В которой Фейри Грин падает с небес

Прежде, чем я успела хоть что-то предпринять, О’Шиннах перегнулся через мои колени, натянув до предела ремень, и ударил по рычагам кейворитных решеток — до упора. «Варг» замер, словно прислушиваясь к происходящему в собственном брюхе, а затем по отвесной дуге помчался вперед и вниз, прямо в основание склона чудовищной горы. Высоты точно хватит, чтобы разбиться в лепешку… Но пока мы всего лишь провалились в сизую мглу.

— Да не… — судя по грохоту, Тайлер не удержался на ногах, — твою ж… Аллан⁈ Не настолько быстро!

Сначала я вспомнила о необходимости дышать. Затем плавно сдвинула рычаги кейворитных решеток обратно, переводя наше падение в нечто, больше похожее на снижение. К полутьме добавилась тряска, по козырьку снова застучали капли: сперва редкие, крупные, потом всё чаще, дробнее, злее. Они снова сливались в дорожки, только в этот раз встречный поток заставлял их тянуться не вниз, а вверх. Крохотные ручейки, словно змейки, начинали петлять от основания козырька, к верхней кромке, и оттуда срывались холодными струйками. Одну такую я получила прямо в лицо, с трудом удержавшись от визга — от ледяных капель жирная смазка уже не спасала.

— Том! — лейтенант наклонился к трубке, — котельное, доложить обстановку!

— Во-первых, Аллан, ты идиот, — устало прохрипел переговорник, — во-вторых, не котельное, а машинное. В-третьих, мы сейчас потеряем ход! Остальное потом, когда сядем.

— Все услышала? — обернулся ко мне О’Шиннах.

— Услышала, — кивнула я, — горелки больше нет.

В полете ровное гудение пламени терялось на фоне прочих звуков: гула насоса в котле, ритмичного уханья паровой машины, жужжания и лязга приводных механизмов, работы пропеллеров, не говоря уж о встречном ветре, игравшем сразу на всех поверхностях «Огнедышащего Варга», как оркестр дудочек и свирелей. Но стоило ему пропасть, как отсутствие одной ноты в привычной уже мелодии резануло слух. Котёл еще шумел, пропеллеры крутились, но их ритм тоже начинал хромать и замедляться.

— Семь тысяч полтораста, — прочитал вслух лейтенант, затем стукнул костяшкой по циферблату, заставив стрелку перескочить сразу через пять-шесть делений. — Нормально себя чувствуешь?

— Точно скажу на земле! — огрызнулась я, но, поймав озабоченный взгляд Аллана, уже спокойнее добавила: — звон в ушах, голова немного кружится и тошнота, когда идем через болтанку.

— Норма при резком снижении, — «успокоил» меня Аллан, — скажи, если ощутишь боль в суставах или груди. По идее, мы не так долго болтались на большой высоте, чтобы поймать симптомы «водолазки». Но если почувствуешь себя плохо или просто странно, добавь угол решеткам.

— Если кому-то интересно, — сообщила переговорная трубка, — у меня ноют зубы.

— Сами по себе, или приложился о что-то?

— О вентиль магистрали высокого давления.

— Тогда не так страшно.

— Ну да… Не твои же зубы…

— Подай рапорт полковнику, — посоветовал лейтенант, — пусть вставят новые за счет казны.

— Деревянные⁈ Нет уж, попробую обойтись своими.

Облако вокруг стало темнее. Верней, оно темнело с начала снижения, а сейчас мы словно вошли в другой слой, густой и мокрый. Струи на козырьке повело вбок, наискось, и я чуть довернула штурвал, не желая спорить с потоком. «Варг» покачнулся, ложась на новый курс, приподнял нос, затем снова опустил. Вкус дождя тоже стал иным, более соленым, хотя людская наука и полагает это невозможным. По их мнению, дождь, пришедший в тучах с моря, такой же пресный, как и сформировавшийся над землей, хотя любой эльф в Лесу безошибочно узнает вкус дюжины разных дождей. Морской всегда чуть солоноватый, с привкусом водорослей, горный — почти безвкусный, холодный и «каменный», с полей приносит сухо-травяной вкус земли, а из далеких городов — угольную копоть и кислый металлический привкус. Самый же ласковый и родной — тихий лесной дождик, пахнущий мхом и листьями.

