Сначала я даже слегка растерялся. Только мы успели хмуро посмотреть на нежданных гостей, сплошь японцев в костюмах, как из-за угла выскочила Юки на груженом скутере. Мелочи, но вот то, что мелкая японка тут же окрысилась, соскакивая с падающего мопедика, а затем схватилась за пистолет — это уже было необычно. Она явно не обрадовалась гостям, смотря при этом на самого молодого, который еще и слова не успел сказать.

— Няшка, нет! — гаркнув позывной Широсаки, Марий вынудил белобрысую девчонку замереть, удивленно уставившись на него… и через секунду молодой японец в прыжке сбил нашу подругу на землю, вопя ей в лицо какую-то ересь!

— Старший! Где ты нашла старшего⁈ — орал этот гад на неплохом английском, со всей дури тряся Юки и периодически стуча её затылком об асфальт, — Кто он?!!

Большего он спросить не успел, да и сделать что-либо тоже, потому что я уже был рядом и уже наносил удар ногой с полного размаха так, чтобы носок тяжелого военного ботинка воткнулся ровно в ухо этого идиота. Силы удара хватило, чтобы сорвать наглого японца с Юки, отшвырнув метра на полтора в сторону. Второй удар, под вопли из-за спины, я наносил еще краше — футбольный, с полным размахом ноги, прямо под ребра валяющегося типа, достаточно сильный, чтобы прокатить его еще. Хотелось, конечно, в голову, на убой, но позади орали не только незнакомцы, но еще и Гритт. Кажется даже, что орал мне, но из-за шума в ушах сообразить было сложно.

Да и занят я, пистолет из кобуры тащу, да проморгаться пытаюсь от красной дымки в глазах.

— Ворон, отставить! — снова не стал оригинальничать Гритт, — Недотрога!

Вампиресса вцепилась мне в спину, бормоча что-то успокаивающее. Она и жалкий вид согнутого на асфальте сопляка заставили немного прийти в себя. Достаточно, чтобы, подняв за грудки придурка, уставиться в его глаза, которые, несмотря на всю царящую в них сейчас бессмысленность, поменяли цвет с карих на желтые.

Кицуне.

— Кто твой барон, сука⁈ — рыкнул я, тряся напавшую на одного из моих, сволочь, — Имя!

— У него нет барона, Ворон, — голос Мария, на который я повернулся вместе с ношей, уже был почти спокоен, — Он из мирняка.

Несмотря на тон, блондин стоял с пистолетом, направленным на троих напряженных японцев, столпившихся возле автомобиля. Уже поднявшаяся Юки, морщась, подходила к блондину, прижав руку к затылку. Крови, вроде бы, не было. Отпустившая меня Эрика встала рядом, положив руку на кобуру и разглядывая «гостей».

— То есть… — я поболтал то ли трупом, то ли вырубившимся парнем, — Это простолюдин, что ли?

— Именно так и есть, — хищно улыбнулся мне лидер, — Это простолюдин, напавший на дружинника барона.

— Что вы сделали с Аокидзи-сама! — прорвало одного из японцев.

— Аокидзи — простолюдины⁈ Что вы говорите! — чуть ли не одновременно с ним гаркнул второй.

Я и сам ухмыльнулся, подтаскивая к капоту чужой машины свою добычу. Попросив вампирессу принести пластиковые наручники, я плечом двинул одного из островитян, попытавшегося дернуться к парню, а затем пригрозил начать стрелять, если они не успокоятся. Тем временем кицуне, напавший на Широсаки, пришёл в себя, тут же начав делать резкие движения… и я с огромным удовольствием превратил его лицо в плоский блин за несколько ударов.

Тем временем Гритт, держащий в одной руке пистолет, убрал вторую, со смартфоном, прижатым ранее к уху.

— Вы арестованы, господа. Именем Священной Инквизиции.

— Что⁈ — поперхнулся старший из японцев, — Я требую немедленно предоставить нам связь с господином Цурье!

— Именно к нему мы сейчас и поедем, — криво и злобно улыбнулся блондин, — Материалы следствия и видеозаписи уже на его компьютере. Он знакомится с ними в настоящий момент.

