В которой Фейри Грин едва не падает

До момента старта я предполагала, что все участники попытаются вспорхнуть, как стая испуганных птиц. Ошибочка, птицы взлетают куда более разумно и упорядочено. Скорее уж происходящее походило на взлет стаи саранчи, да и то, насекомые могли обидеться на подобное сравнение — у них все же имеются хоть какие-то зачатки нервной системы, то есть разумности. Здесь же у большинства явно сработал один безусловный рефлекс — при звуке выстрела открыть кейворитные решетки на максимум.

Насколько я успела разглядеть, возносясь вверх, около дюжины аппаратов так и не оторвалась от земли. Еще несколько взлететь сумели, но не высоко и недолго. К примеру, давешнее летающее кресло почти сразу после взлета резко задрало нос вверх и рухнуло на землю, раскидываясь во все стороны лопастями пропеллеров. Паровой котёл, к счастью для пилота и окружающих, не взорвался, а просто сорвался с рамы и бодро покатился по полю, крутясь, шипя и выплёвывая длинные белые струи из оборванных паропроводов.

Два небольших катера умудрились на взлете намертво сцепиться посадочными стойками. У обоих пилотов хватило ума спустить пары и сейчас они медленно дрейфовали к сигнальной башенке.

«Варг» хотя и не мог считаться самым легким и маленьким, благодаря новым решеткам отлично набирал высоту — даже на половинном угле мы легко поднялись на полтораста футов.

— Отлично! — прокомментировал Аллан, — основная масса ниже нас, можно разгоняться. Хорошо идем, вперед вырвались не больше двух десятков.

— Ветер грязный.

Оставшаяся внизу «основная масса» катеров, едва оторвавшись от земли, дали полный ход, нещадно чадя при этом жирным черным дымом. Разобраться в этой взбаламученной пропеллерами мешанине у меня не получалось. Кажется, основной ветер дул все же с востока, но к нему примешивался какой-то низовой холодный поток от реки.

— Прибавь еще полсотни футов и держи курс на фабрику Вонка, — велел О’Шиннах. — Две большие трубы, черные с золотым, одна короче, вторая толще.

Во время службы в полиции я не раз ходила по улицам фабричных предместий. Каменный и кирпичный лабиринт, пропахший дешёвым углем, грязной водой, конским навозом, пивом, кислой капустой и усталостью пополам с безнадежностью. Сейчас, мчась над пестрыми крышами, я сосредоточилась на дыме. Как на рисунках Марилены, тонкие линии складывались в одну большую картину. Просто требовалось успеть увидеть, понять и решить, как лететь. Новомодная жесть на крыше греется на солнце, закрытый вечной тенью колодец двора, наоборот, холодный. Вдоль улицы ветер может разогнаться и, налетев на поперечную стену, разбивается о кирпич, уходя в стороны и вверх. За спиной пропеллеры уже не визжали, а пели низко и плотно, с двумя чуть разными голосами. Левый ровнее, правый острее, с тонкой металлической ноткой, которую, кажется, слышала только я.

Рядом лейтенант неожиданно завозился, расстегивая ремень и, прежде чем я успела его удержать или хотя бы о чем-то спросить, приподнялся и выглянул за борт.

— Основную толпу понемногу обгоняем! — сообщил он, плюхнувшись обратно. — впереди десятка три, но близко к нашей высоте лишь один. Примерно семьдесят футов правее и на десять-пятнадцать ниже.

— Еще один впереди слева-снизу.

— Откуда ты знаешь? — Аллан попытался привстать и глянуть вперед, но едва поднялся над козырьком, набегающий поток попытался выдернуть его из кабины.

— Слева воняет керосином и запах усиливается.

— Значит, нагоняем, — лейтенант вновь попытался привстать, — нет, не видно, но будем считать, он там есть. Прими чуть правее, не будем проверять главный всемирный закон.

— Тяготения?

— Нет, подлости. Летящий ниже решит резко уйти вверх именно в тот момент, когда ты будешь точно над ним. Проверено неоднократно.