— Три тысячи футов, — сообщил Аллан и снова постучал по прибору, — но может врать. Добавь угол, пока земля на нас из-за угла не выскочила.

Словно в ответ на его слова, «Варг» вывалился в промежуток между облаками. Нижний слой уже оказался дырявым, с множеством разрывов, и в них виднелась земля. Буро-лиловая в сумерках, для человека уже наверняка сливавшаяся в серое пятно, но я еще различала заросли низкого кустарника, редкие кривые деревца, еще более редкие пятна камней и полосы воды. Вересковая пустошь, далеко не самое гостеприимное место в Арании, но хотя бы можно сесть, а дальше разберемся.

Ослабив ремень, я глянула за борт, пытаясь высмотреть подходящее место для посадки, вдохнула — и запах крикнул об опасности раньше глаз. Кисловатый вкус торфяной гнили, болотной травы и застоявшейся воды. Под нами раскинулась не пустошь, а трясина. Рука на рычаг, катер подпрыгнул обратно к облаку, вызвав очередной протестующий вопль у Тайлера.

— Что случилось?

— Внизу болото.

Аллан убрал на лоб очки, перегнулся через борт и, щурясь от мелкого дождя, попытался вглядеться вниз.

— Ничего толком не видно, — пожаловался он, плюхаясь обратно. — Но спорить не буду. Ты еще что-то видишь в этой мути?

— Немного.

Вопреки людским легендам, эльфийское зрение не превращает сумерки в день и не делает дождь прозрачным. Но мы видим чуть больше различий там, где человеческий глаз уже сдаётся. Даже серый вечерний полумрак распадается на десятки оттенков, если правильно посмотреть. К примеру, чуть более темная полоска впереди… на обычной пустоши я сочла бы его пригорком. А здесь — наверняка остров. Низкий, с дюжиной кустов и парой кривых сосенок. Если корни держатся, значит, земля плотнее.

— Пол-румба правее, — с трудом, но я вспомнила правильные слова, — и треть мили впереди. Дотянем?

— А у нас есть выбор? — лейтенант оглянулся назад. — Том, как там с паром? Нам бы хоть какой-то ход.

— Без насоса… — после долгой паузы отозвался наш бортинженер, — попробую дать средний на остатках пара. Молитесь, чтобы мы не остались без котла.

Сейчас я остро чувствовала, что «Варг» напоминает могучего, но больного, нет, раненого зверя. Он пытался опереться на воздух «плавниками» рулей, слишком куцых, чтобы хоть как-то поддерживать большое и могучее тело. Пропеллеры толкали катер вперед рывками, словно мы не летели, а ползли, оставляя за собой широкий кровавый след. И все же с каждым рывком пригорок становился все ближе. Прибрав решетки, я снизилась почти к самой поверхности. Резкие жёлтые искры утёсника среди мокрой травы, лужицы воды между кочками… вот, наконец, мелькнул прибрежный валун, полоска воды, и под «Варгом» колыхнулись бурые стебли вереска. Не самый ровный участок, но выбирать не приходилось — решившись, я прибрала решетки, медленно опуская катер вниз. Влажная почва чавкнула, проседая под тяжестью, на мгновение я ощутила липкий холодный страх, что сейчас она расступится, заставляя «Варга» провалиться вниз — но страх ушел, а мы уже стояли, пусть и с креном назад и на левый борт.

Отстегнув ремень, Аллан открыл дверцу и неловко, словно большой медвежонок, вывалился за борт.

— Сапоги лучше не снимай! Да и вообще не особо разоблачайся, — с этими словами в кабину залетела кожаная куртка. — Холодно и дождик, чтоб его…

Подумав, я решила пока оставить не только сапоги, но и штаны, избавившись лишь от шлема и куртки. Осторожно вылезла и села рядом с «Варгом», подставил лицо под моросящий дождик. Пока обещанный лейтенантом холод не ощущался, наоборот, хотелось избавиться еще и от свитера, чтобы остыть поскорее.

