин маг, но неживые совсем заели, ночью до ветру не сходишь, чтобы на дохлятину не напороться, - говорил дед Матрос.

А невестка его поддакивала:

- На той неделе Шарлотт, жена Жака-кузнеца, так испугалась, что дитя скинула до срока, саму еле спасли, а сыночка-то и нет, ей ещё три месяца ходить надо было. А три дня тому прям сюда заявилось, скулило под дверью. Мы уж на вот такенный засов заперлись, - она показала руками размер того засова, - и с молитвой все углы обошли, хоть и нельзя теперь молиться, но как оно без молитвы-то, сами понимаете, но всё одно страшно!

- Солью, понимаете, солью вокруг дома границу отсыпали, но оно ж всё одно тащится, будто ему чем намазано, - вздыхал дед Матрос.

И Дени понимал его – соль недёшева, и тратить её на нежить ой, как не хочется. Тем более, что бесполезно.

- Не сыпь соль зазря, дед Матрос, ты чего, - сказал он. – Будто не знаешь, что без толку. Хоть соль, хоть сахар, что из Другого Света везут, хоть вовсе перец. Конечно, если тебе не жаль, ты сыпь, может, насыплешь да выспишься спокойно, но только нежить этим делом никак не остановишь.

- Да поняли мы уже, - продолжал вздыхать дед. – Оно ж всё одно возвращается, чего ни насыпь.

- А кто таков-то, видели хоть? Или никто не отважился? – Дени уже понимал, что спать сегодня не придётся, или придётся, но потом, а сначала они будут устраивать облаву на нежить.

Они – это трое его магов, Грегуар, Арно и Тиссо, и он сам. Потому что простец, будь он хоть сто раз силён и храбр, мало что может противопоставить потустороннему, прямо скажем – воплощённой смерти. А маг может. Лучше всего, конечно, против нежити заточены некроманты, но портала у Дени с собой нет, и звать никого из знакомых некромантов он не будет. Сами справятся. Боевые маги отлично жгут всё, что горит, а нежить горит превосходно.

После той весенней истории с девчонкой, которая оказалась сбежавшей невестой самого маркиза де Риньи, отношения между двумя магическими оплотами порядка несколько охладились. Видимо, маркиз обиделся, что ему сразу не рассказали про некроманта и не доставили в его цепкие лапы, а на Саважей в этом плане где сядешь, там и слезешь, можно обижаться хоть до второго пришествия, ничего не изменится. Филипп уже вообще пожалел, что рассказал маркизу о той истории. Дени жалел только о том, что судьба больше не сводила его с тем некромантом. С той прекрасной девой, говоря по-честному.

Но – сейчас надо разузнать у местных все детали.

- Как же, отважился, - ответил дед Матрос, подумав. – Я и сам в окошко смотрел, в щель меж занавесками, и ребятня моя тоже. И в деревне кое-кто. Говорят, это сам Чёрный Вепрь, что подох в минувшую зиму в ближних горах от голода и холода.

- Кто таков, почему не знаю? – нахмурился Дени.

- А вам, господин маг, оно надо – каждого разбойника знать? – усмехнулся дед Матрос. – Вам он на что – за ручку, что ль, с ним здороваться, с падалью такой?

Изрядную часть здешней и проходившей мимо падали Дени как раз знал – потому что сам поспособствовал, чтобы из состояния живого и опасного перешли в мёртвое и спокойное. Но о том, что какой-то Вепрь где-то поблизости нехорошо помер, не слышал ни слова.

- Раз придётся познакомиться, то вероятно, надо, - ответил Дени. – Так что изволь рассказать, что за местный герой завёлся и отчего так умер, что его теперь упокаивать приходится.

- Ладно, расскажу. Только вот…

- Рассказывай, дед, нам тоже надобно знать, - в таверну вошёл мальчишка, такой, обычный, лет двенадцати, чумазый и чернявый.

А следом за ним…

Да-да, ещё один мальчишка, повыше, и кудряшки светлые из-под шляпы так и таращатся. А профиль этот врезался в память Дени всё равно что навечно.

А дед Матрос в ответ на вопросительный взгляд Дени только руками развёл.

- Мы ж не знали, господин маг, что вы нас посетить надумаете, вот и позвали господина некроманта.

* * *

Изабель не удивилась, когда Пьеррен, внук дядюшки Туше, прибежал и сказал, что в деревне у подножия гор ищут некроманта. Такое дело нет-нет, да случалось, и платили за такие услуги, не скупясь. Потому что от врага из плоти и крови можно спрятаться, можно откупиться, можно договориться. А с неживым не договоришься никак. Только бить, а бить могли боевые маги – они умеют сжигать такое без остатка, и некроманты. Ещё дома ей случалось видеть, как расправлялись с нежитью братья – некроманты и универсалы, у всех универсалов была какая-то доля атакующей силы. Вроде бы, существуют какие-то правила – кто есть кто среди магов и почему, но в замке Горэй никто этих правил не знал, даже учитель братьев господин Герберт.

А уж теперь Изабель и вовсе стало не до учёбы. Точнее, наоборот, у неё постепенно сложилась обширная практика. И появилось понимание – откуда берётся нежить и почему. Наверное, если тебе в детстве учитель всё рассказал, то проще. Но с учителем не свезло, зато той самой практики оказалось с избытком.

Обычно было так.