Спорить с опытным человеком я не стала. «Варг» качнулся, уходя вправо… и еще правее, потому что впереди над крышей литейной воздух поднимался тяжёлым горячим пузырём. Пузырь всё равно задел нас краем: катер мягко подняло, левый борт дрогнул, я прикрыла носовую решетку, подработала педалями — катер выпрямился и скользнул с воздушной горы вниз, прибавив скорости. Сбоку мелькнуло что-то длинное и зеленое, снизу принесло волну ароматов горячего хлеба, дрожжей и подгоревшей муки, тут же снова растворившуюся в стойком запахе дыма. Впереди серебристо блеснула Эффра.

— Выходим к реке за полмили от моста, — подал голос Аллан. — Спокойно разворачиваешься и проходишь между башнями. Нижний пролет моста в сорока футах над водой при полном приливе, верхняя пешеходная галерея в ста тридцати пяти, длина центрального пролета двести футов… места хватит с запасом. К тому же, — фыркнул О’Шиннах, — если поцарапаем гранитную облицовку башен, муниципалитет наверняка подаст на нас в суд. Они все время так делают.

Уточнять, что случится с нами при ударе о гранитные плиты, я не стала, сосредоточившись на управлении «Варгом». Рычаги решёток немного вниз, тяга прежняя, нос опускается. Ветер по козырьку засвистел выше. Мост рос, занимая весь передний обзор: камень, тени под арками, пестрое разноцветье нарядов, чёрные шляпы мужчин, цветные зонтики дам. На верхней галерее, куда поднимали лифтами за два гроша, собралась публика почище, внизу на центральном пролете бурлила толпа из предместий. От них к летевшему впереди катеру взвились темные точки, не долетели, конечно же и по широкой дуге ушли в реку или на головы невезучих соседей по толпе. Сверху, к счастью, ничего кидать не пытались. И на том спасибо, даже яблочный огрызок иной раз может прилететь весьма болезненно.

Звук позади я услышала, когда до моста оставалось не больше сотни ярдов. Грубый рев, низкий, словно сам воздух начал вибрировать в такт. Пропеллеры, большие, быстро приближаются. Отчего-то сразу вспомнился трамвай, едва не переехавший меня по пути к «Хромому лебедю». Раскрутить штурвал, выжать педали. «Варг» протестующе взвыл, валясь на бок и уходя в разворот, оскаленные пасти химер на башне мелькнули прямо перед козырьком. Вывернув голову, я успела заметить, как проносится мимо нечто большое, красно-черное и слегка приплюснутое, с четырьмя пропеллерами, бешено рубящими дым из коротких скошенных труб на рваные лоскуты. Ревущий зверь таранил воздух, словно тот объявил себя его личным врагом, оставляя за собой след из дымных завитков и расходящуюся вширь волну. И лишь когда «Варга» покачнуло на этой волне, вместе с ней пришёл и запоздалый ужас, вместе с осознанием, как близко взмахнул крылом Ангел Смерти.

— Разве такое не запрещено?

— Формально — нет! — с явным сожалением произнес Аллан. — Считается, что в небе всегда хватит места разойтись. А всякие «узкие места»… нам повезло, что ты его вовремя услышала. Кто не успел, тот опоздал и вообще, публика хочет зрелища!

— Например, нашего купания?

— Например, — приподнявшись, лейтенант закрутил головой. — Так, пропусти эту тройку, а за ними хороший разрыв, сможем спокойно пролететь.

В этот раз я держалась ниже, ориентируясь по центральному пролету и лишь на последней сотне ярдов изменила угол решеток, одновременно доработав рулями. Катер пронесся в десятке футов над вопящей толпой, вильнул вправо и чуть просел. Мост остался позади, а дальше начиналась «змейка» речного русла, прихотливо стиснутая каменной облицовкой берегов. И каждый поворот менял ветер.

Впрочем, подсказок на реке и вокруг неё тоже хватало. Флаги на многочисленных пристанях, паруса прогулочных лодок, дымы буксиров и прочих речных судов, на время гонки согнанных речной полицией поближе к берегам. Они мало что значили в отдельности, но целиком складывались в отчетливую картину.

— Старайся держаться по центру реки, — предупредил Аллан, — за пролёт над берегом начисляют штрафные очки, а наблюдателей тут полно.

Я уже заметила, что несколько катеров сбросили скорость, стараясь удерживаться посредине и не слишком приближаться к берегам. И хотя нам вовсе не требовалось обгонять кого-то, сдержать азарт не вышло. «Варг» рвался показать хотя бы часть своих возможностей и позволить ему было проще, чем спорить и придерживать.