Скрипнул, открываясь, люк машинного, и оттуда, двигаясь преувеличенно медленно, вылез полугном. Серый… сначала я приняла цвет его лица за необычный оттенок в сумерках. Но когда он встал рядом с Алланом, вдруг поняла — Том испугался. Жутко, до глубины свой полугномской души. Причем сейчас я вижу не сам испуг, а след испуга.

— Так что у тебя стряслось?

— Не у меня. У нас. Вот, — протянул мне Тайлер изогнутую медную трубку со сложными резьбовыми насадками на концах, — смотри на излом.

В сумерках человеческий глаз, пожалуй, увидел бы только металл и рваный край. Трубка лопнула, давление загнуло края наружу. Но я сумела разглядеть тонкие светлые линии на месте повреждения. Несколько коротких, почти параллельных царапин у кромки. Следы очень мелких зубчиков.

— Её подпилили.

— Причем умно, — отобрав трубку обратно, Тайлер опустился прямо на мокрый вереск. — С той стороны, что к стене. На изгибах паро- и прочие газопроводы лопаются с удручающей регулярностью. Мастер Грориссон старался делать плавный радиус закругления, но это не везде возможно. Конкретно эта трубка подавала газ в камеру сгорания.

— И если бы ты… если бы Фейри не услышала шипение?

— Бутан практически не имеет запаха, — пожал плечами Тайлер. — Ори думает про какие-то добавки, как раз для обнаружения утечек. Но в наших баллонах чистый газ, без примесей. Конечно, после разрыва я бы заметил скачок давления, да и горелка бы погасла, но…

— … мы бы успели взорваться! — закончил его фразу лейтенант, — или сгореть. Паршивый выбор, надо сказать. Однажды я видел горящий воздушный парусник… некоторые прыгали за борт, лишь бы не гореть заживо.

— Газовоздушная смесь взрывается не так часто, как про это пишут газетчики, — устало возразил Тайлер, — иначе бы в Клавдиуме полгорода лежали в руинах, утечки же случаются регулярно. К тому же на «Варге» не топка с дверцей, как на паровозе, доступа к открытому пламени нет. Но бутан тяжелее воздуха, он довольно быстро заполнил бы весь объем… это как вода, только невидимая, но задохнуться можно ровно так же, как и захлебнуться. Дальше гаснет горелка… и, скорее всего, вы бы остались без котла, в глуши, где до ближайшего телеграфа не меньше дня пути. Понятное дело, ни о каком участи в гонке после такого речи не идет.

— То есть, — недоверчиво уточнил Аллан, — ты полагаешь, эта диверсия имела цель вышибить нас из гонки, а не убить?

— Спроси чего полегче, — поднявшись, Том поглядел на злосчастную трубку в руке, явно перебарывая желание закинуть её как можно дальше. — Убить… не знаю. Так-то и я могу придумать с десяток способов понадежней, но для большинства нужен свободный доступ к внутренностям «Варга». Если же есть всего пара минут…

Со стороны болота донесся странный звук — похожий на полувздох, полувсхлип, но слишком долгий, а еще какой-то неживой.

— Ладно, — Аллан рубанул воздух ребром ладони, — с этим будем разбираться после. Сейчас есть проблемы поважней. Надо понять, где мы, какие у нас возможности…

— Сда-ается мне, ка-апитан, са-ар, — произнес Тайлер, гнусавя и растягивая гласные, — мы на острове! Са-амом необита-аемом острове из всех необитаемых островов, са-ар!

— Очень ценное наблюдение, кочегар! — проворчал Аллан. — Прямо и не знаю, как мы жили без подобного знания.

— Плохо и недолго, са-ар. К счастью, — уже нормальным тоном добавил Том, — у вас есть я. А еще корзинка пирогов и большая фляга с травяным настоем.

