В которой Фейри Грин идёт по следу

Говорят, что эльфов невозможно застать врасплох. Чушь, как и большая часть людских и гномских сказок о нас. Еще как можно, и даже когда почувствовал опасность, переход в «боевое» состояние требует времени. Немного, но и мгновения порой решающие.

Только вот устраивать неожиданность эльфийке, уже пытающейся не разбиться на гоночном катере — плохая идея. Она уже напугана так, что адреналин разве что из ушей не капает.

Острые концы щепок подсказали: пуля прилетела снизу-справа. Крен, оглянуться на склон — скользнув по выцветшей траве и стелющемуся можжевельнику, взгляд укололся о блеск светлой бронзы на зелено-серо-пыльно-песочном фоне. Хорошая позиция, даже слишком. Уйти вверх не выйдет, прибавить скорости? Мы и так идем на «полном». Зигзаги вправо-влево сейчас смысла не имеют, остается лишь маневр по вертикали. Танец бегущего зайца, почти как в полузабытом уже городке. Только сейчас я бегу не своими ногами, дергая одновременно за все возможные рули катера, как назло, ставшего ужасно неуклюжим и неповоротливым. И не забывая о кейворитной решетке, хоть ей такие резкие рывки стоят изрядной доли ресурса. Вниз, вверх, вниз, небольшие крены тоже полезны, но главная амплитуда…

— Что ты делаешь?

В этот раз пуля прошла где-то над головой, хлесткая волна больно ударила по ушам даже сквозь шапку. Упреждение верное, не будь ошибки по вертикали, прошила бы нас обоих навылет.

По крайней мере, у него не револьверная винтовка, с ней второй выстрел последовал бы сразу за первым. Но и не обычная перезарядка, медленная и печальная, как сказание горных троллей. Сколько прошло между выстрелами? Или Кэл затянул со вторым выстрелом, пытаясь лучше прицелиться?

Почему-то мысли о Кэле отозвались не образом, а запахом. Уголь и горячий металл заводского цеха, кровь, мокрый песок, илистая муть омута, кисловатый столичный дождь и горячий пар. А еще почему-то аромат духов командора Кемминга, хотя самого полуэльфа там не было. Даже неизвестно — знали они друг друга, или Музыкант отвел каждому отдельную партию в своем концерте?

— За гору! Уходи за уступ!

Крикнуть сидящему рядом прямо в ухо легко. Сделать — значительно сложнее, и надо еще не забывать дергать «Варга» вверх-вниз. И рыскать в стороны тоже, мы уже удалились достаточно, чтобы горизонтальные маневры обрели смысл.

Но недостаточно далеко, чтобы почувствовать себя в безопасности. Новая пуля прошла над головой, знакомо ударив по ушам, звук правого пропеллера стал другим, в привычное гудение добавился резкий свист. Лопасть прострелена? Меткий ублюдок, ну погоди, доберусь я до тебя!

Уступ на склоне горы с неприличным гномским названием выглядел не очень хорошо. Кусок скалы, словно прорезавший склон изнутри, раздвинув прочие валуны и всплыв наружу. Даже по цвету чуть отличается, Ори наверняка бы закатил по этому поводу часовую лекцию на тему выхода более твёрдой породы, гипергинез и прочее. Мне хватило одного взгляда на острые ребра камней, лишь слегка испятнанные травой и карликовым соснами, чтобы понять: ветер там паршивый, лучше держаться подальше. Но сейчас у нас имелась проблема похуже ветра.

Я нарочно повела «Варга» не по кратчайшему пути, а ниже, к подножью, лишь в последний момент довернув на нужную высоту. И сразу за уступом развернулась снова и полетела вдоль горы, едва не царапая днищем о камни.

Новых выстрелов не прозвучало. Только наши пропеллеры, размеренный стук паровой машины, неразборчивую ругань Тайлера в трубке и стук сердца лейтенанта, быстрый, но ровный.

— Что ты собралась делать?

С этой стороны горы растительности оказалось меньше, снега и льда оказалось больше. Соседняя вершина частично накрывала её тенью, между камнями в щелях виднелись белесые полоски.

— Найти место для посадки.

