В которой Фейри Грин взлетает

На мой взгляд, очередной вариант корпуса катера выглядел куда более уродливым, чем два предыдущих. Бормотание Хэмвена о «дополнительной подъёмной силе» и «большей эффективности рулевых поверхностей» на практике превратилось в облепливание катера странными коробчатыми конструкциями. Правда, в отличие от рыбы под потолком профессорского дома, у этих коробок отсутствовали боковые стенки, а не дно с верхом.

И сомнения при виде этого несуразного сооружения испытывала не только я.

— Мы не успеваем! — заявил Ори Грориссон.

Мне стоило большого труда удержаться от вопля: «Опять?». Вместо этого я сглотнула и как можно вежливей осведомилась: — Почему? У меня создалось впечатление, что профессор доволен тем, как идет работа.

— О, профессор просто счастлив, — Грориссон оглянулся на упомянутого профессора, раздававшего двум помощникам Ори указания, где клеить нить и какого именно цвета, а где провести следующую черную полоску. — Придуманные вами «замечательные индикаторы срыва потока» для него истинный дар Творца.

Измазывать модель катера и все окружающее черной — и, как выяснилось, с большим трудом смываемой или отстирываемой, — липкой гадостью предложил Тайлер, но я решила не напоминать об этом его сородичу лишний раз. В конце концов, сам Ори не считал новые пятна на своем кафтане завязкой для трагедии в трех актах.

— Так в чем же проблема?

— Во времени, мисс Грин. Профессор может обдувать модель еще год, пытаясь добиться идеального аэродинамического качества. Только у нас, — повысил голос гном, — нет года, даже недели нет! Мы переделывали корпус уже три раза. Еще пара исправлений, и у нас останется не катер, а куча строганых сожалений! Надо наконец определиться с окончательной формой рамы, закрепить паровую машину, котёл, установить штурвал и рычаги, связать их тягами с рулями, проверить крепления, снова прогнать котёл и машину в сборе и начать, наконец, испытательные полёты! Проклятье, да стоит мне только подумать о паропроводах, на бороде косички сами собой расплетаются!

— Испытательные полёты?

— Вы что, думали, можно собрать катер прямо перед гонками? — недоверчиво уточнил Грориссон, поглаживая упомянутую бороду. — Нет, мисс Грин, это так не работает. На земле сейчас мы видим обтекание воздушным потоком и гоняем на разных режимах паровую машину. В настоящем полёте добавятся крен, рыскание, работа рулей, вибрация, распределение веса. Пока профессор не закончит свои шаманские пляски, я не могу даже приступить к расчету развесовки. А если мы выйдем на старт без проверки, то можем обнаружить проблему только на высоте. Такое случается… но не всегда остаётся тот, кто сможет о них подробно рассказать. Вспомните о судьбе «Небесного птенца», о «Громовом экспрессе»…

— Вспомнить что?

— Ах да, — вздохнул Ори, — постоянно забываю, вы же не увлекались гонками. «Птенец» развалился в небе, обломки раскидало на три мили. Кажется, взорвался паровой котёл, но точно сказать может разве что Творец или его вечный оппонент. «Громовой экспресс» на полной скорости врезался в горный склон. Две самые громкие катастрофы за прошлый сезон, и это лишь верхние строчки списка, мисс Грин.

Пылкая речь гнома заставила меня взглянуть на наше будущее воздушное суденышко… иначе. До сих пор, несмотря на рассказ в пабе, я подсознательно воспринимала катер достаточно надежным средством передвижения. Во многом благодаря все тем же гномам — склонность коротышек страховаться и перестраховаться по поводу и без общеизвестна, но её обратная сторона: все, чего хоть как-то касалась мозолистая ладонь подгорного мастера, считается прочным, как хребет Глен-Мор.

— В чем проблема-то?

Сейчас мало кто смог бы узнать в подошедшем к нам человеке недавнего деревенского пасечника. Потрепанный свитер сменился на отлично пошитый твидовый костюм, клочковатая борода и вовсе исчезла, открыв сухощавое и с модной «аристократической бледностью» лицо джентльмена неопределённого возраста «за сорок и дальше». Даже запахи воска и меда сменились цветочным ароматом одеколона, тонким цитрусово-цветочным. Не изменились лишь звуки. Каждый шаг Старого Шкипера сопровождался легким поскрипыванием. Первые несколько раз я даже терялась, пытаясь обнаружить источник этих странных звуков, и лишь позже сообразила, что поскрипывает протез и его ремни. Едва слышно поскрипывают, надо признать, так что человек их и не услышит.