— Пироги? Марилена все-таки вручила тебе ту несчастную корзинку⁈

— Не сумел придумать, как отказать, — улыбнулся полугном.

Корзину заботливо укутали полотенцем и перевязали голубой лентой. Даже сейчас, после долгого полёта, её содержимое хранило теплый запах дворцовой кухни. Говядина с луком, крольчатина, картофель, что-то с сыром и яблоко с корицей. Отличное меню для ужина на болоте.

— Попробую залатать эту дурацкую трубку, — Том запил пирог большим глотком настоя, вытерся рукавом и протянул флягу мне. — Есть смола… ваша, эльфийская… и полоски жести. Если повезет, продержится до Дромнесса.

— Помощь нужна?

— Нет.

— А если…

— Сказал «нет», значит «нет», — повысил голос Тайлер, — в машинном хватит места для одного злого меня. К тому же вы понятия не имеете, что можно трогать, а что нельзя. Захотите чихнуть и переломаете половину катера. Сидите снаружи, ешьте пирожки, смотрите на болото и не мешайте.

— Слова настоящего гнома, — прокомментировала я, глядя на захлопнувшуюся дверцу. За ней вспыхнул яркий электрический свет, и от этого наш полумрак стал еще темнее. Даже для эльфа.

А еще вокруг раскинулось болото, живущее своей странной жизнью. Неподалеку от островка что-то захлюпало, словно кто-то большой осторожно переставлял ноги. Воображение немедленно нарисовало в уме картину приближающегося болотного чудища, всю свою долгую жизнь мечтавшего сожрать мокрую и начинающую мерзнуть эльфийку.

Конечно, на самом деле хлюпанье и бульканье издавали пузыри болотного газа.

И переминающийся с ноги на ногу Аллан.

— Если стесняешься, зайди за катер, — предложила я, — или просто развернись. Мы к таким вещам относимся куда проще вас, людей.

— Да я вовсе… — даже в сумерках я отчетливо разглядела, как лейтенант покраснел, — ты же все услышишь.

— А если у тебя лопнет мочевой пузырь, ты тоже услышишь, как Марилена мне голову отрезает, — пообещала я, — тупым кухонным ножом. С того света услышишь, орать я буду громко.

— Но…

— Если ты решил вдруг вспомнить о моей репутации, то довольно сильно запоздал. Эльфийка, человек и гном на необитаемом острове, звучит, как один из ваших пошлых анекдотов, не так ли? Иди уже. Обещаю, что не буду вслушиваться. Не слушать мы тоже умеем.

Не знаю, поверил мне Аллан или нет, но все же, пятясь, он отошёл за корму. А я, присев у борта, прислонилась затылком к мокрой лакированной доске и попыталась «почувствовать мир».

Глупость, конечно же, полнейшая. Для правильной настройки даже в Лесу нужно множество вещей. Мелочей тут нет, как повторял наставник, ибо каждая мелочь имеет значение. Обстановка, наряд, погода, чаша с «вводным отваром», секрет которого бережно хранит каждая Ветвь. Нельзя просто сесть и «почувствовать мир», это известно любому эльфу.

А я просто устала и переволновалась, поэтому, едва коснувшись «Варга», провалилась… куда-то?

…в ползущие над пустошью низкие серые облака. Капли мелкого дождя рождались там, сливаясь из облачного тумана, и начинали свой путь вниз, к почти невидимой земле. Мелкие капли, почти что водяная пыль, ветер крутил их, как хотел, порой заставляя даже подниматься обратно вверх. Но затем ему наскучила игра, и он помчался дальше, а капля полетела вниз, к выступающему над равниной пригорку, нелепо скособочившемуся аппарату на нем, сидящей рядом эльфийке… и на этом все закончилось!

— Может, накинешь все-таки куртку? — Аллан уже успел вернуться и стоял рядом, облокотившись плечом о борт, — смотреть на тебя зябко.

— Мне пока не холодно, — возразила я, — свитер достаточно теплый.