— Вы о чем⁈

— О нападении кицуне-простолюдина на представителя аристократии, находящегося на службе Инквизиции, — любезно пояснил Марий, приобнимая за плечи морщащуюся от боли Юки, — В присутствии барона. При исполнении долга. Ворон, пакуй идиота. Недотрога, в «тойоту». Мы поедем на их машине.

— Они из-за меня пришли? — вышла из-за спины блондина Юки. Получив кивок, девушка требовательно посмотрела на Гритта, — Тогда я еду с вами.

— Конечно.

Подоплека происходящего была проста. Эти самые четверо японцев поджидали нас у дома, чуть ли не с порога заявив, что предъявляют свои, весьма мутные, права, на Широсаки Юки. Учитывая, что молодой ублюдок-кицуне молчал, мы не смогли сходу определить идентичность гостей, а аккуратно задавали вопросы, пытаясь узнать, откуда они такие красивые нарисовались. Тут выскочила наша малышка, её уронили, потом я сыграл в футбол, потом, как оказалось, избил не нормальное существо вроде человека со стороны, а самого настоящего кицуне.

Разумного оборотня, живущего в человеческом обществе. Проще говоря, существо, которое сначала в жизни должно было глотнуть почтение к Инквизиции, а затем уже молоко матери. Законы просты и надежны, если ты живёшь в человеческом обществе, то ты живешь с разрешения Священной Инквизиции. Цивилизация альвов под Уральскими горами может вводить любые порядки, пока они балуются магией на узаконенных основаниях, но те, у кого нет своей цивилизации, обязаны подчиняться уложениям нашей организации.

Наши «гости» об этом вспомнили на половине пути к Верхнему городу, неожиданно поняв, что попали в переплет. Точнее, в переплет попал избитый до потери сознания молодой кицуне, которого я контролировал, а вот его слуги…

— Послушайте, — нервно начал старший из них, — Аокидзи — это очень старая, очень влиятельная семья! Вы не представляете себе, какие проблемы вас будут ожидать!

— Нам и не надо, — сардонически хмыкнул Гритт, сидящий за рулем, — Рыцарь Марко Цурье разберется с этим инцидентом, как и полагается по закону. Это его обязанность.

— А как он разберется? — поинтересовался я, продолжая баюкать надежно вырубленного парня. Вопрос оказался интересным для всех присутствующих в машине.

— Стандартно, — равнодушно пожал плечами барон, — Нападение на сотрудника Инквизиции, находящегося при исполнении обязанности, не повлекшее серьезных травм. Оскорбление барона действием. Парню дадут плетей, нанесут позорное клеймо и отправят на общественно-полезные работы на пять лет…

— Вы серьезно⁈ — взвились японцы.

Оказалось, что все на самом деле серьезнее некуда. Цурье, невысокий полный старик, которого отвлекли от серьезных дел этой самой возней, тщательно скрывал своё довольство, но подтвердил всё, сказанное Марием, дополнив, что в отношении «семьи Аокидзи», которую слуги этой стайки кицуне зачем-то начали именовать «Великим Родом», будет произведено тщательно расследование.

— Разумеется, барон Гритт может снять свои обвинения, но я ему не рекомендую этого делать, — развёл руками старший инквизитор Басолана, — Раз уж семья Аокидзи, считающаяся довольно влиятельной в Японии, не удосужилась узнать, что широкицуне Широсаки Юки принесла присягу Инквизиции, и в отношении неё теперь действуют только правила нашей организации, то публичное дело над… как его там? Аокидзи Хиро. Да… такой способ информирования общественности мы считаем предпочтительным. Традиционным, даже.

Проще говоря, «публичная порка зазнавшегося оборотня» помогает напомнить остальным их место. Не у параши, разумеется, но под плотным, тяжелым, любящим, и совершенно не прощающим выбрыков крылом инквизиторов.