— Фрэнки опять чересчур увлекся новой игрушкой? Так дерните хорошенько за хвост или дайте по башке чем-то тяжелым! Только аккуратно, чтобы мозги встали на место, а не взбаламутились еще больше.

— Не все так просто, мистер Сибрук, — нахмурился Ори, — нам ведь надо, чтобы профессор, наконец, выбрал форму корпуса для окончательной сборки катера. По-хорошему, еще вчера, но… сами видите.

— Вижу, вижу, — ворчливо произнес Джон, — я ж лишился ноги, а не глаза. Потому и спрашиваю, в чем проблема? Не знаете, что и как делать? Так это и не Фрэнсиса надо спрашивать, а вот её!

— Меня? — недоверчиво переспросила я, глядя на уткнувшийся почти в лицо палец с обгрызенным ногтем. — Но я в катерах понимаю… примерно ничего.

— А вам и не надо! — огорошил меня Старый Шкипер. — Понимать и вообще думать у нас уже имеются два умника. Даже два с половиной, считая вашего мальца на побегушках. Сейчас…

Прежде чем я или Ори успели что-то возразить, Сибрук быстро похромал в глубину двора и тут же вернулся, таща на буксире Марилену, испуганно прижимавшую к себе альбом с набросками.

— Вот кто вам нужен! Выбирайте! Что, до сих пор не дошло? — тяжело вздохнув, Старый Шкипер посмотрел на небо, бормоча что-то неразборчиво-нецензурное, отобрал у Марилены альбом, раскрыл его и сунул мне в руки. После чего развернулся и заорал: — Френсис! Тащи сюда свои кости!

Альбом с набросками почему-то показался мне тяжёлым и горячим. Острожное, чтобы не размазать уголь, я раскрыла его и начала вглядываться в рисунки. На первом варианте катер выглядел крепким и упрямым, почти как гномская вагонетка, только с нелепо торчавшими по сторонам крыльями, куцым хвостом и пропеллером. Второй уже вытянулся в длину, заострился, став более… хищным? Нос третьего изогнулся вверх, живо напомнив мне наши «лебединые» корабли… а также скептическое мнение профессора о них.

Я пролистнула несколько страниц, прежде чем глаза «зацепились» за один из набросков. Этот вариант выглядел… текучим? Вытянутая носовая часть, с забавными крылышками, похожими на севшую бабочку. В этом рисунке не чувствовалось угловатой гномской основательности, зато в нем имелось что-то напоминавшее рыбу, не ленивое озерное существо, а стремительную тень в морской синеве… и несущуюся по лесу лань, когда она вытянулась в прыжке.

— Этот? — заглянул мне через плечо Хэмвен. — Интересно… а почему выбрали его?

— Он тут… красивый.

Грориссон тоже присоединился к разглядыванию рисунка, одновременно пытаясь вытереть руки тряпкой. Получалось не очень, после дня лежания в замковом дворе ткань уже давно стала самостоятельным видом грязи.

— В этом варианте получается меньше полезного пространства внутри, — заметил он. — И передняя часть такой формы… склепать-то мы склепаем. Но с точки зрения прочности я бы предпочел что-ничуть другое.

— Мы проектируем не таранный броненосец, — возразил профессор, — а для маневрирования, даже гоночного, жесткости конструкции хватит. Но меня смущает форма борта…

— Надо пустить изгиб, как от нашей смеси, — вылезший откуда-то снизу Тайлер провел пальцем по рисунку, оставляя жирный темный зигзаг, — Ори, вы ведь сможете?

— Ори все сможет, — проворчал Грориссон, — так что не стесняйтесь, придумывайте самую заковыристую форму. Выточим, состыкуем, залакируем…

— Тогда делаем этот! — решительно произнес Джон Сибрук. — Времени-то и впрямь не очень. А кораблик очень даже ничего выглядит. Непривычно, но, если он и впрямь будет порхать, как бабочка, я ему заранее все прощаю!