— Как скажешь…

Из катера донесся треск, металлический лязг и громкие ругательства на Старой речи.

— Похоже, ремонт идет нормально, — решил О’Шиннах. — Раз он проклинает, а не умоляет о толике божественной помощи.

— А ты полон скрытых талантов. Не знала, что владеешь гномским.

— Потому что я и не знаю Старую речь, — рассмеялся лейтенант, — понимать на слух три дюжины слов и столько же ругательств будет любой, кто имел дело с гномами хотя бы месяц.

— Тогда просто поверим в твой оптимизм.

— Только мой? — удивленно переспросил Аллан. — А у тебя какие поводы для печали? Мы остались живы, сейчас Тайлер починит катер, и продолжим полёт.

— А если все-таки не починит?

— Значит, взлетим и будем дрейфовать, пока нас не вынесет за пределы этой, — лейтенант сильно топнул сапогом, заставив землю влажно чавкнуть, — болотной гадости. Мы ведь уже как-то летали на катере без котла и пропеллеров, помнишь?

— Предпочла бы забыть! — воспоминание, словно порыв ледяного ветра, заставило меня зябко передёрнуть плечами, — Тот безумный полёт, катастрофу и все остальное.

— Но ведь мы выжили. Сейчас тоже выживем. Все хорошо.

— Знаешь, Аллан, — медленно произнесла я, — у тебя просто удивительный талант подбадривать. От которого хочется утопиться в ближайшей луже.

— Тут недалеко, если что, — фыркнул человек, а затем присел на корточки рядом. — Но лучше скажи, отчего ты так вцепилась в Кэла?

— Кэла?

— Едва ты услышала о его возвращении, тебя как подменили, — пояснил Аллан. — Ты начала скакать, словно бешеная белка. Сунулась в самые жуткие трущобы, наняла эту… де Бриенн, потом из ничего за несколько дней организовала гоночную команду. Что на тебя нашло, Фейри? Приступ знаменитой эльфийской мстительности?

— Не мстительности…

В густом сумраке человеческое лицо Аллана теряло мелкие оттенки, но не движения. Губы слегка сжаты. Пальцы на колене неподвижны слишком старательно. Похоже, действительно хочет понять, и любопытство пересилило боязнь обидеть.

— Самосохранения.

— Даже так?

— Кэл вернулся. Не думаю, что из-за меня или даже из-за нас, но и про нас он помнит. Пытаться отсидеться — не вариант. Надо найти его первой. Это не месть, а желание не оказаться трупом в чужой игре.

— Фейри, у людей такое часто и называют мстительностью.

— Просто разумная предосторожность! — я повысила голос, — если кто-то идет по твоим следам, надо устроить засаду. Опасность должна быть устранена.

— Занятно, — с задумчивым видом кивнул О’Шиннах, — выходит, для тебя это действительно инстинктивное. И все эти леденящие душу истории, как эльфы мстят за своих, они вызваны тем же самым?

— Мы Перворожденные, а не какие-то животные, — обиженно сказала я, — и руководствуемся не инстинктами, а рациональными соображениями. Угрозы надо устранять, чем раньше, тем лучше.

— И лучше всего это получается сделать до того, как угроза станет реальной, а не потенциальной, — снова кивнул Аллан. — да, все так. И при этом вы считаете себя мирными лесными жителями, а не опасными ушастыми параноиками. Надень кожанку, дождь усиливается.

Я в очередной раз напомнила себе: пытаться объяснять людям, даже лучшим из них, как мыслят по-настоящему разумные существа — пустая трата времени. Олень и розы, да. Красоту цветов зверь не оценит, а при попытке сожрать поцапается о шипы.

А дождь в самом деле стал сильнее, как и ветер.

В этот раз кожанка показалась уже не такой тяжелой и неуклюжей. Шлем я надевать пока не стала — волосы уже промокли. Прошла к близкому берегу, где виднелась полоска черной воды и, подставив ладонь под капли дождя, принялась наблюдать, как россыпь мелких сливается в более крупные, словно притягиваясь друг к другу. Занятно, но света в какой-то момент стало больше, словно лучи заходящего солнца все же сумели найти лазейку в облачной пелене. Но возвращение света длилось недолго, пару минут, вряд ли больше — а затем стало еще темнее, так что даже силуэт «Варга» начал расплываться на фоне земли, оставаясь четким лишь верхней частью.