— А потом? — тон вопроса явно намекал, что лейтенант знает ответ и знает, что ему этот ответ не нравится.

— Попробую добраться до него.

Пауза вышла короткой, но очень выразительной.

— Как по мне, мысль так себе! — заявил О’Шиннах.

— Есть лучшие идеи?

— Добраться до полковника, пусть присылает егерей… да хоть крейсер!

— Сотрясать воздух? Ты же понимаешь, Кэл не будет ждать, пока мы вернемся с подмогой.

— На его месте, — проворчал Аллан, — я как раз ждал бы твоего геройского безумства.

— К нашему счастью, ты не на его месте. Ты меня уже неплохо узнал, у него не имелось такой возможности.

— Кэл мог хорошо узнать другого эльфа, — предостерег лейтенант. — Или эльфов. Что-то мне смутно нашептывает, Фейри, реагируешь ты не очень оригинально.

Я перекинула рукоятку хода на «самый малый». Теперь «Варг» буквально крался над склоном. Конечно, звуки остались, но на фоне ветра, шума водопада и реки у подножья точно понять направление не сможет и эльф, не говоря уж о полукровке.

А с какой стороны я появлюсь, понятно и так.

По лицу О’Шиннаха читалось: лейтенант явно хочет много сказать о моей придумке, лично обо мне и всяких противоестественных, с точки зрения людей, склонностях эльфов. Однако вслух Аллан ограничился лишь одним вопросом:

— Ты ведь в любом случае полезешь?

— Полезу.

— Тогда я прикрою.

— Аллан, — я постаралась вложить в слова максимум убедительности, — поверь, ты будешь только мешать. У меня одной есть шанс подобраться к полуэльфу. А вы, люди… бываете очень шумными.

Особенно когда надо идти по лесу. Или горному склону, где любой неудачный шаг вызовет камнепад.

— Воздушный катер сам по себе не очень тихий, — О’Шиннах тоже видел самое слабое звено в моем плане. — Так что рассматривай мою человеческую неуклюжесть как… возможность для отвлекающего маневра.

— Ты ведь не отвяжешься, верно?

— Ты ведь не откажешься от своей безумной идеи, верно? — передразнил меня лейтенант. — Так что давай не спорить зря. Где садимся?

— Впереди, за осыпью, — показала я, — небольшая полка. «Варгу» хватит.

Аллан, приподнявшись, глянул вперед.

— Если я правильно понял, о чем ты, — заявил он, падая обратно, — то «небольшая» — это сильное преувеличение. Или преуменьшение? В общем, туда хорошо, если корма влезет.

— Нам хватит. Зато не болото.

Парой минут позже я выяснила, что точная посадка на площадку, размерами уступающую самому катеру — отдельный вид летного мастерства, которым я пока не овладела. После трех заходов и одной попытки разбить «Варга» о склон мы просто зависли в паре футов над площадкой, Аллан с Тайлером спрыгнули вниз и «приземлили» катер вручную.

— Что теперь?

— Мы с Фейри отправляемся совершать подвиги, — вытащив из-под сидения сверток из промасленной парусины, Аллан аккуратно развернул его, — а ты остаёшься охранять катер.

— От кого⁈ — Тайлер оглянулся на склон, — здесь даже мыши вряд ли живут.

— И замечательно, — протянув мне ножи, лейтенант выложил перед собой два револьвера, мой «коррезский» трофей из Скаузера и свое собственное воронёное флотское чудовище. — Значит, рапиры Фейри тебе точно хватит, чтобы отбить нападение.

— Чье нападение⁈

— Чье-нибудь! — проверив запрессовку камор, лейтенант принялся насаживать капсюли. Пальцы двигались быстро, но точно: насадить «язычок» каппера на брандтрубку, сдернуть, провернуть барабан на такт. Человеческая мелкая моторика в такие моменты особенно честна. Страх есть, но исполнять привычную работу рукам не мешает.

— Если услышишь пальбу, а потом тишина, уводи «Варга»… куда-нибудь подальше.

— А вы⁈

— Туда, где не справимся мы, тебе точно лучше не соваться.