— Позволь, Джон, — вскинулся профессор, — но так же… антинаучно! Мы тратим столько сил и времени, чтобы выяснить оптимальную форму, а ты предлагаешь выбрать, основываясь… на чем⁈ «Он красивый»?

— Френсис, послушай, — Старый Шкипер опустил руку на плечо профессора, — мы все ценим твои усилия, твой вклад и отдельно, твой выдающийся перфекционизм. Не сомневаюсь, будь у тебя год, а лучше, три, ты бы «вылизал» это катер так, чтобы воздух перед ним сам собой раздвигался в стороны, как у смазливого юнги… в общем, у нас нет года.

— Это не повод, — профессор дернул плечом, но Сибрук держал его крепко, — хвататься за первый же вариант просто потому…

— Остынь, Фрэнси. Хочешь, почирикаю на твоем птичьем? Мисс Нортвуд интуитивно визуализировала наблюдения по нитям и маслу в потоке. Так для тебя лучше звучит?

— И получилось красиво, — добавила осмелевшая Марилена. — Мне тоже этот вариант нравится.

— «Красиво» и «нравится», это не научные доводы, — пробурчал Хэмвен. — А какие-то… эльфийские.

— Так разве это плохо? — удивленно посмотрел на него Старый Шкипер. — Отлично же. Выиграем гонку, от заказчиков отбоя не будет! Эльфийское нынче в моде.

* * *

Как известно, вид работающего гнома вызывает радость и меланхолию. Радость у тех, кто планирует воспользоваться трудами его работы, а меланхолию у всех прочих, остро понимающих: сравниться с подгорными коротышками по трудоспособности получится примерно никогда.

Сейчас я все же относилась больше к первой категории, чем ко второй. К тому же, после ночи непрерывной работы даже гномы выглядели немного вялыми. Исключение представлял Том Тайлер, с утра принудительно посланный вздремнуть хоть пару часов.

— По правильной технологии, — проверявший крепления кормовых рулей Ори широко зевнул, — этот лак должен сохнуть не меньше двух суток, желательно, в помещении с подогревом. Но где мы, а где правильная технология… э-х-х!

Мне очень захотелось добавить, что на входе в это помещение надо будет повесить большую и хорошо заметную табличку: «входить только в снаряжении для водолазов»! даже в открытом и продуваемом всеми ветрами замковом дворе запах лака перекрыл все прочие. Резкий, смолисто-хвойный, чуть сладковатый, с тяжёлой масляной нотой, он шёл, казалось, отовсюду.

— По-моему, получилось красиво, — встав рядом со мной, заявила Марилена. — Даже лучше, чем я нарисовала.

— Красиво, — Грориссон зевнул еще раз, даже не делая вид, что пытается прикрыть рот ладонью, — если бы места присуждали за внешний вид, пьедестал, считайте, уже у нас в кармане. Но вот беда, юные леди, финишной ленточке на вид катера плевать. Ты можешь лететь хоть на коробке от печенья, лишь бы пришёл первым. Эй куда лезешь⁈ — последний окрик адресовался Тайлеру, почти коснувшемуся борта. — Грязными клешнями на чистое⁈

— В кочегарку! — не задумываясь, ответил полугном. — Надо же проверить перед полётом.

— Для начала, на этом катере нет никакой кочегарки! — пафосно заявил Ори, — подача газа в камеру сгорания происходит сама по себе. Есть место бортового инженера в машинном отделении… но с чего ты решил туда лезть?

— Ну а кто же? — недоуменно моргнул Том. — Ваши точно не полетят. Вчера же сами говорили, не гномское это дело, по небу бултыхаться. А я маленький, легкий, еще и по весу выиграем. Но этих, — он махнул гаечным ключом в сторону склонившегося над картой Аллана, — выпускать никак нельзя. Любая поломка и все, сядут в кружок и будут горько рыдать. Они же как дети, даже хуже, сами гайку законтрить не сумеют!

— Неубедительно, но хоть как-то аргументированно, — Грориссон смахнул с кафтана прилипший листок и зевнул в третий раз, — вот что… сходи, попробуй хоть немного руки отмыть, а там поглядим.

— Надеюсь, — по-прежнему не отрываясь от карты, сухо произнес Аллан, — в моей компетенции пилота сомнений нет? Или есть другие кандидатуры?

— Есть, как не быть, — фыркнул Старый Шкипер, — вон, профессор чуть из штанов не выпрыгивает…

— Джон! Выбирай выражения, здесь все же дамы!