— Что ты… берег же!

— Вижу.

А еще я видела восходящий поток от каменной набережной. Он плавно поднял катер под крыло, заваливая в крен и одновременно выталкивая обратно на середину канала, где надсадно жужжала над водой серебристая гусеница чужой машины.Красивый обгон, даже сквозь шум я услышала, как восторженно заорали зрители.

Следующим оказался наш красно-черный знакомец с четырьмя пропеллерами, скользящий над самой водой. Со стороны могло даже показаться, что катер не летит, а плывет. Обходить его широкую тушу сбоку я не рискнула, «перепрыгнув» поверху.

Дальше начиналась широкая дуга вокруг острова Айл. Жители «острова мелкой знати» в полной мере воспользовались хорошей, по меркам клавдиумской осени, погодой. Аккуратные белые павильончики, ряды стульев, украшенные знаменами трибуны, суетящиеся слуги. В какой-то момент мне показалось, что даже над рекой ощущаются ароматы женских духов и запах дорогих сигар. Скорее всего, самовнушенная иллюзия, хотя цветочный запах от хризантем и рудбеккий вполне могло донести.

Изогнувшись, я попыталась разглядеть Марилену, обещавшую наблюдать за гонкой «в первых рядах» с участка кого-то из вассалов, но запуталась взглядом в многочисленных флагах, а со спины уже снова наплывал омерзительно знакомый низкий рёв.

— Он далеко?

— Триста ярдов, — оглянувшись, сообщил О’Шиннах, — нагоняет, но медленно. Успеем пройти через кольцо и уйти в канал.

— Надо установить зеркало, чтобы удобнее смотреть назад, — вслух подумала я, — видела такие у нескольких кэбменов.

— Лучше вывести в кабину кран с горячим чаем, — возразил Аллан. — Обернуться не так уж сложно, а вот согреться в длительном полете на высоте… целься по центру кольца.

Говорить очевидную для меня вещь про боковой ветер я не стала. Большое деревянное кольцо, украшенное красно-белыми лентами, медленно дрейфовало над рекой, смещаясь к правому берегу и разворачиваясь по течению. Пришлось зайти шире, чем собиралась, зато «Варг» проскочил точно через центр кольца. Рёв позади резко затих и, повернувшись, я увидела, как огромный катер, сбросив скорость, осторожно маневрирует перед кольцом.

— Чисто, — прокомментировал О’Шиннах, — теперь прямая над каналом. Прибавь скорость, уйдем в отрыв от этой дурацкой камбалы.

Кивнув, я передвинула рычаг на «самый полный». Канал короля Жория, превративший ранее пустынный и никому особо не нужный «крысиный полуостров» в настоящий остров, давно пережил свои лучшие дни. Для новых океанских кораблей ему не хватало глубины, так что старые доки по большей части забросили. Несколько башенных кранов уныло ржавели, кренясь клювастыми верхушкам, словно зачахший от осенних заморозков чертополох. Но по воде движение сохранялось весьма оживленное. Прогулочные катера, лодки, несколько широких и низкобортных угольных барж, крохотный колёсный буксир… зевак на палубах судёнышек хватало, но до бешеного ажиотажа публики на извилистом участке им явно не доставало энтузиазма. И то сказать, какой интерес глядеть, как что-то или кто-то со свистом проносится у тебя над головой.

— Половина канала позади, скоро будет створ, — отметив что-то на карте перед собой, довольно произнес Аллан, — поднимись на десяток футов, у нас…

Окончание фразы лейтенанта я не расслышала. Правый пропеллер издал пронзительный металлический визг, затем скрежет, закончившийся резким ударом, заставившим вздрогнуть весь катер. Оглянувшись, я увидела, как туманный полукруг превращается в мельтешение лопастей. «Варг», словно настоящий раненый зверь, накренился в сторону, но я сумела парировать перекос и удержать катер на курсе.

— Тайлер!

— Да знаю! — голос раздался не из трубы, а откуда-то сзади-сбоку. — Приводная цепь лопнула, сейчас заменю.