* * *

При первом взгляде на склон человек наверняка бы сказал: укрыться на нем невозможно даже собаке. Мышь еще имеет шансы затеряться среди венчиков пожухлой травы, а вот нечто более крупное…

На самом деле склон вовсе не являлся таким уж гладким. Впадинки, россыпи камней, кустарник и лишайник вместе создавали даже не одну, а несколько тропинок, позволявших незаметно подобраться к позиции стрелка. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы последний рывок имел ненулевые шансы на успех.

Оставались еще шум и запахи. Свист ветра, рокот воды, перекрикивание птиц, рев пролетевшего мимо катера и еще какие-то нераспознаваемые с ходу потрескивания и шорохи. В одном месте пришлось лечь на живот и протискиваться под нависшим камнем. Камень пах сыростью и мелкими грызунами. Тайлер ошибался, если я правильно помнила, в Глен-Море обитают не менее четырех видов мышей, а также эндемичный вид тушканчика, но различать их по запаху и виду помёта меня не учили. В другой раз я замерла, потому что из кустарника рядом взлетела горная галка, черная, с ярко-желтым клювом, и, бурно возмущаясь, улетела прочь.

Мне оставалось не больше сотни ярдов, когда я услышала шаги. Тяжелые, неуклюжие, почти при каждом шаге из-под подошвы срывалась небольшая каменная лавина.

Все-таки люди шумные и ужасно неуклюжие.

А еще у них мизерный запас терпения, и они совершенно не умеют оценивать риск.

И за спиной не следят.

— Фейри! Выходи!

— И вовсе незачем так орать…

— Надеюсь, — хрипло прошептал Аллан, пытаясь хоть как-то скосить глаза вниз, — ты мне в горло тычешь ножнами, а не лезвием?

— Боиш-шся, чшелове-ек?

— Я не… Ай! Фейри!

— Всего-то слегка кольнула…

— Да⁈ — Аллан потер место укола и с подозрением уставился на ладонь, явно рассчитывая увидеть кровавые пятна, — по ощущениям, до кости проткнула.

— Просто у кого-то слишком костлявый…

— Фейри!

— Ладно-ладно, молчу…

Говорить Аллану, что ему еще повезло и шутки «на выходе» из боевого состояния бывают куда менее безобидные, я не стала. Некоторые герои древности «шутили» так, что всю оставшуюся часть эпоса раскаивались и занимались устранением последствий.

Но хорошо, что лейтенант не обидчивый.

— Из этой штуки по нам стреляли?

— Ты слишком высокого мнения об эльфийском зрении, — обойдя стоящую на треножной подставке «эту штуку», я присела, пытаясь разглядеть следы. На камнях они тоже остаются, надо лишь более внимательно смотреть.

К примеру, вот несколько камешков с острыми гранями, испачканными чем-то темным. Чтобы уловить запах, пришлось поднести один из них к самому носу, лишь тогда я уловила слабый остаточный запах каучука и серы. Два сигаретных окурка отыскались проще, но толку от них было еще меньше, «светлую» табачную смесь используют множество производителей, а также продают на развес, любителям скручивать самим. Может, лорд Рич или еще какой-нибудь гений сумел бы по этим окуркам назвать день рождения бабушки преступника, я же не бралась определить даже время — дотлеть до фильтра сигарета могла и уже брошенной.

Но имелся еще и «телескоп». Последние десятилетия увлечение астрономией считалось модным, и подобные устройства на чердаках или в садах я в Клавдиуме встречала не раз и не два. Не знаю, как они видят что-то через столичный смог, но факт — подобный агрегат совершенно не вызовет подозрений. Что и случилось в Сингтонских садах, даже после выстрела никто не связал его звук с копошившимся у «телескопа» чудаком. Толстый бронзовый цилиндр длиной чуть больше четырёх футов, сбоку тонкая трубка прицела — впрочем, подобное приспособление имеется и у настоящих телескопов, там оно служит для грубой наводки. Куча дополнительных колесиков, рычажков и прочего тоже выглядит вполне правдоподобно.

Только телескопы обычно пахнут всякими протирками для оптики, а не дорогой часовой смазкой, горячим металлом, пороховой гарью и каким-то резким химическим составом.