Дело уже шло к завершению, троица японцев понурилась, видимо, предчувствуя, что им придётся очень несладко из-за обосравшегося хозяина, но тут еще решил очнуться сам виновник. В зубы я ему особо не стучал, там их еще много осталось, так что артикуляцию молодой лис сохранил, но вот воспользовался этим совершенно не в своих интересах — они принялся покрывать всех присутствующих площадной бранью, угрожая влиянием семьи. Орал, плевался, брызгал кровавыми слюнями…

Мы все, включая Цурье, не сговариваясь, смотрели на него как голодные крокодила на сломавшего ногу в водоеме детеныша зебры. Даже Юки. Ну а что? Камеры в кабинете есть, они пишут.

— Ах да… — когда троица слуг таки угомонила своего хозяина, «вспомнил» хозяин кабинета, доставая из шкафа довольно толстую папку, — Насчет ваших претензий. Вот здесь у меня лежит полная биография этой девушки, могу вас уверить, что она воспитывалась под опекой Инквизиции с раннего детства. Любые претензии на неё я бы счел ничтожными хотя бы по этому факту. Выношу вам, как представителям кицуне Японского острова, официальное предупреждение — если эта девушка пострадает, либо пропадет бесследно, то мы направим дознавателей в Японию. Вместе с отрядом волколаков-ликвидаторов. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Что же, счастливое завершение короткой истории. Наш соломенноволосый лидер определенно был готов к подобному эпизоду, плохо что не сказал мне. Я чуть не убил крысеныша…

— Отвали, — устало боднул руль лбом Гритт, — И так день сложный был, еще и эти. Домой?

— Ты — домой, — вздохнул я, усаживаясь назад и позволяя японке с шишкой на затылке сесть на переднее сиденье, — А нас закинь на нашу первую квартиру.

— Чего…? — вяло удивился Марий.

— Мы с Юки провоняли чужим лисом. Хочешь, чтобы Норма нас сожрала?

В нашей квартире-мансарде, когда-то служившей первым жилищем команды, было уже слегка пыльно и не слегка душно. Открыв окна для проветривания, я обернулся к Юки, продолжающей тереть затылок.

— Первая пойдешь?

— Иди ты, — предложила моя маленькая подруга, — Я превращусь. Что-то больно.

Кивнув, я быстро разделся до трусов, закинув вещи в старую, но рабочую, стиральную машинку, подмигнул уставившейся на меня девушке, подхватил ботинки и отправился с ними в душ. Запираться не стал, крикнув лишь японке, чтобы запустила стиралку, да закинула ко мне свои кроссовки, перед превращением.

Удобная эта штука, оборот, думал я, стоя под тугими струями теплой воды. Главное ведь, что? Сохранить массу тела, да целостность основных органов, всё остальное превращение лечит. Даже отмудоханный мной этот Хиро после оборота будет как новенький, даже если бы я ему колени прострелил, как сильно хотелось. Правда, риски есть. Оборотни инстинктивно превращаются, если им совсем уж худо, а в таком случае, например, при простреленной крупным калибром печени, шанс из умирающего превратиться в гарантированно мертвого — довольно велик. Не то чтобы шансы в любом случае большие, но всё равно, как-то мысль о том, что ты себя инстинктивно убиваешь… не очень вкусная.

В приоткрывшуюся дверь всунулись женские белые кроссовки, а вслед за ними и белая лисья морда, сжимающая их в зубах. Затем показалась и остальная часть Широсаки-лисы, пытающейся прокрасться в ванну, не привлекая внимания.

— Здрасти, — поздоровался стоящий под душем я, улыбаясь остановившемуся зверю, — Тащи сюда, ставь под струи!

Это было даже забавно. Юки закрутилась на месте, занервничала, но спустя несколько секунд, имея вид воровской и придурковатый, сунулась под душ, ставя свою обувь рядом с моей. А затем села, прижав уши и подставляя пушистое тело под струи воды, зажмурилась и сделала вид, что всегда тут росла.

Упустить такой шанс я не мог. У меня была вода, мыло, шампунь и гигантская лиса — всё, что нужно, чтобы помыть лису. Я никогда раньше такого не делал!

Процесс был начат слегка сумбурно и хаотично, разинувшее пасть животное с выпученными глазами суетилось, не совсем адекватно реагируя на начавшуюся помывку, но постепенно втянулось и расслабилось. Главное ведь, что? Уверенность, спокойствие и настойчивость, а также еще можно разговаривать с пациентом, благо тот отвечать не может, хоть и не кусается. Скулёж и тявканье я не понимал, зато знал, что прекрасно понимают меня!