— … да и я не прочь тряхнуть, хм, стариной, — невозмутимо продолжил Старый Шкипер, — но ты не переживай, мальчик-на-палочке, первый полёт за тобой. Нанять опытного пилота за несколько дней до старта гонки не выйдет даже у Её Величества.

— К тому же, — добавил Ори, — опыта управления таким катером все равно нет ни у одной живой души на свете. Вы, лейтенант, будете первопроходцем.

— Примерно это я и хотел услышать, — кивнул Аллан, снова наклоняясь над картой. — Фейри, теперь ты. Обрати внимание…

Внимание я «обратила» уже некоторое время назад, но легче ничуть не стало. Разложенная на ящике из-под какой-то гномской машинерии карта для меня оставалась просто непонятной раскрашенной бумагой.

— Стартуем отсюда, из замка, — палец О’Шиннаха ткнулся в домик с башенкой и поползу куда-то вверх, — выходим к станции у моста, там первый поворот. Дальше летим вдоль железной дороги до второго моста через реку. Второй поворот. От моста к деревне. Потом вдоль дороги обратно к замку. Ничего сложного.

— Ничего, — согласилась я, тупо глядя на разноцветные пятна. — Может все-таки возьмешь Марилену? Она, — стоявшая рядом подруга тут же принялась кивать с энтузиазмом игрушечного болванчика, — с радостью полетит.

— Мисс Грин, мы уже три раза все обсудили, — ответил вместо лейтенанта Старый Шкипер, — участие мисс Нортвуд в гонках бессмысленно даже рассматривать. Её семья никогда не позволит ей столь рискованное мероприятие, а у нас нет времени готовить нескольких штурманов.

— Тогда, может, вы сами… — промямлила я, одновременно пытаясь представить, кто мог бы категорически запретить участие в «столь рискованное мероприятие» одной эльфийке? Конечно, переехав из Великого Леса в Клавдиум и устроившись в аранийскую полицию, я уже изрядно рискнула. Но все же загадки туманных столичных улиц были как-то понятнее и проще. А вот перспектива упасть с полумили — более пугающей.

— Фейри, соберись. Ничего сложного тут нет, с твоим-то эльфийским зрением. Тебе надо будет просто смотреть. Ну еще за приборами следить немного.

— Ага, «ничего не трогай, а если засвистит, сразу кричи!»

— Следить за приборами является одной из обязанностей вахтенного штурмана маломерных судов, — произнес Аллан, оглянувшись при этом на Старого Шкипера, — тем более, что этих приборов не так уж много. Компас, барометр…

— Барометрический высотомер! — рявкнул гном, — запомни уже!

— … и твой главный инструмент, полётная карта. Смотришь на карту, смотришь за борт, сообщаешь пилоту правильный курс, — лейтенант внимательно посмотрел на меня и добавил, — говоришь, куда лететь.

— А если я не понимаю, куда лететь?

— Тогда вы оба делаете вид, что все идет как надо, — хохотнул Джон Сибрук, — старая морская традиция. Какая бы лютая хрень вокруг ни происходила, офицеры должны сохранять спокойствие и внушать своим видом уверенность в матросов и пассажиров, если таковые имеются на борту. Это, знаете ли, важный момент, уйти на дно с достоинством, а не визжа от ужаса.

— Мы же будем летать, а не плавать, — возразила я.

— Воздушный флот, мисс эльфйка, чтоб вы знали, многое перенял у морского. В том числе самые глупые традиции.

Попасть на отведенные пилоту и штурману места можно было двумя способами. Штатный заключался в протискивании через небольшой люк на левом борту — нормальные двери Грориссон делать отказался, заявив, что их вырезание напрочь нарушит структурную прочность корпуса и вообще займет слишком уж много бесценного времени. Однако сейчас, поглядев на мучения протискивающегося в этот лючок О’Шиннаха и послушав его комментарии, гном задумался, затем отдал указания своим помощникам. В два счета они сколотили что-то вроде лестницы со ступеньками, по которой забраться на катер могло даже существо в юбке.

— Что дальше?

— Ремень, — Аллан подсунул мне полоску кожи с широкой металлической пряжкой, — не слишком туго, но и не слишком свободно, чтобы не вывалиться при болтанке. — Справа в борту, выше локтя, наблюдательное окошко, проверь, как открывается.