Со стороны водопада послышался нарастающий гул. Сразу два катера, один за другим, поднялись над облаками водяной пыли и рванули дальше, продолжая набирать скорость и высоту. Похоже, каждый из них следил только за соперником — мимо нас и разбитого катера они промчались, не сбавляя хода.

Очень громкое напоминание о гонке.

— Я вернусь за Тайлером, подгоним катер сюда! — решил Аллан. — И погрузим эту штуку. Ты еще раз осмотрись вокруг…

Осмотреться…

А ведь если не брать в расчет зрение эльфа, сообразила я, обнаружить стрелявшего почти невозможно. Ранее утро, летящий катер отлично выделяется на фоне светлого неба, зато позиция стрелка еще в тени. А его собственный катер достаточно поставить — я заглянула за край площадки, — например, в кустарник у подножья. У большинства гоночных катеров фактически нет обзора вперед-вниз, мешает передняя кейворитная решетка. И в любом случае, человек увидит лишь темное пятно неясных очертаний. Все просто — выгрузил, пострелял, подал сигнал фонариком и улетел. Возможно, сразу после стрельбы, пока мы облетали гору. Сегодня в небе над горами много катеров, затеряться среди них легче легкого.

Почему-то именно эта мысль не ушла с остальными, а осталась, засев, словно крохотная заноза под кожей. Лишь когда мы с Алланом и Тайлером попытались загрузить злосчастный «телескоп» в катер и я, глянув под ноги, увидела на камне полустертый след, не замеченный прежде, эта мысль вдруг отозвалась болезненными выводом: проще всего затеряться среди других участников гонки!

* * *

— Интересный вывод.

Встав со стула, полковник медленно прошёлся взад-вперед, задержавшись у погасшего кострища и у нашего «трофея», на всякий случай развернутого «стволом» в небо.

Каждый шаг сопровождался тихим скрипом. Кард приобрел в Норнлокке длинное пальто с кожаными вставками — очень дешево, по сравнению со столичными ценами. Гномы платили хорошо, но предпочитали рассчитывать вес чистого мяса, а кожу с костями оставлять продавцу. Я и сама с трудом удержалась от приобретения куртки в гоблинском стиле, с орнаментом и бахромой. Пока удержалась, но если хозяин, как обещал, добудет ровно такую же, но с утепленным воротником…

— Однако список возможных кандидатов у нас в таком случае неприятно велик, учитывая ваше место в зачете на этом этапе.

— Я опасалась, что из-за задержки мы выпадем из гонки, сэр.

— И поэтому обогнали почти всех и пришли к финишу четвертыми. Понимаю…

— Нет, сэр, — неожиданно вступился за меня О’Шиннах. До этого момента он пытался раскачиваться на стуле, на что раскладное сооружение из палок и парусины реагировало жалобным потрескиванием.

— При всем уважении, сэр, не понимаете. То, как Фейри прошла ущелье Зур-Дах-Вир, надо было видеть. Причем сидя рядом с пилотом.

Сама я плохо запомнила оставшуюся часть этапа. После выстрелов Кэла и ползанья по горному склону азарт и страх ушли, оставив лишь спокойную расчетливость. Горы, камни, ветер, тени, запах талого снега, шум горной реки, поросший лишайником камень проносится слишком близко, голос Аллана с поправками курса, ругань Тайлера в переговорной трубке, дрожь «Варга», когда взбаламученный чужими пропеллерами воздух едва не подхватил нас. Но «едва» не считается, я удержалась на курсе и проскочила между галечной отмелью и днищем чужого катера, оставив его самого раскачиваться среди вихрей от наших пропеллеров.

Да, в «трещине, где ветер смеётся» мы обогнали довольно много катеров.

— Могу попросить глянуть записи с контрольных точек, — подал голос Джон Сибрук, — но не вижу в этом смысла. Они ведь могли не пролететь дальше, а вернуться в Долину Мельниц, пристроиться к отстающим. Да и после «глотки камня» многие садились на мелкий ремонт. А наша пилот, — Старый Шкипер произнес эти слова с особой интонацией, и я ощутила, как вспыхивают кончики ушей, — в самом деле отлично выступила. Не будь этой дурацкой задержки, пришла бы первой.

— Можно подробнее про возврат? — заинтересованно спросил майор Макфарлейн.