— Подожди, сейчас мы сядем куда-нибудь…

— Не смей! — выкрик Тома заставил меня испуганно дернуться вместе с катером, — за посадку вне финишного поля снимут с гонок. Держи курс и скорость, сейчас я поменяю цепь…

— На лету? — вскинулся Аллан. — Ты свихнулся!

— Я привязался. Все будет путём, ничего сложного…

Смотреть назад и одновременно удерживать «Варга» на прямой получалось не очень. Поэтому я сосредоточилась на полёте, пытаясь судить — или гадать — о происходящем позади лишь по звукам. Скрежет обшивки, лязг, сдавленные ругательства… снова лязг, не выдержав, я оглянулась и увидела, как Том цепляется непонятно за что, болтаясь одной ногой в пустоте.

— Не вздумай снижаться! — поймав мой взгляд, крикнул он, — сейчас выберусь!

Отвернувшись, я сосредоточилась на катере. С одним пропеллером и, вдобавок, болтающимся где-то на обшивке Тайлером управление стало не просто тяжелым — теперь я просто не могла предсказать, какой эффект вызовет движение рулями. Но рычаг хода по-прежнему стоял на «самый полный», второй пропеллер упрямо перемалывал воздух и, если циферблат не врал совсем уж отчаянно-нагло, мы даже не сильно потеряли в скорости. А он, похоже, не врал, грязно-желтые прямоугольные коробки старых складов на правом берегу продолжали частить мимо, как и тонкие вертикальные «свечки» кипарисов на левом.

— Держись ровнее, — О’Шиннах, упершись коленом в сиденье, наблюдал за переползанием Тома. — Приготовься, сейчас он слезет на рулевой «плавник»…

Бух! Катер дернулся, но благодаря предупреждению Аллана я сумела удержать его в шатком равновесии.

— Отодрал кусок обшивки… лезет внутрь…

Сзади пронзительно скрежетнуло. Потом ещё раз. Раздался такой оглушительно-звонкий треск, что рука сама дернулась к решеткам — вниз, скорее, хоть прямо на воду, но побыстрей, пока мы не развалились прямо в полёте.

— Что там?

— Кажется… — лейтенант замялся, — ползет назад.

Обратный путь Тайлер преодолел быстрее — видимо, сказался набранный опыт. Вот хлопнул люк… в недрах катера что-то зашуршало, трубка прокашлялась и просипела: — Готово, запускаю!

Звук раскручиваемого пропеллера в этот раз уже не показался мне противным. Наоборот, он звучал… торжествующе? Как песнь победы? Только сейчас я ощутила, как ноют мышцы рук и ног после короткой борьбы за верный курс. А сейчас «Варг» летел словно сам по себе.

— И скажите, — донеслось из переговорной трубки, — что вам не нужен бортмеханик.

— Еще как нужен!

— То-то же…

Мост появился из-за изгиба реки неожиданно — мы шли низко, и массивная синяя громада дворца закрывала его до последнего момента. Но мне хватило и взгляда: ветер встречно-боковой, потоки разбиваются о башни, надо подняться до семидесяти футов над рекой, тягу все же прибрать до среднего…

— Позади чисто, — сообщил Аллан, — проходи мост, а потом поворот на финиш.

Когда мы отворачивали от Эффры, навстречу нам вылетели, упрямо гудя, сразу два катера. Толстые и короткие, чем-то напоминавшие рассерженных шмелей, они медленно ползли над крышами. «Варг» легко скользнул мимо них, набирая высоту. Сейчас мешанина воздушных потоков над предместьем уже не казалась чем-то сложным и требующим судорожно вцепиться в штурвал. Так, ерунда, немного покачает…

— Почти на месте, — выдернув карту из креплений, лейтенант принялся складывать её по сгибам, — плавно снижайся и садись в левой части поля, поближе к ограде.

— Ага.

Рукоять на «стоп», переднюю решетку прикрыть — опустив нос, «Варг» покатился вниз. Уже над самой землей я выпрямила катер, подождала, пока он окончательно замрёт и… почувствовала запах.

— Аллан… мне нужна твоя помочь!

— Зачем? — искреннее удивился лейтенант. — Мы долетели, ты превосходно пилотировала, ну а Том вообще герой и всех спас. Опускай катер и пойдем получать нашу долю славы.