— Никак, — честно доложила я, подергав задвижку, — слишком тугая.

— Значит, в список: «смазать или заменить».

— Готовы? — крикнул профессор снаружи?

— Нет!

Кажется, моего жалкого писка никто не услышал. Где-то под ногами стукнуло, забулькало, раздалось знакомое шипение горелки, затем добавились звуки паровой машины…

— Внимание, — лейтенант взялся на сверкающие никелем рукоятки, — задействую кейворитные решетки. Малый угол…

— Аллан…

— Что?

— Стена.

— Что стена?

— Приближается…

Катер медленно полз к стене. Кажется, даже не оторвавшись толком от земли, со стороны кормы снизу доносился какой-то странный скрежет.

— Отрыв! — лейтенант решительно двинул рукоятки вниз. Что-то заскрежетало, катер вздернул нос, а затем замковый двор, стены, схватившийся за шляпу профессор, скрестивший руки на груди Ори, замершая с платочком в руке Марилена и моя душа, все провалилось куда-то вниз.

— Курс на станцию!

— А?

Перегнувшись через подлокотник, Аллан постучал ногтем по стеклу компаса. Красно-синяя стрелка немедленно проснулась и начала суматошно крутиться, словно изображая свихнувшиеся часы.

— Разве так должно быть?

— Не совсем, — лейтенант стукнул по стеклу еще раз. Стрелка прекратила метаться по всему кругу и теперь дергалась лишь в левой верхней четверти, — должно быть, влияет вибрация от паровой машины и наведенный магнетизм. Я предполагал, Ори поставит компенсирующие магниты, но, похоже, придется составлять собственную таблицу деривации. Вообще, — задумчиво добавил Аллан, — я слышал, гномы придумали какой-то новый компас, который вообще не магнитит. Но пока его ставят лишь на новые броненосцы и то не на все. Надо будет спросить Ори…

— Ты не мог бы повторить все это еще раз, но для эльфа, а не гнома?

— Просто не обращая внимания. Сейчас, — лейтенант положил руку на рычаги, — я наклоню нос, а ты высматривай станцию. Дым от паровоза, если повезет. Водонапорную башню. Или хотя бы просто рельсы. Примерно в той стороне.

Все-таки даже лучшим из людей бесполезно говорить о реальных особенностях эльфийского зрения. С другой стороны… если подумать, едва уловимый металлический отблеск на горизонте мог означать как раз ту самую железную дорогу. А к ней, насколько я помнила рассказы местных, вела как раз тянущаяся через лес коричневая ленточка.

— Держись за вороной, — велела я, — она летит как раз в нужном направлении.

Лейтенант как-то странно глянул на меня.

— Две большие желтые кроны рядом на опушке леса. Чуть правее, вдоль дороги…

— Понял, — Аллан склонился к раструбу переговорной трубы, — Том, как там пропеллеры?

— Сейчас будет, — глухо булькнула трубка, — но если будешь давать сразу полный, держитесь там покрепче.

Куда именно Аллан передвинул рукоять сбоку от своего кресла, я не разглядела., но, вопреки предупреждению полугнома, катер начал двигаться медленно и плавно. По крайней мере, башня проплыла мимо вполне лениво, да и в сиденье, как при подъёме, меня не вжало. Хотя… к лесу мы приблизились быстрее, чем я ожидала и кроны деревьев уже не подползали, а вполне бодро ныряли под носовые «плавники».

— Высота? — я молчала и Аллан, верно распознав причину, ткнул пальцем в нужную стекляшку.

— Э-э… сто двадцать… нет, уже сто тридцать фунтов.

— Скорость?

— А это где?

— Показания лага, самый левый циферблат перед тобой.

— Там где стрелка прыгает? Мне кажется, её тоже страшно, — сообщила я, заработав еще один странный взгляд.

— Том, — откашлялся О’Шиннах в трубку, — как сядем, проверь счетчик лага. Похоже, он лагает, в смысле, пропускает обороты.

— Угу, запомню. Если тебе нужна скорость, то мы уже даем где-то за сорок. Это я так, глядя в иллюминатор.

— Ближе к пятидесяти, — поправил его Аллан. — Фейри, предупреди, когда до станции останется полторы мили.

— Уже меньше.