Правда, под конец, уже сполоснутая Юки решила устроить сюрприз. Улегшись прямо под струями воды, оборотень начала трансформироваться при мне, причем быстро и плавно. Шерсть «всосалась» под розовую кожу, конечности с легким треском вытянулись, хвост, казалось, втянулся в задницу как макаронина, морда сплюснулась, превращаясь в лицо — и вот, рядом со мной с плиток встает уже тоненкая азиатка, закрывая свои совсем небогатые прелести… с красным лицом и горящими ушами.

Уткнувшись мне лбом в грудь свежепомытая задала вопрос дрожащим голоском:

— Ты… зачем⁈

В её тоне было понамешано многое, но ничего особо серьезного.

— Терапия, — спокойно ответил я, намыливая себе голову.

— Что⁈

— Терапия от твоей стеснительности. Жизнь у нас неспокойная, ситуации могут быть разные. Ты можешь получить ранение в задницу, я могу получить. Любой может оказаться на больничной койке. За ним придётся ухаживать так, как вы ухаживали за мной, когда удирали из Тайланда. А ведь вы не только повязки меняли, но и поили, кормили, убирали, хм, остальное. Так что, если тебя скрутит какое-нибудь отравление или еще что-то, чего оборот не сможет убрать, ты должна быть готова обратиться к своим товарищам. А еще, как ты могла сегодня убедиться — обернуться у кицуне не всегда выйдет. Свидетели.

Постояли, помолчали. Широсаки переваривала информацию и, судя по всему, аргументов против у неё особо не было. Затем она начала говорить, также не отрывая лба от моей груди.

— Эти… Аокидзи. Вы не поняли, не могли понять, а я по запаху сразу поняла. Молодой мужчина, одинокий, с настоявшимся запахом. Этот кицуне пришёл за мной, хотел подавить, заставить признать себя его женщиной, подчиненной. Он был… настроен на это. Это наши инстинкты, наша природа. Если бы у него получилось, даже если бы вы их прогнали, он бы меня потом подловил где-нибудь и увел. Я бы подчинилась… наверное. Но…

— Он болтал про «старшего», — вспомнил я, — Взбесился из-за этого.

— Да, у него просто крышу снесло, — чуть повеселее откликнулась мокрая голая девушка, — Такого они точно не ожидали!

— Чего именно?

— … неважно! — на меня подняли моргающие глаза, — Но я поняла, о чем ты говорил. Недавно была ситуация, в которой мне очень нужна была помощь. Ничего серьезного, но тогда… в общем, это было просто ужасно!

Затем меня схватили за руку, принявшись рассматривать пальцы. Ушки у кицуне продолжали быть совершенно багровыми, а затем она, выдавив из себя нечто вроде «нет, не вышло бы…», окончательно погрузилась в себя. Погладив её по голове, я оставил Широсаки в душе, а сам вышел, чтобы ей не мешать. Время окончания работы стиральной машинки было еще впереди.

Из квартиры мы вышли в сырой одежде, но к моменту прихода домой она уже была сухая.

Тайланд.

///

Алебастр сидел в своей комнате, работая за компьютером. После недавнего инцидента у порога, отослав всё запрошенное Гриттом в офис инквизитора Цурье, альв поставил себе задачу выяснить, что за наглые японцы явились к его порогу. Войдя на сайт, принадлежащий Священной Инквизиции, молодой отшельник погрузился в изучение нечеловеческих рас, обитающих на самом восточном острове Евразии.

Список был… своеобразен, состоя всего из двух пунктов. Кицуне и тануки, вид — оборотни. Около двух тысяч первых и полутора тысяч вторых на сто пятьдесят миллионов местного населения. Вампиры — отсутствуют, что неудивительно. По авторитетному мнению большинства кровопийц, жидкость, нужная им для питания, в местных была не особо хороша из-за диеты островитян. Кроме того, ксенофобия местных отталкивала ночных охотников, имевших преимущественно европеоидные черты, а сами японцы паршиво поддавались на трансформу в вампира, которая их часто уродовала. Впрочем, как и всех азиатов.