— Легко, — Сибрук вытряхнул уже знакомую карту из футляра, огляделся и, не обнаружив ничего, напоминающего стол, расстелил карту прямо на коленях. — Вот Долина… — палец с аккуратно подпиленным ногтем прошелся по изогнутому овалу с многочисленными значками мельниц, — вот «глотка камня», водопад, река. Контрольных постов на этом отрезке поставили два, на входе в ущелье и перед водопадом. Но, — Старый Шкипер дернул рукой, проводя черту наискось через горы, — если перемахнуть через вот эту гору и дальше, через перевал, выходишь как раз к реке и куда быстрее, чем ползти через «глотку».

— Для такого маневра нужен хороший пилот.

— Плохих пилотов к третьему этапу не осталось! — заявил Сибрук, сворачивая карту обратно, — разве что разбившихся можно вычеркнуть из подозреваемых. И то не всех, а только первых двух.

— Ну а что вы скажете? — обратился Кард к гному, с угрюмым видом обнимавшему бочонок. Пока что наглухо закрытый, но Грориссон явно желал держать его как можно ближе.

— Не нравится мне все это, — проворчал Ори. — Втянули, задурили голову… а я теперь ночей не сплю, вашу головоломку собрать пытаюсь. Катер, что подстрелили первым, «Парящий журавль», — я про него узнал кое-что. Паровая машина тройного расширения, горелка на керосине, пропеллеры с ручной регулировкой. Кое-какие хитрости, конечно, имелись, но совсем уж радикально новых, — выделил голосом гном, — технологий, которые, как вы тут все уверяли, ваш Музыкант обожает, в его конструкции рядом не стояло. Просто хорошо собранный катер, проверенные решения, опытная команда, потому и шёл одним из первых. Не воющее нечто, не электрический покойник, не наш «Варг».

— Финальная пристрелка? — подал голос Тайлер. — Проверил расчеты, заодно и приманка. Фейри могла захотеть приземлиться, узнать, не нужна ли помощь? Или хотя бы снизиться и сбросить скорость, чтобы разглядеть все получше.

Ори посмотрел на него с легким удивлением, словно мастер-гном не мог решить, сказал юный подмастерье что-то разумное или, наоборот, несусветную глупость.

— По вашим словам, эту штуку использовали в деле уже несколько раз. Значит, у стрелка хватало возможностей пристрелять его. В горах выстрел сложнее, но тоже считается, если знаешь как.

— А что вы скажете про само изделие? — развернулся к нему Макфарлейн.

— Гномская работа, — уверенно заявил Ори.

— Это вы решили по качеству обработки?

— А то! — с нарочитым вызовом вздернул бороду гном. — Разве человек смог бы так отполировать и подогнать детали? А резьба? — Грориссон погладил бочонок и внезапно расхохотался, отрывисто и хрипло.

— Купились? Только я вовсе не шовинист, или как там это называется. В правильную обработку давно уже умеют и люди, да что там… гоблина натаскать можно, если долго стоять над ним с палкой. А вот материал… — тяжело поднявшись, Ори пристроил бочонок на сиденье и вперевалку подошел к «телескопу», — чтоб вы понимали, тут бериллиевая бронза. По ряду свойств не уступает хорошей стали, по другим — лучше, но дорогая, как сокровища Короны, хе-хе. Собственно, почти оно самое и есть, в старые времена в расплав настоящие бериллы сыпали, по-другому даже мы не умели. Сейчас попроще, но все равно, кроме гномов, с бериллиевой бронзой почти никто не работает. Поэтому гном. С любовью, — Грориссон провел рукой по боку «телескопа», — сработано.

— А еще, — пробормотал Аллан, — из этой штуки с любовью разносили головы и паровые котлы.

Он говорил тихо, но гном услышал.

— Изготовление и применение, человек, это разные вещи.

— Да это понятно, — нетерпеливо произнес Тайлер, — давай уже вскрывать! Интересно же!

— Спешка, чтоб ты понимал, даже при ловле блох в бороде вредна! — наставительно произнес Ори. — А поскольку у тебя бороды не имеется, то спешить и вовсе некуда.