— Что?

— Миля триста, — я уже могла различить окна в домике смотрителя, пылившую по дороге телегу с кучей мешков и даже покосившуюся деревянную вывеску. — Мы быстро летим.

— Тогда держись.

Спасибо гномам, о ручках для держания они действительно позаботились, щедро прикрутив не меньше полудюжины. Самой удобной выглядела длинная, слегка изогнутая ручка под приборной панелью. Но стоило мне за неё схватиться, как она сдвинулась назад… вместе с длинным плоским ящичком.

К счастью, лейтенант не стал переворачивать катер, а просто накренил его, даже не очень экстремально. Мы описали широкую дугу вокруг станции, при этом телега с мешками замерла на рельсах, пока возница, открыв рот и потеряв шапку, наблюдал за нашим полётом. Впрочем, поезда на горизонте видно не было.

— Теперь летим вдоль железной дороги! — к шуму паровой машины и пропеллера добавился свист ветра и Аллану пришлось почти кричать, — говори, если будет уклоняться.

— Уже.

— Что?

— Уже уклоняешься! — крикнула я в ответ. — Левее. Рельсы прямо под нами, но дорога делает изгиб, а ты летишь прямо.

Катер снова накренился, на это раз еще и задирая нос вверх. За спиной что-то глухо громыхнуло, затем из трубы донеслось что-то неразборчивое на Старой речи, закончившееся отчетливым: «…и предупреждайте!». Аллан реплику проигнорировал, сосредоточившись на полёте и я последовала его примеру.

Теперь двойная стальная полоска тянулась правее катера. За ней изредка мелькали телеграфные столбы, спутанные черными нитями проводов, убранные поля, перелески, полосы кустарника и небольшие влажные лощины, где трава ещё оставалась темнее. Вот опять начался кусок леса и там…

— Аллан, ближе к деревьям ветер лучше. Держись ниже.

— Что значит «лучше»?

— Не так сильно дует в бок. Смотри на верхушки, видно же как листья разворачивает…

— Мне совсем не видно, — огрызнулся лейтенант. — И мне не по душе идея снизиться ближе к деревьям на такой скорости.

Мне потребовалось несколько мгновений осознать, что Аллан действительно не шутит. Он видел желто-зеленую массу деревьев, но не мелкое дрожание листьев.

— Сейчас качнет.

— Почему?

— Над поляной впереди восходящий поток. Земля прогрета солнцем, а листья по краю дрожат снизу вверх.

— Я не…

Катер подбросило, словно мы натолкнулись на невидимый воздушный бугор. За приборной панелью что-то звякнуло, из переговорной трубы донеслось очередной неразборчивое пожелание на гномском.

За лесом уже виделся мост — массивная конструкция из стянутого клепками железа, довольно необычное зрелище для этих краев. Большинство подобных мостов каменные или вовсе деревянные. Рядом, у берега реки, желтел небольшой домик, колыхалось ветром развешанное на веревках белье…

…ветром от реки.

— Перед мостом встречный холодный поток, — предупредила я, — а над водой просядем.

— Понял-принял, — Аллан положил руку на рычаг управления кейворитными решётками, это даже я успела запомнить. — Добавь тяги, Том, мне нужен самый полный.

Катер ожидаемо качнуло, но в этот раз лейтенант явно приготовился парировать снос — и реку мы проскочили почти без потери высоты.

— Кажется, у нас начинает получаться, — сказала я и заработала очередной странный взгляд.

Дальше местность становилась более холмистой, огороженные заборчиками или низкими каменными оградками овечьи пастбища разбавлялись лоскутами садов, а впереди уже маячила россыпь деревенских домиков, с тонкими струйками дыма. Очень дёрганного дыма, воздушные потоки здесь вели себя как людская толпа на привокзальной площади, хаотично сталкиваясь и пихаясь.

— Попробуй вдоль дороги, левее, — предложила я. — Над самой деревней не пытайся, попадем в болтанку. Видишь, как рвет дымы?

— Дымы я вижу, — неожиданно спокойно произнес О’Шиннах. — А вот всего прочего…

— По-твоему, я придумываю?

— Наоборот.

Прежде чем я осознала ответ, Аллан крикнул в раструб: «стоп машина!», потянул за рычаг и катер плавно скатился вниз, прямо на тройку тощих пегих коров.