Хм.

— Это заповедник, — недовольно пробормотал альв нехитрый диагноз, барабаня себя по подбородку, — Неудивительно, что они так расслабились…

— Хм… — присутствующий в комнате субъект, о котором хозяин благополучно забыл, пошевелился и захрустел попкорном. Звук шёл пониже сидящего в кресле альва, прямо с пола, так что тот, совершенно не отвлекаясь от своих мыслей, протянул руку, чтобы почесать под подбородком, как он думал, Соню, вечно что-то жующую и любящую околачиваться около него.

Почесать-то почесалось, но это была не Соня, а Норма, сидящая на полу. Смуглая девушка, одетая в шорты и короткую майку, невозмутимо приняла ласку, продолжая сосредоточенно хрустеть попкорном и рассматривать монитор, на котором что-то весело мигало.

— Однако, — озадачился чернокожий, — Ты чего тут?

— Эрика. Прячусь, — поведала ему волк-оборотень, — Щекочется.

— Аргумент, — согласился с ней Алебастр, — Тогда работаем дальше.

Обе разновидности оборотней были… бесполезны для целей Инквизиции, так что их отнесли к охраняемым типам. Единственный существенный плюс был в разведывательной сети, удерживаемой оборотнями над Японией, так что та была одним из самых безопасных мест в мире. «Естественной» культуры колдовства на островах никогда не было, а пришлых, соблазненных плотным населением страны, быстро вычисляли защищающие своё место обитания лисы и еноты.

Слабые, недисциплинированные, авантюрные, без каких-либо способностей к точным наукам, гуманитарии тайного мира планеты. Их давным-давно оставили вариться в собственном соку, что иногда вызывало коллизии вроде той, что случилась сегодня. Альв видел общие черты, имея возможность провести аналогию с собственным народом. Если бы кто-то сказал молодому подземному жителю, что тот, оказывается, должен следовать правилам какой-то там Инквизиции, то альв бы очень сильно удивился, услышав подобное впервые в жизни. Но да ладно, у них там, под горами, своя цивилизация, свой образ жизни, свои вызовы и проблемы. То, что Аокидзи, весьма влиятельная семья, не обучили своего отпрыска — было совершенно другим делом. Жители острова в очередной раз обнаглели. Такое уже случалось.

В чатах уже велось обсуждение этого вопроса. Наверное, этот Хиро еще не успел смыть кровь с лица, как уже была наложена резолюция из Центрального Управления сделать это дело максимально публичным.

Лис будут пороть, уверенно кивнул Алебастр, вновь почесывая продолжающую лакомиться попкорном Норму. Те могли нанять людей для похищения, для переговоров, сделать что угодно, не вмешиваясь лично, но, прислав слуг и кицуне, Аокидзи буквально оголили свою задницу перед мировым сообществом, и теперь будут получать по ней.

— Али! Ты нашу волчицу не видел? — раздалось глухое из-за двери. Там была Эрика.

— Не видел, — честно соврал совершенно не видящий оборотня альв, продолжая читать чаты и почесывать хрустящую попкорном девушку, — Поищи в гараже.

— Не могу, готовить пора! Петр и Юки скоро вернутся!

— Она никуда не убежит! — уверил отшельник вампирессу, возвращаясь к экранам.

Нужно было срочно ответить троллям, принявшимся иронизировать на тему «тех несчастных, у кого в команде кицуне», из-за которой разгорелся весь сыр-бор.

Норма же, сидя у кресла на полу, чувствовала себя спокойной и довольной. Здесь было хорошо и вкусно. От телевизора и музыки у неё чесались мозги, Эрика и остальные хотели от неё непонятного, а большой черный зверь донимал, стараясь получить от девушки то, что она обычно получала от других. Последнее было очень несправедливым с точки зрения Нормы, потому что бинтуронг никогда и ничего не давал взамен, а лишь эгоистично пользовался выпрошенными благами. А еще он терпеть не мог, когда с ним не делятся едой, начиная сильно пихаться передними лапами…

Вкусный попкорн. Приятные почесушки. Мозги отдыхают.

Чего еще желать?