Прослышав про некроманта, присылали посыльного или записку. Разбирать местные каракули Изабель научилась далеко не сразу, а из домашних грамотным оказался только дядюшка Туше. Его ещё в юности обучили, а вот самому ему обучать дочь и теперь уже внуков было некогда. Дела домашние – мелкий ремонт, дрова, охота, присмотр за лесом. Дела общественные – раз в неделю ходить в ближнюю деревню Ном и узнавать новости на постоялом дворе с одной стороны или в трактире с другой стороны, на самом выезде на тракт. По тракту можно было попасть из Руанвилля в Лим.

Лекарка Жавотта читать не умела, но обладала огромным практическим опытом – рассказывала, что успела послужить в столичной больнице Святого Франциска для бедных и совсем немного – в Королевском госпитале. А когда начались беспорядки и погиб сначала муж, а потом и оба сына, бежала куда глаза глядят, и вот осела в итоге у дядюшки Туше.

Дочка дядюшки Туше Мари и девушки Пьеретта с Жерменой грамоты не знали вовсе. С малолетства занимались всякой работой по дому, и даже ходить к священнику, который учил деревенских детей читать, было некогда. А потом священника убили, и ходить стало не к кому.

Черити немного задирала нос – она-то умела читать! Но – по-англицийски, и разве что те три книги, которые оказались в сундуках Изабель. Поэтому от её грамотности не было никакого толка.

А сама Изабель при помощи дядюшки Туше научилась читать записочки от разных людей из деревни, или даже из соседних деревень – слухи о том, что в лесу живёт некромант, который может побить нежить, понемногу распространялись.

У большинства крестьян хватало ума молчать о том некроманте – потому что ясно же, солдаты, которые нет-нет, да проходят через деревню, и не важно, ищут ли они магов, или нет, все одно за сведения спасибо скажут, а может, и заплатят, но с нежитью сами не справятся, потому что простецы. В англицийском тоже было такое слово, но дома Изабель его почти никогда и не слышала. Здесь же оставшиеся в чудовищном меньшинстве маги, как она понимала, не стеснялись.

Некромантов стало меньше, как и боевиков, а нежити больше. И если ты сдашь солдатам мага, то в следующий раз никто тебя от нежити не спасёт. Понимали почти все, почти. Осечки, конечно же, случались, потому что все люди, все слабы, все хотят чего-то, нередко сами не знают, чего.

Ещё прошлой зимой один такой умный из ближней деревни решил подзаработать и сдал её солдатам, то есть, рассказал, что у лесника Туше маг живёт. Правда, денег ему солдаты сразу не дали, сказали – поймаем, тогда и получишь. И отправились в лес – десяток и сержант. Что ж, о том, что идут, сообщили доброжелатели, и домик Изабель спрятала. А вот солдат и предателя следовало проучить.

Она поступила просто – завязала голову, зачернила сажей лицо и руки, встала посреди дороги, подпустила их поближе и сняла амулет. Сила рванулась наружу – ей казалось, что в последнее время той силы стало как-то очень уж много. Дома ей доводилось так делать, но – не в замке, а где-нибудь в лесу, и никогда столько силы не было. Теперь же… дотянуться до первого, схватить за что пришлось и подтащить оказалось очень легко. Легче даже, чем рукой, она не почувствовала веса солдата, который так-то, наверное, вдвое больше и тяжелее неё. И его сердце остановилось ещё до того, как она взглянула ему в лицо – от страха. Ещё двое просто остались там, на той дороге. Сержанта тоже пришлось хватать щупальцем, но он оказался не робкого десятка, и смерть, наверное, видел, попытался что-то командовать, кричать, чтобы шли вперёд… Свои же ему кинжал в спину и воткнули, прежде чем сбежать, наложивши в штаны от страха. И потом ещё в таверне деревенской рассказывали, что против них вышло полчище нежити и пожрало пятерых во главе с неудачливым сержантом.

В принципе, Изабель устраивало быть в некоторых глазах полчищем нежити. Но – следовало довести дело до конца.

И предателя, того самого, что рассказал о ней сержанту, она подкараулила следующей же ночью. И тоже – просто погладила серебристым щупальцем по щеке, ничего более. Но предатель потерял дар речи, и до сих пор только мычит, и поделом ему, решило остальное население деревни.

Потом ещё случилась пара подобных эпизодов, последний – в прошлом месяце. Но после истории с пленом и Мстителем Изабель научилась убивать. И того человека, который обвешался артефактами и пошёл за ней, она просто убила и испепелила, и закопала в землю. А артефакты прибрала. Пригодятся, не ей самой, так её людям.

Так что ничего удивительного в записке с просьбой о помощи не было. Нежить, мол, господин некромант, заела, спасайте, будьте ласковы. Изабель решила на просьбу ответить, и взяла с собой мальчишку Пьеррена. Простецовый простец, тем не менее, он отлично переносил путешествия тенями. И приносил пользу – например, мог купить или арендовать лошадь, чтобы им потом довезти уплаченные за услугу припасы на той лошади.

Сейчас же путешествие предстояло дальнее, деревушка Ансель располагалась у самых восточных гор. И Изабель сразу решила, что возьмёт деньгами – припасами, конечно, лучше, но тенями они те припасы не донесут, всё протухнет. А добираться ногами по нескольку дней в одну сторону она не собиралась – опасно.

Всё шло хорошо до того момента, пока она не вошла в просторную общую комнату постоялого двора и не увидела там внутри возле стойки – его.

Мага по прозвищу Мститель.