— Починил.

Тайлер выглядел старше на несколько лет и грязнее на несколько слоёв.

— Постарайтесь, чтобы нас не слишком трясло, дергало и болтало. И не орите в трубку слишком громко.

— Что, — Аллан поднял взгляд от листа карты, на которым согнулся с карандашом, — и от этого твоя заплатка может слететь?

— Нет, от ваших воплей у меня в ушах звенит.

— Примем во внимание. Но, — лейтенант осторожно поднял намокшую карту, — нам потребуется подняться выше облаков. Если повезет, успеем заметить солнце. Или на небе будут звезды. Пока же… — он принялся складывать мокрую бумагу, — мы где-то в Думнонии. Если кто забыл или не знал, болота и пустоши занимают четверть графства. Ориентиров тут нет, спросить тоже не у кого. Ошибемся с курсом — улетим в океан.

— Говорю же, — пробормотала я, — ты умеешь подбадривать.

Взлет с островка прошёл намного легче посадки. Сейчас не требовалось тянуть на последних унциях, или в чем там гномы измеряют пар в котле. «Варг» нырнул в низкие облака, я перевела рычаг сначала на «средний ход», а потом и на «полный». Горелка звучала ровно, хор прочих механизмов тоже на разные лады выводил песню нормальной работы. Мы летели сквозь тучи, быстро поднимаясь вверх… А они все не кончались и даже не светлели. Пять, шесть, восемь тысяч футов сизо-серая мгла даже не особо менялась в оттенках, а ледяной дождь, казалось, лишь усилился с высотой.

— Десять ангелов два херувима, — неожиданно произнес Аллан, и, покосившись с ухмылкой на меня, добавил: — раз уж ты пилот, учи жаргон.

— Лучше скажи, где твои звезды?

— Ну-у… — лейтенант сделал вид, что задумался, — где-то там, за облаками.

Сначала я услышала… или ощутила, как сменился тон пропеллеров, став более неровным, вибрирующим. И сам «Варг» стал словно тупее, более сонным… Высунув голову, я заметила белесый налёт на передних рулевых «плавниках», и похожая белая паутина начала расползаться по козырьку. Холод пробирался сквозь одежду, сквозь шерсть, кожу, смазку, прямо в кости. Но туча вокруг уже начала светлеть…

— Еще немного…

Внезапный порыв ударил снизу. Катер подбросило, потом провалило, ремни врезались в плечи, я вцепилась в штурвал обеими руками, отчаянно пытаясь удержать «Варга» носом к потоку, не дать ему лечь на бок. Из переговорной трубки донесся голос Тайлера, но совершено неразборчивый.

— Спускаемся! — рявкнул мне в ухо О’Шиннах.

— Но звезды…

— Мы сейчас в кусок льда превратимся! Уходи вниз. Я тут кое-что посчитал…

Плавно, насколько получалось при замерзших рулях, я опустила нос, и мы пошли вниз, в темно-серую толщу.

— Держи строго на восток.

Не знаю, каким шаманским ритуалом добыл курс лейтенант, но я тащила «Варга» сквозь облака и ветер, больше полагаясь на свои чувства, чем на его слова или приборы. Чуть потянуло влево — значит, слой ветра меняется. Капли бьют резче справа — повернуть на полградуса. Пропеллеры взвыли свободнее — похоже, часть льда сорвало и рули стали слушаться легче…

— Расход газа выше расчётного!

— Насколько? — наклонившись к трубке, уточнил Аллан.

— Не знаю. Похоже, какая-то утечка осталась. Небольшая, но…

— До Дромнесса хватит?

Тайлер замолчал.

— Должно хватить, — после долгой паузы сообщил он, — если не будем долго изображать чайку в шторм.