— Понимаешь… это ведь не специальное летное поле?

— Не уверен. А какая разница?

— Кажется, где-то под нами коровья лепешка, — шепотом сообщила я, — и не хочется завершать полёт… таким образом.

Несколько мгновений лейтенант непонимающе смотрел на меня, а затем расхохотался.

— Да уж, — выдавил он, утирая слезы, — такой финал стал бы по-настоящему эпичен. Преодолеть все преграды и невзгоды гонки, чтобы на финише вляпаться в кучу дерьма. Ладно, — он резко перестал смеяться, посерьезнел и принялся расстегивать ремень, — справимся. Сейчас…

Прежде, чем я успела возразить, О’Шиннах уже вскочил и, подтянувшись на руках, спрыгнул за борт, на землю. Точнее, как поняла я по чавкающему звуку, не совсем на землю.

— Фейри…

— Да?

— Тут этого дерьма навалом. Сдвинься вперед футов на пятнадцать-двадцать.

* * *

— Чувствую себя как, — я замялась, пытаясь вспомнить вот буквально мгновение назад всплывшую в голове ассоциацию, — ведьмой на палочке, вот!

— В аранийском фольклоре ведьмы обычно изображаются верхом на метле, — невозмутимо произнес Аллан, — причем горбатыми крючконосыми старухами. Метлу мы тебе найти еще сможем, а вот с остальным…

— Поменять, — быстро сказала я, — поменять на проклятую рапиру!

— Ты несешь её меньше пяти минут, — напомнил О’Шиннах.

— Возненавидеть её мне хватило и пяти секунд!

Длинный клинок являлся, как меня заверили, обязательной частью образа гоночного пилота, подчеркивая тем самым их отличие от презренных погонщиков летающих телег и духовное родство с благородным сословьем. Согласно уже сформировавшемуся мифу, кто-то из организаторов первых гонок выкопал древний, но до сих пор не отменённый королевский указ, дозволяющий королевским же гонцам незнатного происхождения иметь при себе столь ценимые людьми заточенные пыряла, оговорив лишь минимальную длину — не меньше четырех футов. Предполагаю, что указ придумывался в расчете на благоразумие подданых. Железяку такой длины неудобно таскать на поясе, следовательно, возить их будут лишь верхом, то есть при выполнении работы по доставке посланий Его Величества. Увы, как и многие другие надежды на людской разум, ставка не сыграла ни тогда, ни сейчас. Некоторые «особые пилотские мечи», в огромных количествах производимые ушлыми гномами, на мой взгляд, и троллям бы показались неудобными.

Возможно, стоило все-таки согласиться с маэстро Паоло и взять биденхендер. Тяжелее, неудобней, но к нему имелись ножны для таскания за спиной. После третьей попытки запутаться ногами в рапире я начала всерьез обдумывать этот вопрос.

— Нам осталось пройти совсем немного, — утешил меня Аллан, кивая на огромный шатёр, откуда доносилась разухабистая музыка и еще более нетрезвые возгласы. — Насколько я помню правила, оружие надо сдавать при входе. В противном случае поголовье участников гонки уже в первый вечер может значительно уменьшиться.

— А разве начало не было назначено на семь?

— Было. Это не мы опоздали, — успокоил меня лейтенант, — а они начали раньше. Хорошо начали, — прислушавшись к выкрикам, добавил он, — и не с пива. Но ты не переживай, — поймав мою ладонь, он слегка сжал её, — я обещал Марилене о тебе позаботиться и сдержу слово.

— Аллан, — руку я забирать не стала, ограничившись печальным вздохом, — теперь я понимаю отношение полковника Карда к брату Винсенту.

— Они-то здесь причем? — не понял О’Шиннах.

— Ты всерьез думаешь, что не справлюсь со стадом пьяных человеческих самцов без всякой рапиры⁈ Поверь, я опасаюсь вовсе не за себя.

— А за кого же? — удивился лейтенант. — Я хоть и не любитель трактирных потасовок, но случалось отправлять всяких… неприятных личностей собирать с пола выбитые зубы сломанными пальцами.

— Вот именно такого исхода я и опасаюсь. Убьем кого-нибудь не того, а полковнику потом отписываться. Мы же не развлекаться пришли, а по работе.