Произнося эти слова, гном нарочито медленно шел вокруг «телескопа», осторожно касаясь различных деталей, но даже не пытаясь что-то подкрутить, повернуть или открыть.

— Ушастая чует запах пороха, — произнес он, — но не увидела ни вспышки, ни дыма. Зато услышала звук после пролета пули, даже на небольшом расстоянии от стрелка. Вывод?

— Сверхзвук, — понимающе кивнул Том.

— Причем глубокий, — подтвердил Ори, — три-четыре.

— Таких скоростей не бывает.

— Как видишь, бывает. Прицел, — гном указал на тонкую трубу, — выставлен параллельно центральной оси прибора. Механизм ввода поправок… ну, можно считать, имеется, но с мизерным диапазоном. Соображаешь, к чему веду, молодой?

— Траектория почти прямая, — быстро сказал Тайлер, затем встряхнул головой и упрямо повторил: — Но так не бывает.

— Бывает, не бывает… — Ори еще раз потрогал «телескоп» и отдернул руку, словно коснулся раскаленной заготовки. — Пошли, поможешь кое-что притащить.

«Кое-что» в итоге оказалось массивным верстаком, на котором установили очередное безумно-механическое творение. Я сумела опознать лишь гордо торчащую крохотную дисковую пилу, все прочее напоминало смесь лаборатории Винсента с внутренностями башенных часов.

— Хотите вскрыть наш трофей дистанционно?

— Догадался, кобольд? — майор пожал плечами. — Под горой есть фразочка: «эльфийский дар», означает подарок с подвохом, и не смешным, а смертельным. Не принимай на свой счет, ушастая… — покосившись на меня, добавил Ори, — она из старых времен, это раз. А два — сами гномы такие штуки любят ничуть не меньше. И поэтому такие вот подарки вызывают у меня беспокойство. Придумай я подобное ружье, наверняка бы позаботился, чтобы в чужие руки оно не попало.

— Нам отойти подальше? — уточнил Кард.

— Угу. Ярдов на сто… а лучше — на полтораста.

— Предлагаю уйти сразу на полмили, — развеселился Аллан, — только нужно найти второй телескоп, наблюдать за происходящим с первым.

— Могу и на милю всех отослать! — раздраженно буркнул Ори. — Безопасности много не бывает. Давайте, шагайте! Замедление — пять минут. Уши закрыть всем, особенно ушастой.

— Очень смешно.

— Смешно? Я не шучу.

В глубине души я тоже считала, что гном излишне осторожен. Хотя… уходил он от верстака довольно поспешно — для гнома! — и при этом прихватил со стула давешний бочонок с элем. А тот хоть и небольшой, но таскать его взад-вперед неудобно… и значит, Ори в самом деле верит в угрозу.

С полутораста ярдов даже я мало что могла разглядеть, звуки различались отчетливей. Надсадно взвыл, раскручиваясь, механизм, кружочек пилы пошёл вниз, брызнули разноцветные искры, что-то странно зашипело…

Вспышка, удар спрессованного до твердости воздуха, волна жара, звон в ушах, солоноватый вкус крови во рту. И рука лейтенанта, который сумел устоять на ногах.

— Ты как?

— Жить буду, — пробормотала я, глядя на воронку, — даже зубы целые… вроде бы.

Майор Макфарлейн поднял долетевший почти к его ногам обломок металлической трубки, понюхал, поморщился и положил обратно на траву.

— Явно не пороховой заряд, — Тайлер тоже подобрал что-то, но еще более неопознаваемо измятое. — Слишком уж мощный взрыв, нет дыма, запаха, крупных обломков.

— Гремучий студень?

— Возможно. Или что-то новое. Будь здесь брат Винсент, он бы наверняка сказал что-нибудь умное, неприятное и с химическими подробностями.

— Что, — усмехнулся лейтенант, — не хватает монаха с пончиками?

— Не хватает, — признал Тайлер. — И, — он развернулся к Ори, — спасибо, мастер! Я бы непременно полез вскрывать… и… Ай!

Гном, воспользовавшись тем, что голова Тайлера оказалась ниже обычного, шлепнул его по макушке.

— Завтра перед вылетом проверишь катер от носа до кормы, каждую заклепку! — наставительно произнес он. — А потом перепроверишь!